Фонтан

Часть 1. Сны в летнюю ночь

Вступление

Страницы перелистываются…

Вот он – молодой мужчина, открывающий глаза в полнейшей темноте.

Ему сдавило грудь из-за сильного удара о стену пещеры, пальцы рук и ног почувствовали онемение. Оглушенный шоком, он неожиданно стал ощущать острую боль в позвоночнике. Он провел рукой в воздухе, тем самым изучая пространство перед собой, и нащупал сумку, а затем с другой стороны погасший, но ещё не истлевший факел. Медленно, ползком он приблизился к стене и, развернувшись, облокотился на неё. Он порыскал рукой на дне сумки и, найдя огниво, зажёг факел и осветил пространство вокруг себя.

Первый вопрос, который стал его волновать: как он оказался внутри таинственной пещеры, с двух сторон которой были плотно закрытые деревянные двери?

Толкнув ногой одну из них, он тут же пожалел о содеянном. В один момент неведомая сила ворвалась внутрь пещеры, и в следующее мгновение Слэйн снова оказался на каменном полу.

Всё, что ему дано было знать на данном этапе, это только одно – с другой стороны находится выход.

Цепляясь за единственный свой шанс на спасение и крепко сжав челюсти из-за невероятно сильной боли в позвоночнике, Слэйн бросился к противоположной двери. Открыв ее, он проскользнул через маленький коридор.

На мгновение Слэйн потерял сознание, а когда вновь очнулся, вдруг осознал, что выбрался наружу и находится у глубокого ущелья.

Стояла летняя ночь. На небе светила полная луна.

Его зрение постепенно привыкло к темноте вокруг него. В голове появлялась прежняя ясность ума.

Минуя полуоткрытую дверь, вслед за ним устремилось нечто грозное и таинственное. Это была некая неизвестная человеку сила мира Великого Уравнителя Человеческих Судеб. Нечто грозно рычало и тяжело дышало, как дикий, хищный зверь. Послышались треск досок и громкий удар о каменную стену. Дверь была сорвана с петель, и Слэйн закрыл уши ладонями рук.

В какой-то момент он попытался разглядеть в темноте монстра, но попытки оказались тщетными.

Он почувствовал мощный удар в грудь, настолько сильный, что его тело отбросило в сторону, и от удара о стену он вновь потерял сознание.

Глава 1

Каждый раз этот сон начинался и заканчивался одним и тем же: огромный луг, цветы, которые были сплошь раскинуты плотным пыльцевым облаком, и словно ситцевое, синее небо без единой белой нити. Где-то неподалеку торопливо журчал маленький ручей. Рядом паслись лошади. Они щипали траву, пока большие бабочки так и норовили сесть на нос наблюдателя.

Он был непривычно спокойным для самого себя. Именно это и было для него той самой волшебной пилюлей лёгкого скептицизма, которая не давала ему быть в полнейшей гармонии с самим собой. То наискось, то поперек задумчиво лежал он с еле уловимой ноткой «благородной тоски» под ласковым солнцем с травинкой в зубах, закинув ногу на ногу, а то иногда бегал, пытаясь поймать бабочек. Эти крохотные создания с видимым удовольствием поддерживали его детскую игру.

Лошади поднимали свои большие вытянутые головы, безразлично смотрели на развлечение маленького мальчика и покорно опускали их обратно к земле.

Рядом с наблюдателем бегал и тоже пытался поймать бабочек маленький мопс по имени Фрэнк.

Именно в этот самый момент наблюдатель ощущал, что органы его оставались расслабленными, но при этом они были невероятно чувствительными. Шорох от взмаха крыльев бабочки был настоящим предвестником Сильной Бури, это были мощные взмахи, от воздушных сил которых захватывало дух.

Он вынужден был уклониться в сторону, чтобы отдышаться. Его голова искала пристанища на мягком ковре, сплошь усеянном пушистыми цветами и травами. Он аккуратно опустил свою голову на небольшой холмик. Тогда же наблюдатель стал слышать, как эхо от стука сердца отдавалось под ногами. Он улавливал каждый взмах бабочки, и где-то совсем рядом стеклянные потоки ручья уносили лепестки цветков дикой ромашки.

В этом сновидении, как и во многих других, наблюдатель был уверен, что окружающий его мир – единственный в своем роде, что другого никогда не существовало, не иначе только лишь в выдуманной его мозгом новой проекции сгенерированной реальности.

Сюжет этого сновидения был поистине издевательски монотонен, как и сама жизнь уснувшего человека. Каждый раз случалось одно и то же: наблюдатель бегал за бабочками и, не замечая глубокой ямы и скользя по ее стенам, устремлялся в необъятный тёмный мир.

В момент, когда ему удалось почувствовать твердь под ногами, он поднял вверх голову. Перед собой он видел всепоглощающее нутро глубокой тьмы.

Наблюдатель максимально вытягивал руки над водой, пробуя гладь воды на ощупь. Воды оказалось ему по пояс.

К нему пришло неприятное осознание того факта, что ему не получится выбраться из места, в котором он оказался. В дополнение к этому наблюдатель стал чувствовать, как ледяные до дрожи липкие, скользкие щупальца обвили его тело.

В один момент он оказался крепко вплетенным во всепоглощающую пустоту. Щупальца, словно огромные резиновые эспандеры, сжимали всё крепче и крепче тело наблюдателя. Глухо трещали кости, наблюдатель сжимал легкие и продолжал выдыхать воздух.

* * *

Внезапно, словно по щелчку пальца некоего внутреннего наблюдателя внутри сна, он открывает глаза, и первое, что встречает его в настоящем мире, – огромная дорогая люстра с золотым обрамлением, висящая над головой. Она напоминает по форме огромный фонтан.

Несколько первых секунд наблюдателю продолжает казаться, что это вовсе не люстра, а действительно фонтан, к тому же с живыми змеями вместо водных струй. Он продолжает быть наблюдателем, меняя локацию.

– Да. Именно такими и бывают сны, ну, ничего страшного, они всем снятся, это нормально, – встаёт он и успокаивает себя, по известному сценарию подходит к гигиенической кабине, стучит ладонью об её гладкую поверхность и произносит как заклинание: – Включить режим ионоочищения тела, – с полной, обманчивой для себя уверенностью в том, что сон забудется прямо сейчас.

Примечательно, что наблюдатель не был особо суеверным.

Брюс Слэйн – самый обычный человек нового времени.

Вокруг было столько мелочей, которые он тут же пытался встроить в привычный ритм жизни, чтобы соответствовать ему и не растворяться в страшном мире самосознания. В итоге всё заканчивалось полным крахом реальности.

«И вот откуда я знаю все эти суеверия?» – Только стоило ему задаться этим вопросом, как его вновь сбивала с мысли неожиданно напомнившая о себе телеголограмма Вирт-реальности.

– Я совершенно обычный человек, что же со мной не так? – Слэйн вслух задавал вопросы и принимал входящую телеголограмму, легкими движениями пальцев раскрывая её перед собой в полный рост.

