Минский дозор

Часть первая

Палки в колесах

Пролог

Слова, заставляющие мир меняться и исчезать. Слова, построившие вокруг нас саркофаг-тюрьму. Слова из Книги мертвых, которые он произнес перед тем, как умереть и оставить меня в одиночестве, я помнил все эти годы. Помнил и время от времени повторял, жаль только, что из слушателей у меня был лишь мумифицированный труп моего тюремщика. Сотни лет одиночества в компании мертвого тела. Я кричал, и мой голос, отражавшийся от стен саркофага, держал меня в тонусе и не позволил сойти с ума. И при всем этом никаких физиологических потребностей я не испытывал. Видимо, саркофаг, мчащийся в безвременье, не был предназначен для мучений, а лишь для изоляции – изоляции таких, как я. Вот только скука сводила с ума, скука и одиночество. Там, в прошлой жизни, я никогда не был одиноким. Друзей не имел, но и одиноким не был. А сейчас я был один, абсолютно один. Я повторял заклинания, чтобы не забыть. А когда от бесполезных в безвременье слов начинало тошнить, декламировал что-нибудь из прочитанного или устраивал театральные постановки, играя все роли сразу, чередуя свои фантазии с воспоминаниями. Наверняка это выглядело смешно: в небольшом пространстве мечется человек и выкрикивает отрывки произведений, беспорядочно их чередуя и нещадно коверкая. Смешно – жаль, оценить представление было некому. А иногда я вспоминал того, по чьей милости здесь оказался. Вспоминал и желал ему здоровья. Ведь это будет несправедливо, если он умрет… смерть – это самое легкое, что я мог ему пожелать.

Я встал, подошел к стене и попытался кинжалом нацарапать слова, любые – неважно. Я просто желал хоть как-то нарушить это несокрушимое постоянство, внести какие-то изменения в веками неизменяемый интерьер. Может, это была бы ругательная, некрасивая надпись, от каких люди стыдливо отводят взгляд, а может, на этих сероватых стенах появились бы первые строки лучшего романа на свете, романа о любви, предательстве и мести. Но у меня опять ничего не получилось. Саркофаг, созданный из чистой силы, не поддавался никаким воздействиям, по крайней мере, изнутри. В бессильной злобе я ударил рукояткой об стену, раз, еще раз и еще… и замер, услышав ответное постукивание снаружи.

Юрий. Темный маг

Как хорошо сидеть с закрытыми глазами. В такие моменты головная боль как бы отступает, прячется куда-то в глубину, в тень, в сумрак. Конечно, боль можно удалить магией. И даже не потребуется «Авиценна». Достаточно легкого воздействия седьмого уровня. Но с годами я начал относиться к силе бережно и не тратить ее по пустякам. Ну а что такое головная боль? Естественно, пустяк.

Я все же открыл глаза и сделал глоток горячего, ароматного настоя. Поставил чашку на блюдце и посмотрел в окно. Величественный город готовился к ночи. Кое-где светились окна. Поток машин стал реже. Людей на тротуарах меньше. Ночь – время для сна и для Ночного дозора. Повернув голову, я глянул на Врата города. Такое название местные жители дали двум одиннадцатиэтажным зданиям-башням по углам пятиэтажек, расположенным напротив железнодорожного вокзала.

Две башни, два форпоста, офис Ночного и офис Дневного дозора. История гласит, что первым занял башню под свою штаб-квартиру – или, как сейчас говорят, офис – руководитель Ночного дозора. Это произошло в две тысячи четвертом году. Заняв башню, он озаботился восстановлением скульптур, демонтированных в прошлом веке. Поселил своих сотрудников в прилегающем к башне доме. И облегченно выдохнул, радуясь, что темные остались далеко. До этого оба их офиса располагались в Троицком предместье, и хоть это был один из живописнейших старинных кварталов города, Михаил пожертвовал его красотами ради того, чтобы ежедневно не видеть своих врагов. Достаточно встреч по рабочим вопросам, а соседство, пусть даже офисами, он не приветствовал. Но как только светлые обустроились, в башню, расположенную слева, ту, что с часами, въехал Дневной дозор со всеми отделами и подразделениями. Они, правда, не стали селить в квартиры своих сотрудников, а оставили там людей. Эх, многое бы я отдал, чтобы увидеть лицо Михаила в тот момент. Но это было в далеком две тысячи четвертом, а сейчас две тысячи двадцать третий. И я лишь несколько месяцев нахожусь в Беларуси. И еще не привык к тому, что темные и светлые занимают соседствующие здания, паркуют рядом свои автомобили и ходят на обед в одни и те же кафе на Привокзальной площади.

