Глава 4
Фары машины выхватывали из темноты извилистую ленту дороги. Лес по обеим сторонам казался непроницаемой стеной, за которой скрывался отдельный мир. Белые стволы осин тускло светились в ночи, словно сотни молчаливых наблюдателей, а высокие кроны сосен и елей сливались в один сплошной темный полог, скрывавший дорогу от звездного неба. Ветви местами нависали над шоссе, образуя подобие арки.
Клементина сидела неподвижно, глядя в окно. За деревьями мелькнула блестящая полоса воды – отражение озера в слабом свете луны.
– Интересно, ты когда-нибудь замечал, что чем дальше от гор, тем слаще воздух? – вдруг произнесла она, будто обращаясь к самой себе.
Томас бросил на жену короткий взгляд.
– Слаще? – переспросил он, словно уточняя, правильно ли понял. – Мне кажется, он просто более холодный и влажный.
Клементина, обернувшись к нему, выдержала паузу, прежде чем ответить:
– Ты реалист и не обращаешь внимания на такие вещи.
Ее взгляд снова утонул в стекле.
– Когда я была маленькой, мы с отцом, если у него не было особо важных встреч по работе, почти каждые выходные проводили здесь. Помню, как он будил меня ни свет ни заря и тащил на рыбалку, будто я была парнем и мне это должно было быть интересно.
Она чуть улыбнулась.
– Но там, посреди озера, среди этой тихой, зеркальной глади, я находила умиротворение.
Слегка качнула головой.
– Отец тогда любил цитировать Хемингуэя… по-своему: «Вода, – говорил он, – как женщина, которая дарит великие милости или отказывает в них. А если и позволяет себе необдуманные или недобрые поступки – что поделаешь, такова уж ее природа». И эти его слова уносили меня куда-то далеко. В мир, наполненный волшебством и магией.
Томас ничего не ответил. Он знал, что Клементина редко рассказывала о своем детстве, и ее голос, едва слышный в машине, наполненный личными воспоминаниями, казался чем-то сокровенным – словно ее внутренний мир на мгновение приоткрылся, дрогнул и мог закрыться в любую секунду.
Мужчина задумался, его взгляд скользнул по стволам осин за окном. Дорога резко повернула, и в этот момент свет фар выхватил что-то крупное прямо посреди трассы.
– Черт! – выдохнул он и резко крутанул руль.
Машину повело, визг шин пронзил тишину, гравий хрустнул под колесами. Она остановилась, едва не слетев в кювет.
Перед ними, неестественно вытянув ноги, лежал олень. Его рога поблескивали в свете луны, словно отполированная слоновая кость.
Клементина в оцепенении смотрела на тушу.
– Ты в порядке? – выдохнул Томас, оборачиваясь к жене.
– Да. Только почему-то стало холодно, – ответила она и обхватила себя руками, будто пытаясь согреться.
Томас кивнул и, открыв бардачок, вытащил фонарик. Он вышел из машины и направил луч света на оленя. Его шкура была исполосована когтями или зубами.
Мужчина присел рядом и посмотрел в пустые глаза животного. В воздухе пахло мокрой землей и железом. Затем Томас медленно вернулся.
– Видимо, его погрыз какой-то хищник. Он, должно быть, сбежал, дополз сюда и умер прямо на дороге.
Клементина промолчала.
Томас вытащил телефон и набрал номер офиса шерифа. Состоялся короткий дежурный диалог с голосом на другом конце. Томас кивнул, словно собеседник мог это увидеть, и положил трубку.
– Они пришлют кого-нибудь убрать его. Придется немного подождать, чтобы никто не разбился.
Он включил аварийные огни – красный свет вспыхнул на асфальте, отражаясь в лужице так, словно кровь все еще растекалась по земле. Затем обошел машину и сел на капот. Томас вдыхал прохладный воздух, пытаясь прийти в себя.
Прошло несколько долгих мгновений. Он услышал щелчок открывающейся двери. Клементина подошла и обняла его за плечи. Он ответил на прикосновение и притянул жену к себе, будто пытаясь согреть.