На большом экране перед его лицом возникла большая надпись: «Любимый Джем».

Слэйн махнул рукой в сторону, и вслед за этим действием перед его лицом на всю стену выплыла голограмма красивой девушки с оранжевым платком на шее, которая тут же оповестила, что в следующее мгновение она переключит его для связи с виртаккаунтом его жены.

«Мой Любимый Джем», или просто Дженни.

Несколько секунд ожидания подключения заставили Слэйна углубиться в состояние глубокой задумчивости.

Оригинальное название для абонента женского человеческого аватара, присылающему ему через виртреальность по несколько сообщений утром, два раза днем и иногда вечером.

Появилась голограмма его очаровательной жены в белом классическом костюме с золотой цепочкой на шее, ласково и заботливо смотревшей на Слэйна. Приветливый, нежный по тональности голос произнёс:

– Просыпайся, дорогой! Ровно через полчаса тебе надо быть на работе! Я понимаю, что твой отец – директор компании и всё тебе простит, но работа есть работа, режим никто не отменял.

– Диктаторский? Точно, его, наверное, никогда не отменят, – пародируя её ласковый тон, ответил Слэйн.

– Вставай, шутник! Да, и не забудь, что сегодня вечером мы идем в ресторан с твоими родителями. Будем обсуждать наш общий проект развития нашего тесного сотрудничества.

– Да, я помню, милая! Уже одет! – сворачивая окно виртуальной реальности, он ответил на её целующий смайлик воздушным поцелуем и затем, отвернувшись, выбрал на экране своего Виртуалика стандартный будничный костюм. Выдыхая из себя слова уставшего человека, зашел внутрь кабинки для переодевания и через минуту появился в костюме и плаще.

– Может, хватит уже? – Всё его нутро попыталось воспротивиться естественным процессам, происходящим внутри него.

Слэйн сел в аэромобиль, проговорил пароль, включил автоаэропилот и виртрадио в режиме двух ушей.

Откинувшись в глубокое удобное кресло, он стал слушать вырезки из виртреальных новостей.

– «Главные новости к этому часу, – оператор доносил информацию пошлым, натянуто деловым голосом по стилю общения голосом: – Над защищённым аэроботами особо охраняемым природным заповедником Аляски потерпел крушение авиалайнер J300. Спасатели продолжают поиски остатков авиалайнера и тел погибших, но пока безрезультатно.

Полиция Виртконтроля нашего города наконец-то задержала одного из участников экстремистского движения “Спасение”. Теперь появилась надежда поймать их главаря, после чего они отправятся на психическое обследование к профессору Эдинсону, который с радостью помогает таким обнищавшим разумом детям нашей страны и всего мира.

Впервые за долгое время состоится XV Всемирный кинофестиваль “Золотой Синтез”, который пройдет в столице Московии – Великороде.

Это все новости к этому часу, а сейчас прозвучит новый хит от Микки Аралес о прилюдном сексе в виртреальности.

Слэйн задумался, ему было неприятно от очередного проявления реальности, в которой он пребывал, его тошнило и словно выворачивало наизнанку.

– Что происходит? – Вслух задавал он самому себе вопросы тихим и глухим голосом. – Что делать? Экстремисты совсем рядом.

Он думал, и постепенно внутренние голоса в его голове начинали приходить к общему умозаключению.

Прекрасный психосинтез.

Может быть, они нормальные люди, зачем отправлять их на лечение к жуткому профессору Эдинсону?

Неформалов, признающихся в своей нездоровой потребности в унижении со стороны виртреальности, ведь не лечат! Хотя они ему больше напоминают психически нездоровых людей.

Слэйн возмущённо воскликнул:

– Бред! Как надоела эта сплошная попса с новым стилем AeRo-Bi.

И тут же называл команду для вызова оператора виртреальности.

Яркие, с медным отблеском волнистые волосы нового оператора-девушки привлекли внимание Слэйна. Она была готова принять его заказ.

Слэйн спокойным и ледяным по интонации голосом медленно, словно по слогам, произнёс:

– Прошу внести все песни в стиле Aero-Bi внутри моей музыкальной памяти в чёрный реестр.

Женский аватар человеческой копии виртреальности выполнила операцию, поводив своими аккуратными пальчиками по невидимому полю рабочего виртуалика.

– Ваша заявка на рассмотрении. Хорошего дня, мистер Слэйн, – произнесла она, и Брюс, спародировав гримасу наигранной миловидности её лица, вновь вернулся к глубинности собственных размышлений.

Конечно же, неплохо каждому мужчине удовлетворять свои сексуальные потребности с голограммными проститутками виртреальности у себя дома. А за отдельную плату можно получить невероятные по ощущениям телесные удовольствия посредством всевозможных магнитных примочек, прикрепленных к эрогенным зонам клиента.

Слэйн недовольно повернулся в кресле и вновь тихонько добавил:

– И всё-таки не до такой же степени!

* * *

Три года прошло с того момента, как во всем мире произошли значительные перемены.

Прежде всего в Московии и ряде других стран случились многочисленные бунты и волнения, в результате которых в США был избран президентом представитель сравнительно молодой партии Виктор Гринберг.

Этот человек, в отличие от своих предшественников, имел под собой очень сильную опору власти. За какие-то полтора года своего правления он изменил всю Америку до неузнаваемости. В заголовках «жёлтой прессы виртреальности» ходили слухи, что Гринберг, как и все остальные лидеры большой восьмерки новоявленной партии, подчиняются тайной организации, во главе которой стоял некий подпольный московский олигарх из, так сказать, тех, кого называли потомками древнего благородного элитного рода.

Реформы Гринберга были значительными и ошеломляющими. Он начал с введения «виртуальной валюты» – деньги были не просто числами на экранах, а программируемыми чипами желаний в голове каждого человека, которыми управляли виртуальные банки. Простая процедура занимала несколько минут и далее управлялась через виртуальную реальность личного аккаунта каждого из пользователей. Они «вкачивались» через импульсы в сам мозг.

Оплачивать покупки стало проще простого: определенная сумма находилась в голове у каждого человека. Программа автоматически подбирала необходимое рандомное число, находила это в потоке всевозможной информации и рассчитывалась виртуальной валютой. Любое действие в жизни человека фиксировала искусственная виртуальная память, которая находилась внутри чипа.

Мозговая валюта стала распространенным явлением, таким же, как искусственная чёрная воронка в атмосфере.

Ко всему прочему во всей стране были запрещены классическая музыка, живопись и всё, что было связано с высоким искусством. Несмотря на волнения археологов и историков, закрытыми оказались все музеи и галереи. Происходили колоссальные изменения. Люди боялись сказать что-то против режима новой действующей власти. Любые волнения принимались за террористические акты. Наиболее тихо и спокойно стало после того, как «бунтарей» путем врачебных проверок начинали помещать в исправительные лечебницы чудесного профессора в области психоанализа и психосинтеза Эдинсона.

