ГЛАВА 6
Я, наконец, у папы в больнице. Приезжаю сюда сразу после ночной прогулки под неустанной слежкой Бори. В больничном коридоре витает запах едких лекарств и бинтов.
Оставлю среди этих серых безликих стен всю свою боль и переживания. Вколю себе дозу безразличия и выпью пару таблеток под названием «Реанимин».
Пора реанимировать себя прежнюю. Той, кем я была до встречи с обаятельным предателем.
– Нашел.
Даня в сопровождении двух верзил с лицами «нам всё по барабану», шагает ко мне широким шагом. Полы его черного пальто при этом синхронно распахиваются в стороны.
– Привет. Ты все–таки приехал? Я же просила…
– Я искал тебя.
Опускаю голову и медленно выдыхаю.
– А я думала, ты всё понял…
Присаживается на кушетку, расставляет свои длинные ноги и говорит:
– Я же сказал, ты моя, – слегка сдавливает мое хрупкое плечико. – Как прогулка?
Быстро же он меняет тему разговора.
– Бродила по городу, выпила кофе, съела эклер. – Чеканю я, держа сердце в узде. Вот-вот вырвется и понесется галопом.
– Насыщенная культурная программа. А хочешь узнать, чем я занимался в промежутках между твоими поисками?
– Чем? – навожу на него усталый взгляд. Я даже толком сфокусироваться не могу. Только точку устойчивую нахожу, и кажется, проваливаюсь в нее целиком.
– Забирал видео с камер наблюдения. И увольнял двух обнаглевших уё…мужиков.
Моргаю, но сухость в глазах не исчезает. Сердце тоже иссушается и скукоживается.
– Что? – я же совсем забываю о камерах. На них было доказательство его измены, а теперь в случае чего, а случай будет – развод, я не смогу ничего доказать.
Данька вздыхает, глядя на меня с немым вопросом. Я все понимаю, просто не верю в сказанное им.
– Да, любимая, порно-видео больше нет. Говорю, просто для справки. Вдруг ты решишься нанять адвоката.
– Собираешься шантажировать меня?
И мой голос дребезжит, переходя на хрип.
– Зачем же. Масса рычагов давления существует. Я не бог, а всего лишь мужик, который совершил ошибку и пытается ее загладить.
Не плачу. Сердце ноет от незаживающих шрамов и вместо крови по венам слезы.
– Удалив видео с изменой? Ты же понимаешь, я никогда не забуду ваших стонов, поцелуев, Снежаны на коленях.
Я всегда и во всём ищу зацепки для оправдания гадких поступков людей, но Даня переплевывает всех…
Когда–то, мама пообещала забрать меня из балетной школы, но забыла. Я просидела в фойе до тех пор, пока охранник не попросил меня выйти. Мне было пятнадцать.
Пришлось вызвать водителя, которого отпустили пораньше и ехать домой, надеясь, что мама просто заболталась с подругами на очередных пятничных посиделках.
Утром она даже не вспомнила о своем обещании. Я не стала заводить разговор. Папа только вернулся из поездки, рассказывал нам об успешных переговорах. Настоящий семейный завтрак.
Позже, я спросила ее о прошедшем вечере. Она с улыбкой ответила: мы с девочками обсуждали новую коллекцию сумок, отдых в Каннах и премьеру балета.
При упоминании балета, на ее лице не дрогнул ни один мускул.
– Варь? – Даня встает, загораживает собой свет. – Ты переселяешься из отеля в нашу квартиру. Я съеду, чтобы у тебя было время обо всем подумать.
– Ты больше не имеешь права решать за меня. – Твердо стою на своём.
Из палаты папы выходит врач. Вовремя. Словно кто–то выманивает его оттуда специально.
– Здравствуйте. Варвара Ильинична, что же вы не ушли?
Павел Юрьевич немногим старше моего папы, чуть сутулый, с жирной родинкой на щеке. Под очками скрываются глубокие черные глаза.
– Я хочу его увидеть.
– Сегодня ему сменят лекарства. Посмотрим динамику. А насчет повидаться, – снимает очки, они повисают на шее, болтаясь на серебряной цепочке, – думаю, можно. Поднимите настроение ворчащему филину.
– Спасибо.
Встаю, отходя подальше от Дани, проверяю наличие сумки на плече и оборачиваюсь к нему.
– Уходи.
– Да, конечно. – Даня находит зрительный контакт с одним из охранников и тот кивает. – Мой парень останется с тобой. Отвезет тебя в нашу квартиру.
Хочется ударить его посильнее, но плотно поджимаю губы и иду навестить папу.
Если бы мое сердце имело голос, оно бы сказало – хватит меня мучить! Последние несколько дней я живу в режиме нон–стоп. И самый важный, уязвимый человеческий орган умоляет о передышке.
– Доброе утро, Илья Витальевич! – мой лихой заход в палату вызывает у папы слабую улыбку.
– Варюша. – Синие папины глаза смотрят на меня с преданной любовью.
– Папуль! – бросаюсь к его кровати, осторожно наклоняюсь и целую его в щетинистые щеки. – Как же я по тебе соскучилась…
– Моя кнопка. – Рука на миллиметр отрывается от матраса и касается меня. Теплейшая нега разливается по всему телу. Не выпрямляюсь, впитываю ее до капли.
– У меня столько перемен в жизни. Хочется тебе обо всем рассказать. Как раньше, помнишь?
– Конечно, помню. – С немалыми усилиями делает вдох. – Я жарю мясо, ты сидишь неподалеку и болтаешь без умолку.
– Твой шашлык самый вкусный.
– Ну, спасибо…
– Пап? – наконец отстраняюсь от него. Седые брови, точно, как у мудрого филина, еле заметно шевелятся. – Я очень тебя люблю. Поправляйся и возвращайся домой.
– Как там мама?
Я усаживаюсь рядышком с ним, скрещиваю ноги, беру его холодную руку и подношу к лицу. Рассказывая о маме, трусь подбородком о кожу, пахнущую витаминами.
Естественно, ложь без зазрения совести слетает с моих губ. Я не заглядывала к маме после одной ночевки. Но папе нужен лучик света, и я даю его.
Мастерски плету паутину лжи, делясь с ним различными новостями, избегая разговоров о Дане.
– Нашему любимому пациенту пора делать укольчик. – Заходит медсестра и наше уютное уединение рассеивается.
– Я уже ухожу. Передайте Павлу Юрьевичу огромное спасибо за то, что разрешил нам повидаться.
– Обязательно передам. – Улыбается девушка с раскосыми глазами. – Меня если что Айгуль зовут. Так, на будущее.
– Приятно познакомиться и до свидания.
Я шлю папе море воздушных поцелуев и покидаю палату. Внезапно захотелось встретиться с Инной. С подругами у меня тяжелая ситуация, а Инна вроде бы адекватная и веселая.
– Варюха!
Опешиваю от оклика за спиной. Сложно не узнать басистый голос Кирилла. Впереди меня парень, которого приставил Даня и на его лице злобная маска. Всем своим видом показываю ему не нервничать.
– Привет, Кир! – неторопливо оборачиваюсь, надеясь, что моя фальшивая улыбка затмит тревожную дрожь. Но из–за угла выворачивает Снежана и вся моя напускная смелость рассыпается на мелкие–мелкие бусинки…