Воздух был прозрачен, и ночное небо казалось бездонным. Луна висела низко над горизонтом, серебряными нитями отражаясь на зеркальной глади озера вдали. Ветви сосен и осин едва колыхались под легким ветерком. Тишину нарушал лишь слабый шорох сухих листьев.
– Странное начало уикенда, – тихо сказал мужчина, глубоко вздохнув, будто пытаясь сбросить напряжение.
Она подняла взгляд к небу, прищурилась, посмотрела на Томаса и, слегка улыбнувшись, ткнула его пальцем в грудь:
– Томас, я замерзла. Быстро согрей меня.
Ее ладони скользнули под рубашку, холодные пальцы прикоснулись к его коже. Он вздрогнул, но не отстранился. Затем посмотрел ей в глаза и почувствовал между ними напряженное, тяжелое молчание, не связанное ни с холодом, ни с тишиной вокруг.
– Это не лучшее место и не лучшее время… – мягко произнес он и чуть сжал плечи Клементины. – Давай вернемся в машину.
Ее глаза потемнели от разочарования. Она фыркнула и отстранилась, сложив руки на груди.
– Вернуться в машину? Ты серьезно? Томас, если бы мы выехали вовремя, я бы сейчас сидела у камина с бокалом вина и смотрела, как пылает огонь. А вместо этого я мерзну на обочине среди ночи и смотрю на дохлого оленя!
Томас провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость вместе с мыслями о случившемся.
– Ну конечно. Я снова во всем виноват, – пробормотал он тихо, скорее себе, чем ей.
Клементина качнула головой, прищурилась, будто что-то решая про себя, и вдруг мягко произнесла:
– Ну, а у кого машина сломалась на выезде из гаража? Если бы ты меня слушал, нам бы не пришлось заказывать авто из проката и ждать полдня.
Она отвернулась и посмотрела вдоль дороги, которая тонкой лентой исчезала в темноте. Затем подошла к туше оленя и остановилась рядом, молча глядя на нее сверху вниз.
Тишина давила. Томас хотел что-то сказать, но слова повисли на кончике языка. Он смотрел, как лунный свет очерчивал профиль и хрупкие плечи Клементины. Все происходящее начинало казаться сном или странным бредом.
Из-за поворота показалась машина. Яркий свет полоснул по веткам деревьев и залил дорогу. Громкий рев двигателя прорезал ночную тишину, как раскат грома.
Клементина зажмурилась и отступила.
– Наконец-то…
Томас одной рукой прикрыл глаза, а другую поднял в жесте приветствия.
С протяжным скрипом напротив них остановился пикап аварийной службы. На его борту красовался логотип Telluride Mike’s Auto Repair. Оранжевый маячок на крыше мигал, заливая лес рваными вспышками света.
Дверь открылась, и из кабины вылез мужчина в рабочем комбинезоне. Среднего роста, с грубыми чертами лица, в бейсболке, надетой козырьком назад, и с руками, испачканными чем-то темным – будто машинным маслом.
– Это вы звонили? – его голос был сиплым, но спокойным.
– Да… – Томас сделал шаг вперед.
Мужчина бегло оглядел тушу оленя и, не говоря ни слова, направился к задней части пикапа, где стоял кран с захватом.
Клементина тихо произнесла:
– Знаешь, у меня такое ощущение, что это все какой-то странный сон.
Томас повернулся к ней и заметил слабую, усталую улыбку.
– Ага… Буквально подумал то же самое, – ответил он и посмотрел, как мужчина ловко подводит под тушу тросы и цепляет их к стальным крюкам.
Лебедка заработала с резким, скрипящим звуком. Олень медленно поднялся в воздух. Его голова свесилась вниз, рога поблескивали в свете фар, и на миг создалось впечатление, будто он ожил – величественный и неподвижный.
– Жаль его, – тихо сказала Клементина, когда туша исчезла в кузове.
Мужчина поднял задний борт пикапа и повернулся к ним:
– Спасибо, что не уехали. Без вас кто-нибудь точно бы влетел.
Томас кивнул и проводил рабочего взглядом, пока тот возвращался в кабину.
– Доброй ночи. Будьте осторожны, – бросил мужчина на прощание и хлопнул дверью.
Мотор рыкнул, и пикап медленно тронулся, оставив их снова в одиночестве на пустой дороге.