Люди по своей природе имеют прекрасную особенность привыкать к тому, что теплее и мягче. Да, запретили. Но взамен этого очень высоко поднялась экономика, и каждый начал получать от государства то, чего у него раньше не было. Партии Гринберга удалось крепко захватить власть в стране.

* * *

Пока Слэйн думал, аэромобиль быстро преодолел знакомый маршрут и остановился на подземной парковке.

Это уже стало настолько обыденным ритуалом – аэромобиль всегда двигался очень быстро, при этом за счет аэродинамики он не соприкасался во время пути с поверхностью земли. Он двигался бесшумно. Как утверждали создатели этой новейшей разработки, аэромобиль – самый безопасный транспорт в мире, по статистике количество аварий за год сводится всего лишь к одной цифре. Лишь один случай за последние три года.

Этот случай произошел с ним. В акте страховой компании Слэйна было такое разъяснение: «Разработанная новая версия виртсервера для пользования услугами компании по производству аэромобилей сообщает о том, что данная модель по правилу “Гаранта” была выпущена с незначительным браком в системе распознавания опасных препятствий».

Самое лучшее упражнение для мозгов, когда они начинают чересчур усердно работать, – это играться рифмами. Впервые после аэрокатастрофы Слэйн полюбил это занятие.

* * *

Аэрокатастрофа.

Сколько с этим связано…

Трудно представить, что это произошло буквально три года назад, когда на рынке начали появляться аэромобили.

Слэйн вышел из нутра «капсулы современных достижений» и направился к лифту.

– Как же порой хочется уйти, убежать, уехать куда-нибудь, где никого нет. Там, в лёгкой тишине, закрыв глаза, с упоением отдохнуть. – Он продолжает тихое и порой безмолвное общение с самим собой. – И вот опять я вхожу в этот огромный стеклянный небоскреб. На 138-м этаже находится офис престижной страховой компании.

Как же всё-таки удивительно, что после событий трехлетней давности страховое дело во всём мире обрело новую волну популярности. Застраховать свою бесценную жизнь с таким количеством гигабайтов всплесков эмоций – этим вдруг начали заниматься все вокруг, решив, что это неплохой вклад в будущее своего именного аккаунта в виртреальности. Согласно страховым взносам человек раскрывал и раскручивал свой потенциал. По всем пунктам общего договора люди получали от своих человеческих аватаров в виртреальности необходимое количество бонусов, за счёт которых каждый набирал необходимое количество различных энергенов. За их счёт люди научились получать удовлетворение от каждого совершенного своего действия в реальной жизни. Поэтому и получалось, что все намертво засели, как в болоте, в виртреальности, при этом в жизни все были просто лишенными эмоций биосуществами, которые целиком и полностью зависели от виртреальности.

Отец Брюса был директором престижной страховой вирткомпании, которая очень крепко и уверенно держалась на рынке корпораций, сметая своих конкурентов в лидерской гонке и втайне поддерживая их финансирование. Слэйн был скромным заместителем своего отца.

Уже год как все важные вопросы он решал самостоятельно, и часто в его голове возникал один и тот же вопрос: к чему стремиться дальше? В голове складывался лишь один ответ: сменить отца на его месте, а ему предоставить своё, если у него будет желание продолжать работать в компании.

Такой сюжет устраивал всех, но где-то в глубине души это было совсем не нужно Брюсу Слэйну. От одних мыслей об этом ему уже становилось плохо, сильно тошнило и всего выворачивало наизнанку.

Сегодня вечером с Дженнифер, или с «Любимой Джем», как он привык её называть, они будут ужинать в ресторане вместе с отцом и матерью. Как же он устал ждать, когда старик скажет эти важные для него слова: «Брюс, пора мне пропустить тебя вперёд себя, ты этого заслуживаешь».

Он очень сильно ожидает, что в ответ прозвучат заученные слова: «Спасибо, отец, я не подведу тебя».

– Хватит об этом думать! – упрекнул себя вслух Слэйн.

В этот момент на 138-м этаже медленно раскрылись хромированные двери лифта, и Слэйн в привычной для себя манере проскользнул вдоль длинного коридора.

Откуда-то сзади, из-за спины, словно бабочка, выпорхнула молоденькая, стройная и обворожительная секретарша отца по имени Мишель. Слэйн обратил внимание, что на Мишель была короткая юбочка с боковым разрезом спереди. Её глазки с приятным, весёлым прищуром были так искусно выведены контурным карандашом, что это делало их более выразительными и большими. Когда она говорила, её маленькие губки оголяли белый ряд идеально ровных зубов. Её густые тёмные волосы блестели от офисного освещения так, что она казалась не девушкой, а светящейся куклой с обложки виртреального плейбоя, который Слэйн частенько почитывал на запрещённом сайте.

– Здравствуйте, мистер Слэйн! – Она говорила и слегка заигрывала с ним игриво глазами. – Сегодня у Вас важная встреча с представителем одной из новых компаний, недавно появившихся на рынке и пытающихся хоть чем-то привлечь внимание страхователей.

Она не договрила. Слэйн перебил её.

– Здравствуй, Мишель, – сказал он и подумал, что не запомнил названия, которое она произнесла. Наверное, потому, что в голове у него было слишком много мыслей.

Не сказав больше ни слова, Слэйн принял пару виртуальных файлов от Мишель, не проявляя к ним особого интереса, отвернулся и направился к стеклянным дверям своего кабинета. Она с обиженным видом недовольно фыркнула и села за свой стол.

«Чего она от меня ждёт? Что я буду слюни глотать, смотря на кукольную красоту ее наружности и короткую юбочку?» – Обдумывая произошедшее, он поправил свой пиджак. Когда раскрылись двери, Слэйн посмотрел на обиженное лицо девушки.

Конечно, ему было заметно, что Мишель уже полгода пыталась привлечь его внимание к себе. Вот ведь хитрая обольстительница! Это было, несомненно, приятно, но эти игры ему уже порядком надоели.

Слэйн вошел в свой обширный кабинет. Передав полученную от Мишель информацию на обработку, он продолжил размышлять, стоя у окна и смотря на открывающуюся панораму.

В этом, несомненно, что-то было. Но для него весь этот сценарий представлял собой скучнейшее из произведений кинематографа, провалившихся в прокате, про секси-бум революцию прошлого века среди подростков. Каждый раз взглядом он пытался дать ей понять мысль, передающуюся через поведение: «Мишель, ты красива, но мне это чуждо».

Он не виртогендероагностик, и, несомненно, Мишель невероятно привлекательная девушка. Он был мужчиной, у которого нет желания быть вечным искателем новых сексуальных ощущений, потому что виртреальность уже всё показала. Ценность – это то, что под запретом. Да, он с удовольствием переспал бы с ней, но есть одно но: не хочется терять на это время, очень не хочется, и дело тут даже не в какой-то супружеской верности, просто у него не было желания терять ценное время на очередную дозу пустого удовольствия. Это дешевка с быстрой концовкой, ужаснее и не придумать для своего неугомонного аппетита, чем заменять подобное подобным.

Привычки – они везде привычки. Даже в виртреальности.