Пока я пил чай и предавался размышлениям, совсем стемнело, Ночные вышли в дозор, а мне, темному магу первого уровня, заместителю главы Дневного дозора города Минска, уже пора домой, дежурство закончилось, голова почти не болит. Я встал и, проигнорировав лифт, начал спускаться по лестнице. Просмотр «Линий вероятности», позволяющих увидеть варианты развития событий в ближайшее время, я тоже проигнорировал, а зря…

Матвей. Светлый маг

Я стоял в дежурке и смотрел на график. Нет, не на дни недели. Я знал, что сегодня иду в патруль. Я смотрел на имя, которое стояло в графе «Напарник». Мария Марченко. Вот так царя-заклепку-гвоздика-мать! С того момента, как я подошел к доске, в помещении установилась тишина. Все уже в курсе, ясненько-понятненько. Я повернул голову, заискивающе улыбнулся и спросил:

– Друзья, а может, кто-то поменяется со мной дежурством? А то я сегодня никак не могу.

«Друзья» отрицательно покачали головами.

Видимо я не так начал, попробую еще раз:

– Друзья, может, кто-то хочет бутылку хорошего коньяка? А то стоит в баре, мешает, я-то сам больше по водочке.

– Матвей, мы все понимаем и коньяк тоже все хотим, но… – Николай развел руками. – График и маршрут подписывает сам шеф, и мы не имеем права самостоятельно что-то менять.

Естественно, я это знал. Но попытка не пытка. Правда, товарищ Берия? Шутка.

Открылась дверь, в дежурку вошла та самая Мария, из-за которой я хотел поменяться. Приветственно махнула рукой, здороваясь сразу со всеми, подошла и глянула на график. На ее лице не дрогнул ни один мускул, она даже не моргнула. А я поморщился, как от зубной боли. Я хорошо помнил ту пощечину, которую влепила мне вот эта красивая и очень беззащитная на вид девушка. И что самое обидное, на моей же вечеринке. Мы отмечали принятие меня в Дозор. Видимо, я выпил лишнего и почувствовал себя слишком смелым. Ну а как по-другому объяснить, что я попытался ее поцеловать? Удар у девушки, а по совместительству мага-перевертыша, был будь здоров. Я отлетел на пару метров. И все это произошло на глазах у работников офиса, а там их было много. С тех пор отношения с ней как-то не заладились. Нет, мы светлые и не держим зла друг на друга, ее я ни в чем не винил, и мне действительно было стыдно. Я честно попытался пару раз извиниться, но меня не стали слушать, и я прекратил попытки. Нет – так нет.

Маршрут был легкий, можно сказать, элитный. Прямо по проспекту Независимости. Начиная рядом с улицей Волгоградской, от станции метро «Московская,» и заканчивая площадью Победы. На этой территории в основном тихо, люди добропорядочные, а иные законопослушные. Как только мы вышли из небольшого черного микроавтобуса – нас подвезла бригада операторов дронов, – Мария показала рукой:

– Ты по правой стороне, я по левой, держим друг друга в поле зрения. – И начала спускаться в подземный переход.

Вот неласковая кошка. Естественно, мне не понравилось, что мы разделились. Мария – опытный маг-перевертыш третьего, а я молодой дозорный шестого уровня с нескорой перспективой третьего. Я немного нервничал из-за этого, но спокойная обстановка, подсвеченные дома и немногочисленные пешеходы навевали стойкое чувство безопасности, и я продолжил маршрут, действуя согласно инструкции. То есть проверял ауры, уходил в сумрак, заглядывал под арки и даже в подворотни. В результате спугнул несколько целующихся парочек и стайку курящих или, точнее, парящих подростков, но это я не нарочно. Один раз проверил регистрацию у законопослушного темного. Мария на противоположной стороне повторяла мои манипуляции. Судя по всему, у нее тоже все было спокойно. Можно будет, дойдя до площади Победы, выпить в «Каравае» чего-нибудь горячего и съесть что-нибудь сладкое.

Мост, отделяющий меня от заветного кафе, я переходил уже в предвкушении вкусного пирожного. Перекусим, а потом двинем обратно, но уже под землей. Метро тоже наша территория. Но вначале… Я остановился и повернулся к виднеющимся справа деревьям. Парк Горького – проблемное место, по вечерам там шалят и оборотни, и вампиры. Сейчас вроде тихо, но в ближайшее время откроют сезон, запустят аттракционы, подвезут ларьки с едой и всё, спокойный маршрут превратится в отлов браконьеров. Я прикрыл глаза, поймал тень и глянул на первый слой сумрака. Мир выцвел, посерел, но вдали, около заросшего ручья, – так в сумраке выглядела Свислочь, – виднелась аура иного. Моргнув, я вернулся в наш мир. Видимо, придется спускаться: на набережной находился темный иной, а темные – это наш профиль.

В черном-черном городе

Черными ночами

Неотложки черные

С темными врачами, –

на ходу переделал я старую песенку, махнул Марии рукой, указал на набережную и начал спускаться. Она догонит, она шустрая… она кошка.

Едут и смеются,

Песенки поют.