Несколько секунд они молча смотрели, как красные габаритные огни исчезают вдали. Вокруг вновь воцарилась тишина.
– Поехали? – наконец спросил Томас, открывая дверцу машины.
Клементина кивнула. Ее взгляд на миг задержался на дороге, где только что лежал олень. Затем она устроилась поудобнее, достала с задних сидений плед и накинула его на колени.
Колеса тихо зашуршали по асфальту. Ночь снова сомкнулась вокруг. Луна поднималась выше, разливаясь тонким, спокойным светом.
Через пару миль, свернув с основной трассы, Томас слегка притормозил, выбирая место для парковки. Перед ним открылась просторная площадка, аккуратно выложенная галькой, от которой начиналась дорожка, ведущая к крыльцу.
Силуэт дома постепенно выступал из темноты. В лунном свете казалось, что дом, озеро и лес слились воедино. Легкий ветер шевелил еловые ветви, и их тени медленно скользили по каменным стенам и крыше с острыми скатами.
Небольшие аккуратные окна смотрели темными проемами, словно безмолвные глаза, а массивная деревянная дверь с витражной вставкой вспыхнула неярким светом, когда фары на миг озарили крыльцо.
Томас заглушил мотор. Часы на панели показывали 1:29. Несколько секунд он сидел, слушая, как двигатель стихает, растворяясь в ночной тишине. Затем вышел, открыл багажник и начал разгружать вещи.
Клементина вышла следом и медленно направилась к входу. На изогнутой стойке возле двери стоял старый кованый фонарь. Она достала зажигалку, приоткрыла стеклянную панель, повернула регулятор газа и зажгла огонь. Двор наполнился мягким светом, будто вырванным из далекого сна.
– Ничего не изменилось… Все ровно так же, как мы оставили год назад, – сказал Томас не оборачиваясь, перетаскивая чемоданы на крыльцо.
Клементина молчала. Она стояла у входа, всматриваясь в силуэт дома, будто просила прощения за то, что так редко здесь бывала. Ее взгляд был полон воспоминаний.
На мгновение ей показалось, что дверь вот-вот распахнется – на пороге появится мужчина в широких рыбацких штанах и сапогах, а за ним, смеясь, выскочит девочка лет десяти.
– Больше… – наконец тихо сказала она, не отрывая взгляда от двери. – Больше, чем год.
Томас остановился и посмотрел на нее, но ничего не сказал.
Клементина достала ключ, медленно повернула его в замке и открыла дверь. Внутри вспыхнул свет, выхватывая из полумрака холл и лестницу на второй этаж.
Томас задержался на мгновение, оглядываясь. Слева от дома виднелась деревянная пристань, уходящая в черную гладь озера. Отражение крыши, стен и луны покачивалось на воде, искажаясь от каждого легкого дуновения ветра.
На секунду ему показалось, будто у поверхности что-то мелькнуло – чуть слышный всплеск, круги на воде. Может быть, рыба.
Он моргнул, и озеро вновь обрело прежний, безмятежный вид.
– Ты идешь? – позвала Клементина из дома.
Томас глубоко вдохнул, закрыл багажник и шагнул к двери, чувствуя, как ночной воздух мягко стелется вокруг, будто уговаривая задержаться еще на миг.
Внутреннее убранство дома встретило их тишиной, наполненной прохладой и запахом старого дерева. Воздух застыл, словно время здесь остановилось. Высокий потолок с мощными балками уходил в темноту, а широкая лестница на второй этаж растворялась в мягком свете.
Клементина прошла вглубь холла, бросив ключи на деревянный столик у стены. Они глухо звякнули и замерли, подчеркивая пустоту дома.
– Кажется, он ждал нас, – тихо сказала девушка.
Томас закрыл за собой дверь и обвел взглядом просторную гостиную: массивный диван с вышитыми подушками, низкий столик, на котором до сих пор стояла старая керосиновая лампа. На стене висела картина с изображением озера – того самого, что плескалось за окном.
Мужчина подошел к камину и провел рукой по его холодной каменной поверхности.
– Разожгу камин. Схожу за дровами в гараж, – бросил он, оглядываясь на Клементину.