Слэйн продолжал думать. Правила, запреты! Как объяснить самому себе то, что утром ты отказался принять капсулу, которая помогает забыть про понятие «зависимости» на 24 часа. Уже много людей избавились от своих зависимостей именно таким образом, но тяжелее всего терпеть всякого рода правила и распорядки тем, кто устал от этого.

* * *

Слэйн сел в кресло и вызвал виртуального оператора расслабленно натянутым голосом, глядя в пустоту:

– Оператор, подключите меня к всемирной сети виртреальности. Авторизация – Брюс Слэйн, пароль: «Империя Слэйна».

Оператор, обработав данные, разрешила доступ к аккаунту.

Слэйн тут же вспомнил, что сегодня его студенческий друг обещал прислать код на один запретный фильм.

Слэйну было что скрывать – он состоял в секретной группе сети виртреальности. Возможно, он вступил в неё во время учёбы в колледже или позже. Во всяком случае, он так думал. В этой группе его бывшие сокурсники, некоторые из них были из состава тех необычных детей, имена родителей которых никто не знал в мире, но при этом, как сообщает «жёлтая пресса виртновостей», эти люди были приближенными к самому Виктору Гринбергу и обладали несметными активами и всеобъемлющей властью. С молодым задором они отыскивали, пересматривали, прослушивали всё удалённое и запрещенное за три года партией и делились этим между собой. К примеру, недавно он получил огромное удовольствие, послушав одного очень знаменитого в своё время джазмена. Впервые за долгое время ему не хотелось ничего анализировать. Он просто закрыл глаза и представил себе иной мир свободных фантазий, которые не сможет украсть новейшая цензура нового диктаторского режима. Но Слэйн знал, что это опасно. Год назад вышел указ, что за прослушивание и просматривание запрещённого материала следует наказание в виде лишения сна на семь суток. А за распространение запрещённых материалов и вовсе могут сослать в ссылку в самые загрязненные места страны, туда, где рядом живущим людям уже не хватает кислорода из-за концентрации опасных газов, которые выделялись на самых высоких точках «биомусорных холмов».

Самых активных пользователей, не имеющих за собой никакого прикрытия, посылали на лечение в один из лечебных центров профессора Эдинсона, где конкретно промывали мозги. Эти центры располагались по всем маленьким городам, чуть далее, на периферии.

Но как же не поддаться искушению, если ты человек? Ведь это самая вкусная пища и самый лучший сон – идти против запретов, по тонкой линии, как говорится, по лезвию ножа.

Это необыкновенное удовольствие от ощущения близости момента встречи с существующей реальностью. Это кураж от осознания истинного существования вокруг – такой глоток воздуха ничем не заменить, никакими постулатами и нововведениями различных политических партий и внутренних управленческих структур.

Отлично, подумал Слэйн, как раз один его сокурсник под ником «Аль Капоне» буквально на днях скинул ему последний экземпляр интереснейшего фильма. К виртфайлу был прикреплен его комментарий: «Посмотрел и был поражен самим сюжетом. В этом фильме всё о нашем времени».

Еще он прислал песню одного темнокожего исполнителя стиля хип-хоп.

* * *

Слэйн включил трек, прибавил звук, выбрал режим «В голове» и окунулся в ритмичную, немного примитивную, но приятную музыку прошлых столетий. Песенка называлась «Dear Mama» (дорогая мама).

Умершее явление неизвестной прошлой жизни: просто обрывки чувств. Не успел он об этом подумать, как вдруг неожиданно всплывшее перед глазами голограммное изображение Мишель прервало его хождение по коридорам прекрасного прошлого.

– Мистер Слэйн, Вам пришло послание от представителя компании «KSP», мне нужно для Вас его вывести на полный экран, подключив интеллектуального помощника?

– Соединяй, – ответил с нотками легкого раздражения в голосе Слэйн и принял удобную позу в своем обволакивающем термически синтезированном каучуковом кресле, в котором были нейронные чувствительные присоски.

Через некоторое мгновение на полном экране появилось лицо молодого человека в очках, с виду лет двадцати пяти, который посмотрел на Слэйна озабоченными и при этом сильно испуганными и уставшими глазами. Он спешил, поэтому сразу же начал свой доклад. Его волосы напоминали выцветшую сухую солому, к тому же он явно не знал, что такое расческа. Мешки под глазами говорили о том, что он мало спит. Иногда его лицо изображало нервную гримасу, которая состояла из неудачно наигранной улыбки, желтых зубов и поднимающихся пышных бровей под цвет волос.

Он выводил поля вокруг себя, потея, показывал схемы, напоминающие сплошные зигзаги. Молодой человек сильно волновался, это было видно сразу. Видимо, забыл с утра принять капсулу энергенов уверенности и витаминов, скорее всего, они у него закончились.

На манжете его белой рубашки располагалась почти незаметная кровавая точка – сигнал о том, что утром из-за давления у него шла кровь из носа и ушей. Это ещё раз доказывало, что несчастный не заметил, что его запас энергенов закончился.

Слэйн загадочно закатил глаза, будто увидел что-то интересное на потолке.

«Есть ли в этом мире такой волшебник, который избавил бы меня от этого человека?» – только и подумал он. Когда же он уже закончит? Что ж, пора его прервать и, бросив на него задумчивый, понимающий взгляд, резко перефразировать то, о чём он говорил в самом начале своего доклада. Мысленно вернуться назад и столкнуть его с очевидным фактом – это полный бред!

Нахмурив брови, Слэйн резко перебил рассказчика вопросом:

– А где же самое главное? Где Ваши гарантии? Ответственность ведь, премногоуважаемый Вы мой аналитик, превыше всего!

В течение короткого промежутка времени Слэйн разложил представителю компании сложную систему процентов реальности и простого человеческого фактора, который умело маскируют под словом «Гарант». Он знает, что половина «Гаранта» по процентному соотношению человеческого фактора не реализуется в действительности. Он говорил чётко и без нервозности, чувствуя свою победу. И в то же время Слэйн думал: «Ну что, заглотнул? Это тебе от меня личный энерген внушаемости к реализации. Ну, теперь откашляйся и прими своё поражение. Иди, готовься по-новой, студент».

После всего сказанного он замолк и стал ждать реакции молодого человека.

Представитель компании виновато опустил глаза, свернул последнее окошко со схемами своей мини-организации и начал обещать:

– Мистер Слэйн, в ближайшее время наша компания разложит в этой схеме всё по полочкам, высчитает каждый процент и вышлет результат. Ваш «Гарант» теперь под нашей ответственностью. Завтра мы вышлем обновлённую версию на сайт Вашей компании. Благодарю Вас за уделенное нам время.

– Буду ждать, – быстро ответил Слэйн и сразу нажал пальцем на размытые знаки отбоя виртреального вызова, свернув рукой изображение. Сделал он это таким изящным движением, что одновременно напоминал дирижёра в оркестре виртмузыкального неоклассического плейлиста и виртреального порноактера, нейтральный человеческий аватар которого делал «тот самый заветный шлепок» по упругим ягодицам своей коллеги.

