ГЛАВА 3
Рассветы прекрасны и желанны рядом с любимым человеком. И безумно ненавистны в одиночестве.
Я ковыряюсь в тарелке с овсяной кашей, выбирая только свежие ягоды. Нанизывая их на вилку, представляю себя на планете без солнца.
Брожу одна во тьме, радуюсь ярким звездам вокруг. И никакой боли, тоски по прошлому…
– Варенька, может, скажешь хоть слово?
– Не хочу, мам. Сейчас позавтракаю и уеду.
– Что у вас с Даней стряслось? Он названивает мне с шести утра. Говорит, ты на его звонки не отвечаешь.
– Я телефон потеряла.
Не смотрю маме в глаза. Боюсь расплакаться. А телефон я просто-напросто отключила.
– Господи, расстраиваешься из–за такой мелочи? Да, Данька тебе десять новых купит! Он уже на полпути сюда.
– Что? – роняю столовый прибор на стеклянную столешницу. По сердцу ползет трещина.
– Он еще с вчера тебя ищет.
Я сглатываю, растираю ладони о бедра и, выждав секунду, несусь одеваться. В папиной футболке я далеко не убегу.
– Варь? Вот дурная!
Мама чуть чашку с кофе не роняет от моего полоумного финта.
Все мои сборы занимают буквально пять минут. Волосы в хвост, пуловер навыпуск и вперед.
Открываю дверь спальни, замираю. Даня упирается руками в косяки и прожигает меня тяжелым взглядом.
– Доброе утречко, любимая.
От его мясистого голоса коленки трясутся. Пятюсь обратно в спальню, задевая изножье кровати.
– Вовремя я, правда? – стоя, скрещивает ноги в уверенной позе. – Опять улизнуть хотела?
В груди закручивается узелок страха. А внутренности наполняются кислотой. Она жжется. На языке гнилой привкус безвыходности.
– Позволь мне уйти. – С мольбой в голосе.
– Теперь ты спрашиваешь разрешения? Интересно.
– Дань, я не собираюсь с тобой бороться. Просто дай мне пройти.
Но Лазаревы мужчины неуступчивые. Судя по его отцу, моя свекровь всю жизнь не имела веского слова в семье и со мной также. Все, всегда решает Даня. За ним жирная точка или многоточие.
– Дам, если выслушаешь меня. Я занятой человек, учитывай это при принятии решения.
– На Снежану времени у тебя предостаточно.
Я скучаю по его объятиям, его поцелуям. Наши отношения, казались мне раем. Казались…
– Ух, – Даня шагает на меня. Один заменяет целое войско спартанцев. – Дерзишь мне.
– Хватит, пожалуйста.
Без особых усилий захватывает меня и прижимает к себе. Под костюмом, который сидит безупречно, твердые мышцы, каменные мускулы. Мое сердце замирает.
– Я решу, когда хватит. Ты моя жена. И я хочу, чтобы ты вернулась ко мне.
– Никогда.
Трепещу в его руках.
– Хочешь, чтоб Илья Витальевич свалился с очередным инсультом? Пожалей отца.
– Папа меня любит и поймет. –Жалкое блеяние перед гибелью.
– Так–то оно так, моя принцесса, но его добьет то, что ты бросила мужа и семейное дело на произвол судьбы.
– Я.…я.… ты пытаешься меня запугать, Дань?
– Нисколько, – фиксирует мой подбородок пальцами. – Я лишь говорю, что никуда тебя не отпущу. Я ошибся, оступился, называй, как хочешь, но я по-прежнему твой муж, а ты моя жена. Развода я тебе не дам.
– Но "нас" больше не будет…– боюсь подумать о жизни без Дани. Он всегда защищал меня, всегда был рядом. Ежедневно…глотаю вязкую слюну.
Ухмыляется с наглым прищуром. Никогда не видела его таким лицемерно бесстыдным и в тоже время уверенным в себе.
– Не глупи, принцесса. Развод ты не получишь. Ты моя женщина. В горе и в радости, в болезни и здравии и так далее.
– Я не буду с тобой, Дань.
– Что же, подумай недельку другую.
«Ролекс» звенят у него на запястье, когда одергивает руку и засовывает ее в карман брюк.