Она кивнула, развернула плед и накинула его на плечи.
– Ты помнишь про тот дурацкий замок? – с легкой улыбкой спросила она.
Томас усмехнулся.
– Этот замок? Никогда не забуду. Лучшее наследство, которое оставил твой отец.
Он взял ключи со столика и вышел на улицу. Луна скрылась за тучами, и он едва различал дорожку, ведущую к гаражу. Снаружи было так тихо, что казалось, будто лес задержал дыхание, прислушиваясь к каждому шагу мужчины.
Томас подошел к воротам. Замок утопал в тени – массивный, с хитрым механизмом, который всегда заставлял повозиться. Он провел пальцами по холодному металлу и на миг подумал, что этот замок будто ждал его, чтобы снова сыграть в свою любимую игру: «Слабо открыть меня с первой попытки?»
Клементина как-то обмолвилась, что ее отец, Джон Блэквуд, всегда питал слабость к головоломкам и загадкам, преобразовывая повседневные вещи в маленькие спектакли.
Томас вспомнил, как однажды Клементина сказала с легкой усмешкой:
– Отец ненавидел простые вещи. Все становилось частью какого-то большого представления.
Томас невольно усмехнулся, вспоминая ее слова. Джон Блэквуд умел проверять людей на прочность. Говорили, что каждый его жест был смесью театральной эксцентричности и желания испытать окружающих.
Даже оглашение завещания превратилось в головоломку. Клементине с матерью пришлось объехать десяток нотариальных контор, чтобы собрать документы воедино.
Живым Джона Томас не застал – они с Клементиной поженились через два года после смерти ее отца. Но мужчина помнил, как она, улыбаясь, рассказывала о том, как проходила этот странный «квест» за право вступить в наследство. Тогда он подумал, что это была плохая шутка. Но для Джона Блэквуда это стало логичным завершением истории – его последней игрой.
Томас вставил ключ до половины и повернул вправо. Замок не поддался.
Он вытащил ключ, повертел его в руке и тихо выругался. Все ключи – будто копии друг друга. Темно – хоть глаз выколи.
Вернувшись к крыльцу, он устроился напротив фонаря – там света хватало, чтобы разглядеть связку. Металлические негодяи тихо звякали, пока Томас перебирал их, прищурив глаза.
– Черт бы их побрал… все одинаковые… – пробормотал он и наконец остановился на одном.
Возвращаясь к гаражу, Томас почувствовал легкий ветерок, который прокрался между деревьями и коснулся щек. Он замер на секунду, но затем повторил свои действия: вставил ключ до половины, повернул вправо – щелчок. Вставил до конца и повернул влево – еще один. Ворота с протяжным скрипом поддались.
Внутри пахло пылью, деревом и чем-то старым. Гараж был просторным: вдоль стены стояли две лодки, рядом лежали несколько пар весел и мотор. В центре помещения, заняв почти все свободное место, стоял небольшой прогулочный катер.
Томас нащупал выключатель. Лампа вспыхнула тусклым желтым светом, выхватывая из темноты поленницу и старую лопату, прислоненную к стене. Слабого освещения хватило, чтобы предметы обрели четкие очертания.
Он начал набирать дрова. Но что-то смутило. Неприятная мысль, словно мелкий жучок, забралась в голову и не давала покоя.
Томас обернулся к одной из лодок. В тусклом свете лампы ее дно поблескивало, будто было влажным. Он нахмурился и шагнул ближе. Присел, провел ладонью по днищу – мокрое, словно лодку недавно спускали на воду.
– Чертовщина какая-то… – пробормотал он и медленно выпрямился.
Еще раз оглядел гараж: все вроде на своих местах, ничего подозрительного. Может, просто конденсат?
Взяв поленья в охапку, Томас вышел на улицу.
Закрыв дверь гаража, он на мгновение задержался у порога и перевел взгляд на озеро. В лунном свете водная гладь казалась безмятежной, словно огромное зеркало.
На некоторое время береговая линия полностью приковала к себе его внимание – но все было спокойно.
Он пожал плечами, пытаясь стряхнуть навязчивые мысли, и направился к дому.
Когда Томас вернулся, часы на стене показывали 2:18.