Через мгновение Слэйн недовольно заерзал в кресле. Как же достали! Это просто невыносимо. Жутко болит голова и трудно дышать.

Оттянув удушающий галстук, Слэйн набрал номер Мишель. Через секунду перед ним всплыло изображение недовольной куклы с неестественно пухлыми губами. Она незамедлительно ответила:

– Слушаю, мистер Слэйн!

– Мишель, у меня на сегодня запланированы ещё деловые виртвстречи?

– Ещё два клиента, мистер Слэйн. – Её искусственно подкачанные губки с неестественным цветом янтарного воска слегка сжимались в миниатюрный бантик.

«Вот ведь чертовка», – подумал он и тут же ответил:

– Перебрось, пожалуйста, эти встречи на завтра. Скинь пока им ссылку моей прошлой схемы проекта, пусть изучают. На сегодня все дела остаются без моего участия. Мне нужно съездить в медицинский центр, чтобы купить капсулы от зависимости и энергены, а то у меня жутко болит голова.

По отработанной схеме делового общения он проговаривал слова быстро и без единой запинки.

Мишель ответила таким же нарочито деловым тоном:

– Да уж, выглядите Вы сегодня не очень хорошо, дорогой мой мистер Слэйн. Я сделаю всё, что Вы мне прикажете, только назовите время, и я отправлю Вам ссылкой треугольник в кубе с 25-кратным замедлением для лучшего освоения мысли. Когда Вы зайдёте на портал виртреальности, Вам нужно вызвать меня с помощью моего кодового имени «Корпорация Мишель». Буду ждать Вас на чашечку кофейного энергена. Заходите в гости.

Мишель встала со своего рабочего места и, обернувшись, погладила рукой по своим миниатюрным, при этом приятно и гармонично вплетенным в общую картину форменным ягодицам и поправила случайно задёрнутый кверху уголок своей юбки. Округляя свои упругие бёдра, лёгкой и уверенной походкой она подошла к соседнему столу, где располагался кофейный аппарат с энергеном. Наблюдая за взглядом Слэйна, она немного прищурила глаза и, продолжая слегка сворачивать свои губы бантиком, уже через мгновение, моргнув одним глазом, с заигрывающим смешком закрыла окно вызова.

Поправив стойку своей белой сорочки, Слэйн по привычке покрутил своими любимыми запонками, которые ему очень нравились. На них были искусно выведенные и соединённые в одну композицию маленькие сапфиры в виде маленького дерева.

Он поднялся с кресла и направился в сторону лифта.

В голове продолжали тараторить чьи-то голоса, хотя виртреальность в этот момент для Слэйна находилась в спящем режиме.

Голоса эти часто не давали покоя несчастному Брюсу. Это раздражало его и одновременно сокращало ему общее здоровье в общей статистике его личного виртаккаунта.

Как же это просто – в моменты, когда начинает болеть голова, выйти из небоскреба и прогуляться до охраняемого сквера с единственным в этом огромном мегаполисе фонтаном.

Сквер привлекал Слэйна своей уникальностью. Несколько скамеек, стоящих по кругу, искусно сочетались с парой развесистых дубов, а самой главной достопримечательностью был огромный фонтан. Это была статуя маленького Амура, натягивающего тетиву своего лука, чтобы пустить свои заколдованные стрелы в направлении смотрящего на него человека.

Слэйну сразу вспомнилось, что фонтан хотели снести, а на его месте установить один из автоматов энергополя. Эти творения неунывающего профессора Эдинсона красовались уже во многих городах страны. Об этом писали в местных виртновостях, которые Слэйн читал с волнением, а ужасающие подробности он получал от виртуального друга Аль Капоне.

– Кто он, этот Аль Капоне? – иногда спрашивал Слэйн сам себя. – Откуда я его знаю? Он не из моего колледжа, тем более фотографии, которые присылает этот тип, больше похожи на качественно сгенерированную копию, чем на оригинал.

Думы и сомнения разрывали голову несчастного Слэйна – на фотографиях был изображен человек, очень похожий на него, стоявший в обнимку с этим самым Аль Капоне. Но в памяти не сохранилось ни одного воспоминания, поэтому всё казалось сильно неправдоподобным и приукрашенным. В ответ Слэйн начинал писать, что человек на фотографии лишь похож на него, но им не является. В свою очередь Аль Капоне в ответ на это присылал хохочущие на всю комнату виртсмайлики. Так прошел год, и в итоге Капоне каким-то невообразимым образом действительно стал студенческим другом Слэйна. В самом начале Слэйн очень хотел разобраться во всём этом беспорядке, но как только он начинал «копать» глубже, то с глубоким разочарованием замечал, что совершенно не помнит ни одного учебного дня в колледже. Его личного врача звали Мэйсом, и он уверял Слэйна, что потеря памяти произошла из-за аварии и что со временем память будет постепенно восстанавливаться.

– Да и ладно, – успокаивал себя Слэйн. – Интересный и загадочный тип этот Капоне, а жизнь настолько скучна и однообразна. Почему бы и не поиграть в подобные детективные игры? Пожалуй, это одна из главных слабостей современного человека – легко и безгранично влюбляться в загадки и головоломки.

Слэйн двигался к своему любимому месту, и мысли целиком охватывали его мозг, периодически сменяя друг друга. От этого начиналась жуткая мигрень.

Автоматы для энергополя были как зарядка для батареек.

– Но ведь люди не роботы! – упорно сам себе твердил Слэйн.

Совсем недавно, после просмотра одного запрещенного фильма, он стал менять своё мнение по поводу всего, что его окружало в действующей реальности. Например, про то, что профессор Эдинсон – не человек только потому, что все его методы основаны на гениально простом материально-энергетическом поле. Всё у него просто: человек выпил энерген и счастлив, оптимистически улыбается, доволен жизнью. Если не выпил, то всё – конец, финито, чёрная депрессия, которая ведет к полнейшему безумству.

Когда Слэйн подошёл ближе к скверу, у него неожиданно что-то щёлкнуло в голове, словно маленькая помеха в передаче виртреального изображения во время сильного ветра.

– Слава Истине Величайшего Существования! – еле слышно прошептал Слэйн.

Фонтан ещё не был тронут цепкими когтями органов контроля действий сторонней реальности. Он здесь, в нём амурчик, пускающий стрелы неизвестной любви. Сверкающая на солнце струйка воды, выходящая из его маленького достоинства, словно давала ему огромное превосходство перед миром наблюдателей. Видимо, именно это достоинство и спасло фонтан. Это же не классика, а всего лишь модернизм – писающий амурчик, полный любви.

Слэйн часто останавливался здесь. Ему нравилось наблюдать за маленьким микромиром, разворачивающимся перед его взором, рядом с фонтаном.

Время было солидарно с его желанием, оно замедлялось, и он мысленно погружался в непонятное состояние невесомости.

Он садился на одну из скамеек и начинал просматривать несколько кадров из человеческих жизней неизвестных ему людей через водные струи старого фонтана.