Люди в темном городе,

Словно мухи, мрут…

Я любил этот парк, его старые деревья, уходящие вдаль тропинки, теряющиеся среди зарослей кустарника, скамеек и дорожек-конкурентов, выложенных тротуарной плиткой. Если закрыть глаза и прислушаться к шепоту листьев, вдохнуть сырой воздух Свислочи, то можно представить себя не в парке Горького, а в Губернаторском саду, именно так он назывался при его открытии в 1805 году. Но закрывание глаз лучше оставить на свободное от работы время, а на дежурстве, или, как говорят оперативники, «в поле», глаза надо держать открытыми, притом всегда. А то можно не заметить, например, вампира. Вон он стоит у самой воды и в паре шагов от него – человек. «Добрый вечер, я диспетчер». Что это у нас, браконьерство или все же лицензия? Я залез во внутренний карман куртки и достал амулет. Простая на вид палочка из яшмы, скорее всего, купленная на каком-нибудь маркетплейсе, была заряжена заклинанием «Серый молебен», очень эффективным против нежити, к которой и относились вампиры. Убить не убьет, но замедлит по максимуму. С моим шестым уровнем такое заклинание не сотворить, поэтому наш завхоз и выдал мне этот амулет, заряженный кем-то из магов второго, а то и первого уровня.

Вампир стоял примерно в десяти шагах от меня. Человек подошел к нему почти вплотную, еще чуть-чуть и кровосос вонзит свои клыки ему в шею. Я оглянулся – Марии не видно, но это ничего не значит. Я был уверен, что она находится, где-то очень близко. Что ж, начнем.

– Ночной дозор, втянуть клыки!

Вампир, не отрывая взгляда от человека, протянул руку в мою сторону, и в его пальцах появился сложенный в несколько раз лист. Ну вот, лицензия. Не убирая амулета и не ослабляя «Щит мага», я взял лист, развернул. Так и есть – лицензия. Не повезло тебе, человек. Не повезло.

Сложив лист, я поднял глаза и остолбенел. Вампир умирал, то есть прекращал свое существование после смерти, быстро, так быстро, как убивает регистрационная печать, нити от которой были в руках у человека. НИТИ ОТ РЕГИСТРАЦИОННОЙ ПЕЧАТИ В РУКАХ У ЧЕЛОВЕКА!!! Я растерянно оглянулся и, не найдя что сказать, пролепетал:

– Ночной дозор, выйти из сумрака!

Ответом мне были два шлепка – это остатки вампира и человек упали на землю, точнее, на тротуарную плитку, хотя для тел это было уже неважно.

– Да что это за…

Я поискал тень и шагнул в сумрак, кляня себя за то, что не поступил так сразу. Современная плитка превратилась в брусчатку, здание гостиницы исчезло, парапет тоже, а река расширилась и потемнела. Вампир изменился, но не сильно: реже стали волосы, лицо худее да губы тоньше. Видимо, кровопийца был молодой, не больше сотни лет от роду. А вот человек не изменился, не было его в сумраке, он лежал в обычном мире, живой, но без сознания. Машинально я проверил ауру: человек. А на груди у человека, который убил вампира, стояла птица, большой черный ворон. Что за?..

Никогда я так быстро не искал тень и выскочил из сумрака в наш мир как пробка. Птица была на месте.

– Кыш! – Я махнул рукой. – Кыш!

Переступив когтистыми лапами, ворон глянул на меня красными глазами, каркнул и ушел в сумрак. Нет, я сплю, вначале человек убил вампира, потом птица ушла в сумрак… Поискав глазами тень, я вошел на первый слой, но лишь для того, чтобы увидеть, как ворон погружается ниже, на второй слой. Нет, с меня хватит, да и прыжки туда-сюда не по моим силам. Я вдохнул разреженный воздух первого слоя, чувствуя, как теряю силы, и, найдя тень, шагнул в нее, возвращаясь в сырой парк, где около двух неподвижных тел стояла Мария.

– Что это было? – спросила она, недоуменно оглядывая набережную. – Мне показалось или это…

– Нет, не показалось. Это человек, и он… он убил вампира. Вызывай наших.

– А темных?

– Пусть старшие решают. Или нет, подожди! – Я обошел вокруг тела, глянул на кроны деревьев, наткнулся на непонимающий взгляд девушки. – Ладно, вызывай и наших, и…

Договорить мне не дали: неожиданно, как чертики из табакерок, со всех сторон появились люди. Точнее, не люди, а иные, темные иные.

– Дневной дозор, выйти из сумрака!

Было непонятно, к кому этот приказ относился. Мы с Марией были не в сумраке, а мертвый вампир уже никогда и никуда не смог бы выйти. На нас направили несколько амулетов. Некоторые светились нешуточным зарядом. Мария зарычала и сделала шаг назад, готовясь. Я поднял вверх обе руки:

– Сохраняем спокойствие, работает Ночной дозор. Ждем бригаду. Не мешайте проведению оперативных мероприятий.

Раздвинув темных, ко мне шагнул Степан, темный боевой маг второго уровня.

– Ну-с, и что мы здесь имеем? Нападение на законопослушного вампира?

– Не нагнетай, – не очень вежливо сказал я и сунул руку в карман, нащупывая дежурный амулет.