Глава 20
– Дубль. На исходную. Грим подойдите к героям.
Дубль! Еще дубль! Волшебное слово – дубль!
Это просто праздник какой-то! Если бы я знал!
Да Винчи подмигивает игриво. Если это он подстроил, то… я проставляюсь, однозначно!
Сначала снимают общие планы. Три полноценных дубля. Три поцелуя.
Селена сама тянется, подставляя губы. Да, да, можно тысячу раз повторять, что это не она, это, типа героиня, которую она изображает, но…
Но поцелуй – это поцелуй!
Даже такой скромный вначале.
Просто губы к губам. Её – такие мягкие, дрожащие. Испуганные губы. Если можно так о губах.
Честно? Я тоже дрожу. Меня тоже трясет. Фиг знает почему. Для меня неожиданность. Для меня вообще все что происходит между мной и Синеглазкой одна большая неожиданность.
Я не думал, что она окажется такой. Правда. Нет, я сразу увидел, что она другая, не похожа на девчонок, с которыми я раньше имел дело. Может я просто имел дело не с теми?
Наверное – да. Выбирал таких, которые… которые тоже знают, что им от меня нужно. Я в каком-то смысле статусный парень. Ну и девиц выбирал статусных. Чаще даже постарше.
А тут – такая стесняшка-наивняшка. Милая, с глазами цвета гортензий. И с вкусными губами, которые она не даёт распробовать.
Средний план. Первый дубль. До поцелуя не доходит, режиссёр тормозит раньше, что-то объясняет Селене и тому парню, который играет пристающего к ней. Дубль. Опять поцелуй. Пытаюсь чуть углубить, беру её лицо в ладони – я знаю, что надо повторять все так же, как я делал на общем плане, я так и делал.
– Стоп, снято, укрупняемся.
– Крупный Антона-приставалы снимаем сначала. Так, вы можете не целоваться.
Можем? Мы не сговариваясь поворачиваемся друг к другу, расплываюсь в улыбке. Селена тоже.
Можем! Не можем мы! Будем… но позже.
Пять дублей крупного плана этого чудака на другую букву, а потом…
– Так, крупный план девочки. Целуемся, ребят, по-настоящему, вкусненько, хорошо? Давайте постараемся с первого дубля.
– А можно с десятого? – не могу удержаться, шучу.
– Лучше быстрее отсниметесь и пойдете целоваться в коридор, без свидетелей, – шутит второй режиссёр.
Сэл подходит ко мне.
– Стас, я… ты… ну, я готова по-настоящему, только…
– Что? Не умеешь? – рассматриваю её огромные глаза, сейчас они совсем фиолетовые, хотя такого быть не может. Это просто свет так поставили.
– Умею, – и кожа у неё становится не розовая, а чуть сиреневая. Софиты на сцене слепят. – Просто…
– Сэл, мы же договорились? Это они целуются, не мы, да?
– Да, – выдыхает, – это они…
– Но мы ведь тоже будем? Потом? – говорю шёпотом, еле слышно.
Молчит. Голову опустила.
– Ты очень красивая. Нереальная. Ты мне очень нравишься. Но я помню о чем мы договорились.
– Хорошо.
– Так, все на исходные, Селена, спускаемся со сцены. Крупный план. Грим – почему не подошли к актрисе, крупный план у нас. Так, собрались все, у нас полчаса отставания! Быстро.
Селена делает шаг, потом поворачивается.
– Мне нравится свидание. Это лучшее свидание, которое у меня было.
И быстро спрыгивает, спешит к своей точке, где её ждет уставшая гримёр.
А у меня внутри просто ламбада! Танцы до упаду! Кайф!
Ей нравится свидание. Ей, может быть нравлюсь я. Значит…
Значит есть шанс получить настоящий, не киношный поцелуй?
Четыре дубля крупного плана. Сначала без меня. На танцполе. Потом перестановка.
Сэл о чем-то разговаривает со вторым режиссёром, улыбается. Хорошо, что второй режиссёр девушка, а то я бы уже вздернулся.
Наш крупный план – поцелуй. Только поцелуй.
Губы дрожат. Она вся дрожит. Но это еще и съемочный мандраж.
Целую крепко, сильно, нагло – а как еще будет целовать парень из популярной группы? Только так! И все это под новую песню Тора о том, что любовь это фейк.
Тор у нас пишет отличные тексты. Но с любовью у него пока проблемы. Вернее, с любовью-то проблем нет, девчонок тьма, на таких как мы на раз западают. Просто он ни хрена не понимает в любви.