Фонтан дышал своими загадками времени. В нём было нечто тайное, закрытое и психотропное.

Когда у Слэйна появлялось желание вкусить сладкие плоды свободы, он часто приезжал сюда, садился на одну и ту же скамейку, доставал энерген и, попивая его, закрывал глаза. Под мягкий шум плеска воды в фонтане он становился совершенно бесплотным, слегка ощутимым, лёгким и нежным облаком. Под закрытыми глазами скрывалось сонное успокоение, и лишь где-то в мозгу продолжала свой разбег мысль о том, что он получил долгожданную минуту свободы. Наконец-то он смог вдоволь напиться приятным и мягким кислородом. Впервые за долгое время он смог сделать долгожданный вздох полной грудью.

В этот раз Слэйн не взял энерген, а просто сел на свою скамейку. Когда он смотрел на переливающиеся струи фонтана, его веки тяжелели. Самым удивительным фактором в этом настоящем проявлении реальности вокруг было то, что в этот самый момент ему больше всего на свете захотелось спать. Слэйн закрыл глаза, виски сжимало неутомимой и тягучей болью.

В его затуманенной усталостью голове начинала играть запретная музыка, совершенно ему незнакомая.

Слэйн потихоньку открыл глаза и вдруг обнаружил, что вода в фонтане недвижима, люди вокруг остановились и замерли. Поднявшись, он плавно развернулся вполоборота и осмотрел перед собой реальность в 25-кратном расширении. В какой-то момент он забеспокоился, потому что данный вирткэчфайл для обновления своего человеческого виртаватара в общей сети виртреальности всегда начинал свою трансляцию только после нескольких бюрократических процедур.

«Вот уж странно», – подумал он, тихо ступая вдоль застывшего фонтана.

Наконец, немного пройдя вперёд, он стал замечать людей на улице.

Пожалуй, эта просто привычка современного человека – способность думать – не исчезла. Везде огромный механизм, и в подсознании люди как бы есть, но на самом деле их уже не существует. Слэйн неожиданно испугался. Он видел вокруг себя людей, но они все как будто замерли, окаменели.

Слэйн тихим, но дрожащим от волнения голосом еле выдавил из себя:

– Не могу понять, что тут происходит?

Когда он проходил через толпу застывших прохожих, ему стало жутко.

Неожиданно он начал ощущать страх одиночества, обволакивающий всё тело и не выпускающий из своих цепких лап. Это ощущение продолжало держать его в сильнейшем напряжении. Страшнее всего для него было то, что все эти люди были на одно лицо, словно какие-то бесчувственные мертвые создания, манекены. Толкая одного за другим, Слэйн случайно повернулся лицом к витрине одного из супермаркетов.

Онемев, с огромными от ужаса глазами он тотчас откинулся назад. Всё тело парализовало, и ощущалось лишь неприятное щекотание ветра в ушах.

* * *

Среди застывших однотипных людей в отражении витрины был молодой человек с длинными, блестящими, чёрными волосами, собранными сзади. Поверх чёрного похоронного костюма было надето чёрное пальто, ко всему облику в дополнение шло бледное, словно мертвое лицо и мрачные глаза со стеклянным, неживым взглядом. В целом парень был приятной наружности, можно было смело утверждать, что он был красив, но особенно выделялись его глаза. Они не выражали никаких чувств, смеялись над миром, от них веяло холодным дыханием смерти. Невыносимо страшно было смотреть в глаза, полные желания бесконечной власти и готовности к насильственным способам для её достижения.

– Кто это? – задал Слэйн вопрос и тут же помотал головой в стороны, стараясь отогнать первую мысль. – Получается, что я, если отражение прямо напротив меня…

Всмотревшись в лица похожих друг на друга людей, он с ужасом начал пятиться назад. Онемевшее тело охватила дрожь. Он упал на колени, и невыносимая мигрень начинала терзать его мозг. Пряча лицо за ладонями, Слэйн пытался закрыть глаза, чтобы они не видели этой страшной картины.

В неживых глазах прохожих мелькали живые моменты, как будто в отражении зеркал из совершенно другого мира. Странного мира, пугающего своей пустотой, с немного знакомой ноткой из далёкого, скрытого за своей туманной пеленой прошлого. Обрывки неизвестной ему прошлой жизни.

Слэйн продолжал смотреть в самую глубину отражения. В ней он видел множество различных сцен: маленькие дети играли в фонтане, девушка обнимала и целовала своего парня, старушка кормила собаку, на обочине у дороги ругались два таксиста. Все эти картины вспыхивали в глазах странного человека ярким огнём – от температуры этого внутреннего пламени сгорало всё живое.

Слэйн чувствовал пламя догорающей свечи, которое обжигало руки, а горячие капли воска стекали по ним. Убрав руки, он по-прежнему видел застывших прохожих с одинаковыми лицами, но внезапно среди толпы заметил мелькающую тень и начал её отслеживать. Она приблизилась к нему, и когда он обернулся, вновь спряталась за его спиной.

«Глупые игры с собственной тенью… Не схожу ли я с ума?» – задался он про себя вопросом, но в следующий момент заметил, как тень в отражении продолжала приближаться к нему.

Время неумолимо бежало вперёд, стоп-кадр, и она, обхватывая голову Слэйна, начинала с невероятно мощной силой её сжимать. Ощущалась жуткая боль, сопровождаемая его собственным стоном. Она загоняла его в самый угол. Сначала давила, затем резко отпускала, после небольшой передышки начинала новый разгон и снова зажимала.

Непонятный сгусток, который образовался после этого, подкатил к горлу. Слэйна начало тошнить. Открыв глаза и продолжая сквозь слезы извергать рвоту, он постепенно стал различать текстуры перед собой.

Немного успокоившись, Слэйн увидел размытые кружева огней большого мегаполиса.

Наступили сумерки. Вокруг знакомого сквера с фонтаном всё ещё проходили незнакомые люди. Витые ножки скамейки находились прямо у его измождённого бледного лица – Слэйн лежал на земле. «Кажется, будто это предсмертные муки», – испуганно думал он.

Это ненормально, нужно срочно соединиться с доктором Мэйсом. В одно мгновение его накрыла паническая волна.

Быстро настроив параметры для соединения с виртреальностью, охрипшим голосом он прокричал:

– Оператор, срочно соедините меня с доктором Мэйсом!

На экране голограммы вновь появилось изображение девушки с платочком оранжевого цвета на шее.

– Здравствуйте, мистер Слэйн, информация до доктора Мэйса дошла, через десять секунд я Вас соединю.

Слэйн молчал, настраивая для начала искусственную улыбку.

– Здравствуйте, милый мой голубчик Брюс, – с такого приветствия начал доктор Мэйс. – Что у Вас случилось? – спросил он, и его лысая голова повернулась к Слэйну.

Он был похож на сумасшедшего доктора из лагеря смертников времён войны прошлого столетия. Слэйн усмехнулся, подумав об этом, – подобного героя он видел в одном чёрно-белом запрещённом фильме.