– Ненавижу тебя.
– Любишь. И всегда будешь любить.
Даня неторопливой походкой покидает комнату, а я проклинаю день нашего знакомства. Проклинаю и люблю.
Каким он сногсшибательным был пять лет назад. Смелый, самоуверенный, слегка заносчивый.
Мы с однокурсницей сидели в кафе, болтали о выпускных экзаменах. И появился Даня. Подъехал на Мерседесе, словно принц на белом коне.
Сначала прошел мимо. А на выходе, обратил на меня свое внимание. Я даже запомнила фразу, которая проскользнула в моей голове: стать его женой, несбыточная мечта.
Но вышло, наоборот. Я заполучила желанный трофей. Сменила фамилию и окунулась в безмятежное счастье.
Колдовская любовь. Не иначе.
– Варь, – мама в дверном проеме. На ухоженном, без единой морщинки лице, глубокая печаль. – Что, в конце концов, творится?
– Ничего. Мелкие супружеские недомолвки. – Не реви, успокаиваю себя.
Идея задержаться в родительской квартире растворяется в мыслях сама собой.
Мама будет пытать меня каленым железом, пока не добьется истины. А я не хочу выворачивать душу наизнанку. Не сейчас.
Лучшим вариантом будет пожить в одном из филиалов «Метрополя». Подальше от Дани, ведь она знает где я могу спрятаться, а в отеле будет искать в последнюю очередь. Да и от любопытства мамы надо держаться на приличном расстоянии.
– Ну и хорошо. Надеюсь, скоро помиритесь? Мы же внуков ждем. Они бы разом подарили ему новое дыхание.
О детях разговоры заходят постоянно. Будто мне уже далеко за пятьдесят и Даня мой последний шанс. Но ведь мне всего двадцать семь. У меня вся жизнь впереди.
– Мам, будут вам внуки. Когда–нибудь. А сейчас я поеду. Мне еще нужно кое-куда заскочить.
Вру безбожно.
– Я думала, мы еще поболтаем? Хотела рассказать о новых процедурах по омоложению.
А бы с радостью рассказала о Дане, но эта новость убьет ее.
– Потом, мам. Ладно?
Беру сумочку, целую ее упругую щеку и спешу уйти.
***
В машине я копаюсь в Айфоне последней модели, листаю заполонившие память сообщения.
Несколько приходит от фотографа, которого я нанимаю для профессиональных фотосессий, предложения по рекламе и одно от Снежаны.
Она присылает мне напоминание о свадьбе. Анимационная картинка напичкана фальшью. Позирует с Киром на камеру, строит влюбленную невесту в изящном платье.
Ее губы, ублажающие моего мужа, липнут к губам парня, считающего ее идеалом женщины.
Отправляю Снежану в черный список. Машинальный жест.
Крутить романы с двумя родными братьями наивысшая подлость и низость. Но я не стану срывать пластырь и вскрывать этот нарыв.
Пусть Кир все узнает лично.
Мне его до слез жаль. Умный, обеспеченный, трепетный, внимательный. Можно перечислить полсотни достоинств и ни одно не сотрет факт измены Снежки.
Измены с Даней.
С моей мечтой. Моей истинной парой.
У волков, самка и самец выбирают партнера на всю жизнь. И если случается так, что один из них погибает, то доживают свои дни в одиночестве.
Моногамия, увы, не свойственна Дане. И любовь совсем не имеет ценности.
«Quanto costa как все просто, я поверила серьезно. Ты спросил у лифта, стоя: сколько твое сердце стоит?»
Песня звучит по радио, а я смотрю в окно, думая о муже, об отце. Мужчины оккупируют мои мысли по всем фронтам. Весомые, наполненные болью, ведут к краю пропасти.
– Приехали. – Водитель по имени Борис ждет моей реакции. Он возит меня с семи лет, когда я только пошла в первый класс и я обожаю его за немногословность.
Благодарю Борю и покидаю салон машины. У подножия «Метрополя», расположенного на границе города и частного сектора, встречаю улыбчивую Инну. Мне стыдно за свой недавний поступок, и я решаю перед ней извиниться, а заодно поговорить в спокойной обстановке.