Да, впрочем, как и я.
Наверное.
Не понимаю. Но что-то мне подсказывает, что скоро пойму.
– Стоп, сцена снята. Всем спасибо.
А вот теперь я притягиваю Селену уже не в кадре.
Но она не дает себя поцеловать. Успеваю только ткнуться в щеку.
– Перестановка. Следующая сцена двадцать один, двенадцать. Продолжаем танцевать.
Мы еще где-то час тусим на сцене, Селена тоже тут, на подтанцовке, вместе с девушкой из групповки.
Время уже позднее, я вижу, что моя Синеглазка в перерыве бегает к телефону. Мне это не очень нравится. Вдруг её маман начнёт бузить по поводу позднего возвращения?
Подхожу к ней.
– Сэл, ты извини, я не знал, что тут все затянется, у тебя проблемы?
– Нет, никаких. Я Глебу все объяснила. Ты… если можешь, напиши ему тоже?
– Ок, напишу, погоди.
Я приобнимаю её, делаю селфи, так, чтобы было видно, что вокруг камеры и толпа народу. Отправляю сообщение её братцу-кролику. Он отвечает смайликами. Потом текстом.
«Все пучком, бро, но чтобы сеструху вернул в целости и сохранности!»
Усмехаюсь – а как еще? Хотя… была бы моя воля, я бы её точно раньше следующей недели не вернул.
Наконец раздается усталый, но довольный голос главного режиссёра.
– Смена окончена. Всем спасибо.
Мы с Селеной в этот момент на разных сторонах – я на сцене, она на танцполе. К ней подкатывают два каких-то придурка. Спрыгиваю, в момент оказываюсь рядом.
– Проблемы, Синеглазка?
– Нет, все ок. Это ребята из театрального, снимаются тут. Спрашивали, где я учусь.
– В школе она учится, и восемнадцати ей нет. Пойдем?
– Подумай, насчет поступления, если надумаешь – звони.
Та-ак… а вот это мне совсем не нравится.
– Ты что, телефонами с ними обменялась?
– А что, запрещено?
Нормально. Та-ак…
– Стас, они просто интересовались насчёт того, учусь я в театральном или нет. Я сказала, что нет и не собираюсь. Ну и…
– Прости, я что-то перегнул. – сам от себя не ожидаю подобных слов. На другую бы вызверился не по-детски, а тут… Реал испугался, что этот прекрасный день закончится так тупо.
– И ты прости, я не подумала, что тебе может быть неприятно, что я…
– Мне не неприятно. Я просто боюсь за тебя, ты…
– Что я? – кажется удивлена.
– Ты…наивная. Чистая. Тебя легко обидеть.
Почему-то она сразу закрывается, опускает голову. Словно вспоминает что-то не хорошее… Или реально вспоминает?
– Сэл, я прав, да? Кто-то уже… обижал?
Мороз по коже от предчувствия. Если какой-то урод сделал ей больно, я…
– Расскажешь? Я его урою…
– Не надо. Не хочу об этом. Там… ничего страшного не было. Только…
– Что? Что он сделал? – сжимаю узкие плечики. Хрупкая такая, невесомая. Как такую не сломать?
– Не со мной. На Глеба напали.
– Уроды…
Чёрт, это тоже больно! Как можно напасть на… на инвалида, да, на слабого! На того, кто не может себя защитить никак! Твою ж…
– Коршун, ты с нами или вы сами? – подгребают Тор и Да Винчи.
– Мы сами, бро!
– Окей, мы с Тором у нас на районе еще затусим, а вы?
– А я пойду провожать вот эту куколку. А потом домой в люлю.
– Один? – Да Винчи просто гад! Я поднимаю брови. Какого?
– Сорян. Да! Там вам подписать надо договор. И гонорар получить. – подмигивает Данила.
– Гонорар? – Сэл удивляется.
– А как же? Ты, считай, сыграла роль. Так что…
Селена довольна. Мы идем к администратору, и нам действительно платят. Моя Синеглазка в шоке смотрит на две купюры по пять тысяч рублей, которые ей дали.
– Теперь можно кутить, да? – усмехаюсь, пряча свой гонорар, – Поехали куда-нибудь? Потанцуем?
Шучу, говорю специально чтобы посмотреть, как округлятся её прекрасные глаза.
– Мне нужно домой. Я Глебу обещала…
– А маме?
– У мамы сегодня ночная смена. – говорит и снова краской заливается.
Хм. Значит… мамы дома нет?