На блестящей голове Мэйса красовалось огромное родимое пятно, вокруг которого было несколько маленьких, похожих на капли, которые спускались ниже ко лбу. Лицо его было похоже на дряблую резиновую маску с красновато-жёлтыми оттенками. Его с неестественным металлическим блеском глаза были маленькими щёлками, которые пристально смотрели во все стороны. Их закрывали круглые очки, такие же маленькие, как и его уши, так сильно напоминающие поросячьи хвостики. В целом этот доктор своим видом и поведением не вызывал ничего, кроме отвращения.

Слэйн начал рассказывать ему о своей проблеме со снами, о головных болях и тошноте. Мэйс слушал, а его седая бородка (прекрасное дополнение к его гадкому виду) покачивалась в такт его кивающей пятнистой голове.

– Всё понятно. Всё, как и раньше. Вы принимаете энергены и капсулы, которые я Вам прописал в прошлый раз?

– Конечно же, принимаю, док, – неожиданно даже для самого себя, словно отчеканивая слова, без запинки произнёс Слэйн. – Я всё делал так, как Вы мне говорили, – сказал он, повышая тон, и продолжил рассказывать о том, что с прошлого сеанса прошло три месяца, но сны и головные боли так и не прекратились, а лишь усилились. – Сначала они повторялись с периодичностью раз в неделю, затем каждые трое суток, пока не овладели каждым утром, днём и вечером.

Слэйн открыто критиковал доктора и его метод с капсулами и энергенами. Искренне доказывая свою правоту – истину неизлечимо больного человека, он отмечал, что все средства, известные современной медицине, помогают лишь на некоторое время. Боли усиливались вдвойне и становились ещё сильнее. Холодным металлическим по тональности голосом властителя он рапортовал Мэйсу о том, что привлечёт его к дисциплинарной, высшей мере наказания за обман.

– Тише, ну что же Вы, голубчик, так сразу? Хорошо, Брюс, я Вас понял, в этом деле главное – это сохранять концентрацию внимания и действовать спокойно и уверенно, без паники! – ответил Мэйс, улыбаясь желейными губами. – Жду Вас завтра у себя в любое время суток, начиная с обеда и заканчивая ночным энергеном. И настоятельно прошу Вас не беспокоиться. Сегодня же примите двойную дозу энергена успокоения. Пусть это и не самый лучший совет, но поспешу Вас заранее успокоить, что это поможет, и за одну ночь ничего особенного не произойдет. Доверьтесь мне.

– Я Вас понял, док. Что же, тогда до завтра, – лукаво оскаливаясь, Слэйн одним движением руки в сторону свернул голограмму доктора Мэйса.

Как только она исчезла, следом появилась голограмма оператора – той самой девушки с оранжевым платком. Слэйн задумался о том, как выглядела оператор в прошлый раз, и понял, что перед ним была уже не она. Эта была очень похожа на предыдущую, практически точная копия.

– К Вам подключается миссис Дженнифер Лэддис, мистер Слэйн, соединить вас? – улыбаясь, спросила оператор.

– Да, пожалуйста, – быстро ответил Слэйн, меняя лукавый оскал на спокойную безразличную улыбку.

Сидя в аэромобиле, он принял голограмму от жены – «Любимый Джем».

История их знакомства проста и особо не впечатляет каким-то интересным повествованием, да и начало, как это часто и бывает, было будто бы подстроено по сценарию кого-то. Так что же было?

Слушая свою жену, Слэйн погрузился в воспоминания. Была корпоративная вечеринка компании, на которую один из любимейших сотрудников директора – Слэйна-старшего – привёл свою дочку. Как и всегда на подобных мероприятиях, было очень скучно. В тот вечер, перепив антистрессовых энергенов, Слэйн был довольно разговорчив со всеми. Тут, как нельзя кстати, рядом оказалась Дженнифер, или просто Дженни.

Вечер был скрашен общением и флиртом с молоденькой красавицей с интимным продолжением в её пентхаусе. Как позже выяснилось, Дженни была совершенно ни при чём. Во всяком случае, она так отшучивалась первое время. Их роман закрутился молниеносно. Хотя было очень странно, что подобное могло произойти с таким невыносимым снобом, как Слэйн. Ему верилось в это с трудом, он всегда думал, что встреча с Дженни была подстроена их родителями. Так это или нет, но одно ему было до сих пор непонятно – как он мог полюбить человека, к которому чуть позже, после всех признаний и прочих слов сделки о партнёрстве, остался совершенно равнодушным? Имелись какие-то доказательства этой так называемой любви – видеоматериалы, заложенные внутрь чипа Слэйна, но почему-то иногда ему казалось, что это больше похоже на игру или ток-шоу. Во всём чувствовался неудачный сюжет для любовного романа с оттенками дешёвого, бульварного чтива.

* * *

Он устал от постоянного самообмана. Каждое утро, вставая с постели, Слэйн чувствовал себя истощённым от жизненных обстоятельств, сложившихся именно таким образом. Устал от того, что он муж, что эта совершенно чужая для него женщина – его жена.

Между ними была любовь вселенского масштаба, и есть некоторые доказательства, но самое ужасное, что это нигде не запечатлено, в памяти ничего не отложилось, а сердце при виде её не начинало бешено колотиться. Слэйн продолжал углубляться в свои мысли, с интересом осматривая при этом голограмму жены.

«Да нет же! У меня всё отлично, я просто устал», – подумал он, улыбаясь собственным мыслям в ответ.

– Дорогой, ты уже готов? – спросила её голограмма и мгновенно добавила с более нервной тональностью в голосе: – Я уже выезжаю в ресторан. Звонила твоя мама. Она передала, что они с отцом уже ждут нас. Поторапливайся! Жду тебя там, целую и до встречи.

Она говорила, а её губы искусственно подрагивали в такт её словам, и слегка закатывались неестественным образом красивые глаза.

– Я тебя понял и услышал, – единственное, что произнес за всё это время Слэйн.

Она всегда говорила ему, что её пугают подобные припадки. Однако человеку свойственно знать правду.

Существует тип людей, которые живут и стараются её не замечать, будто правды нет в этом мире. Весь парадокс в том, что они же и борются с её проявлениями, хотя по-своему уверяют, что стопроцентной правды нет, при этом слепо, с безнравственностью и насилием навязывают своё правдивое мнение. Ещё есть редкий тип людей, их небольшое количество, которые верят в собственную правду, не распространяя её на других. Они здраво и логично утверждают, что правда у каждого своя и что это понятие сугубо личное.

Придя домой, Слэйн не переставал размышлять на эту тему, параллельно занимаясь другими делами: он провёл процедуру ионоочищения тела, выпил две порции антидепрессанта-энергена и подобрал для себя костюм.

Что есть правда для него? Мысленно он мог задавать себе подобные вопросы, но ни на один из них не находил достойных ответов.

Это то, чего он не знает точно, так же как и все люди. Это то, что будет, возможно, завтра. А ещё правда в том, что он совершенно не хочет полностью знать все тайны, и поэтому ему настолько ненавистно значение слова «ЗАВТРА».

Думы о завтрашнем дне постоянно приводят в один и тот же тупик, в который все так или иначе попадают снова и снова. Самый первый человек на Земле, видимо, был таким же наивным простаком.

Если счастье существует, то оно может быть только здесь и сейчас. И никак иначе.

В раю или аду нет завтрашнего дня. Если эти места существуют, то у них в запасе есть вчерашние дни и они тесно переплетены с действующим небытием.

Пожалуй, это и есть настоящая свобода, чистая, ничем не разбавленная. Это и есть счастье – насладиться хотя бы одной драгоценной каплей существования в настоящий момент.

Круговорот или же просто вечная мельница?

Скучный мир создан по схеме только одного круга – геометрической фигуры. Вспоминается капля воды, которая, скатившись по руке, падает с кончика пальца в маленькую лужицу, при этом образуется круглый развод, а следом появляются всё новые и новые кольца.

Необычные мысли – это словно выковыривать непонятно что из неизвестного тебе блюда.

Слэйн думал о том, что он уже привык легко отвечать на сообщения других людей, при этом совершенно не напрягаясь вопросами о порядке и составе общения. Беспочвенные ответы на бессмысленные вопросы – вот в чём состоит весь маразм и глупость современного общения, скрывающегося под красивой маской всеобщего прогресса.

* * *

Тем же вечером они с Дженни и его родителями обосновались в изысканном дорогом ресторане, директором которого был её двоюродный дядюшка.

Встреча в ресторане для Брюса была схожа с процессом съёмки какой-то рекламы, где единственное полезное действие выполняет только его мозг, он же показывает ему этот долгий ролик без звука. В этом ролике есть всё, что должно быть в подобной продукции для потребительского мира. Главное – это заученные простые фразы, чтобы они были до невозмутимости банальными и глупыми. И, конечно же, неестественная и безобразная мимика будто нечеловеческих лиц.

* * *

– И последнее, что я хотел бы сказать: сынок, с завтрашнего дня ты становишься полноправным директором нашей крупной компании, – наконец-то Слэйн старший выдавил эти слова так, что они, проходя через призму его поднятого бокала, наполненного густым энергеном, медленно донеслись до ушей Слэйна-младшего.

Брюс улыбнулся, поднял свой бокал и медленно встал со своего стула. Произнося заранее подготовленную речь, он вдруг почувствовал в ногах невероятную слабость, его слегка подкосило, но слова автоматически продолжали вылетать из его уст:

– Это великий день! Именно сегодня произойдёт укрепление не только семейных позиций, но и деловых. Уважаемый и горячо любимый отец, спасибо тебе за веру. Дорогая мама, спасибо за любовь и поддержку. Благодаря вам я стал не только мужчиной, который любит и любим, но и состоятельным человеком, по жизни крепко стоящим на своих двух ногах. Ваши надежды на продвижение мной общего семейного бизнеса будут оправданы. Я обещаю, что сделаю всё, чтобы и при мне наша компания продолжала держать авторитетный статус и достигала всё новых и новых высот.

С испариной на лбу и дрожащей улыбкой Слэйн окончил свою речь и поднял бокал газированного энергена.

– Выпьем же за это! – сказала Дженни, поднимая бокал, при этом она одарила присутствующих блеском своей неестественно белоснежной улыбки.

«Увидеть бы себя сейчас в зеркале», – подумал Слэйн.

У него жутко разболелась голова. Не слыша, что ему говорят, он ответил с дрожью в голосе:

– Спасибо, отец. – А затем из его побледневших уст вырвалось: – Спасибо, отец.

Ему стало казаться, что вместо него отвечала автоматически запущенная машина, использующая его голос.

Какой же превосходный выход из сложившейся ситуации! Только он не учёл одного фактора – что это, возможно, последняя его роль в этом театре одного актера с замечательно выдуманным концом. О таком можно лишь мечтать, можно сказать, это самая элитная среди всевозможных смертей. Навязчивая идея мечтателя. Хотя чего скрывать, вся жизнь Брюса Слэйна – наигранная сцена, и удивительно, что при этом он ещё не совсем лишился мозгов, чтобы не заметить проникновения неизвестного и чуждого внутрь себя.

Слэйн продолжал размышлять о происходящем.

– Пора прекращать думать о подобном, смерть в таком случае – не избавление, а лишь мелочное пожертвование для неудачного калеки. Нужно собраться с духом. За всем этим скрывается некая безликая тайна, и вполне очевидно, что её власть непосредственно касается внутреннего стержня его души.

Слэйн пошатнулся и вновь опустился на свой стул. Вслед за этим он залпом опрокинул в себя бокал с тёемно-красным энергеном с бархатистым привкусом старинного вина.

После короткой болтовни и нескольких бокалов винногонапитка его разум словно накрыло кашемиром – занавес внутреннего театрального представления опускался, и вместе с ним его тело падало с одного стула на другой.

Всё, что он помнил дальше, – это конец торжества.

Перед глазами, расплываясь и комкаясь, являл себя рисунок невыносимо гладкой, зеркальной поверхности пола этого жуткого ресторана. Отполированный до идеала термомодифицированный каменный уголь – непозволительная роскошь для современного мира.

После этого Слэйн ещё несколько раз приходил в себя, стоя напротив прозрачной двери ресторана. Особая функция этого зеркала заключалась в том, что она позволяла человеку знать любую интересующую его информацию о состоянии своего организма через аккаунт виртреальности. Рядом с ним стоял странного типа человек в чёрном пальто, закрывающий лицо черной кожаной маской, и всё, что удалось отразиться в голове Слэйна, – это капли дождя, рассыпанные блестящим бисером на широких полях черной шляпы. Он всё ещё продолжал находиться в сознании, хотя с его организмом происходило что-то очень непонятное. Наполовину парализованное тело продолжало двигаться, его основными функциями на автопилоте руководил мозг. Слэйн выглядел как человек, совершенно потерявший координацию движений. Каждый раз это состояние напоминало ему об одном значимом событии, которое он не мог вспомнить достоверно, имея в своей памяти лишь несколько отрывков из воспоминаний.

Камикадзе с насмехающимся лицом и одновременно бесстрашными глазами прицелился в него из оптического шестизарядного пистолета неизвестного происхождения.

Всё произошло внезапно. На улице, у входа в ресторан, Слэйна встретила сильная пощёчина. Голова откинулась назад так, что он начал видеть всю прелесть звёздного неба. Боль стягивала все внутренности и как будто обволакивала его сознание на глубину невидимого колодца. Окружающая картина в один миг стала расплывчатой, в глазах потемнело. Медленно, как ему показалось, он стал терять сознание, впадая в непонятное состояние, схожее с крепким сном.

«Вот так, заслужил всё-таки отдых», – подумал он, и вдруг внешний мир совсем исчез, а мысли разом уплыли куда-то по огромному коридору в неизвестном направлении.