Клементина, подобрав ноги, устроилась на диване и укрылась пледом.
Он подошел к камину и аккуратно сложил поленья. Чиркнул спичкой. Пламя затеплилось, медленно расползлось по сухой древесине и стало отбрасывать мягкие тени на стены.
– Ты долго, – сказала Клементина, наблюдая, как огонь разгорается все ярче, пока пламя не окутало комнату теплым светом.
– Опять с замком воевал… В этот раз не мог ключ подобрать.
Томас присел на диван рядом с ней и расслабленно откинулся на спинку.
– Ты на днях дом никому не сдавала?
Клементина удивленно приподняла брови.
– Нет, конечно. Почему ты спрашиваешь?
Он задумчиво провел рукой по волосам.
– Мне показалось, что у одной из лодок дно влажное. Такое впечатление, что ее недавно спускали на воду.
Клементина на мгновение замерла, потом взглянула на него с недоумением:
– Но гараж был закрыт…
– Еще как был закрыт, – с легким сарказмом отозвался Томас. – Наш старый добрый замок с секретом.
Она слегка прикусила губу и задумалась.
– Может, просто сырость. В конце концов, здесь всегда прохладно.
– Может быть… – протянул Томас, но чувство беспокойства никуда не делось.
Клементина вдруг улыбнулась и легко толкнула мужа в плечо:
– Дурак, ты меня специально пугаешь.
Ее смех развеял тишину.
– Да нет же… – сказал Томас уже спокойнее. – Точно тебе говорю, она была мокрая.
Клементина вздохнула и, сделав вид, что капитулирует, натянула плед повыше.
– Ладно, уговорил… Но за то, что ты меня пугаешь, сходи в подвал и принеси бутылку вина. И пожалуйста, по пути запри дверь.
Томас поднялся, вернулся к входной двери, приоткрыл ее, бросил короткий взгляд на улицу и глухим щелчком замка отгородил дом от внешнего мира. Он обошел окна, убедился, что ставни закрыты, и направился в подвал.
Внизу стояла прохладная, застойная тишина. Он щелкнул выключателем – лампа загорелась с легким треском и осветила длинный проход между стеллажами. Бутылки стояли ровными рядами, их темная поверхность поблескивала в полумраке.
Томас склонился к полкам, достал пару бутылок и провел пальцами по запыленному стеклу.
– «Домейн Эльзас», 2015! – крикнул он, слегка повернув голову. – Или «Шато Эроика», 2018! Тебе какое?
– Нет! Посмотри справа – там красное! Что-то вроде «Домейн Конти». Нашел? – откликнулась Клементина.
Он перевел взгляд на другую полку, взял одну из бутылок и прочитал этикетку, чтобы Клементина услышала:
– Domaine de la Romanée-Conti, 1990!
– Конти подойдет! – раздалось сверху.
Вернувшись в гостиную, он достал бокалы и, немного повозившись с пробкой, наконец разлил вино.
Томас протянул жене бокал и стал наблюдать, как она слегка поворачивает его в руках и смотрит на жидкость, медленно стекающую по стенкам густыми, маслянистыми каплями.
– Мне всегда казалось, что ты предпочитаешь белое, – сказал он.
Клементина перевела взгляд на темно-рубиновую жидкость и задумчиво ответила:
– Люди меняются.
Свет играл бликами в ее бокале, как закатное солнце на спокойной воде. Томас сделал небольшой глоток – терпкость отозвалась мягким теплом на небе. Пламя в камине потрескивало, наполняя комнату уютом.
– Какие у нас планы на завтра… – начал он, но тут же бросил взгляд на часы – 3:07. – Точнее, уже на сегодня?
Клементина улыбнулась уголком губ:
– Прокатимся по озеру?
Томас усмехнулся и кивнул:
– Отличная идея.
Часы на стене негромко тикали. Глубокая ночь – время, когда мир на мгновение задерживает дыхание. Томас допил вино, закинул руки за голову и прикрыл глаза.
Мягко и незаметно вино, словно туман, окутало сознание, и он провалился в сон.
Во сне он оказался у самой кромки озера. Он был босиком, и холод мокрой гальки неприятно покалывал ступни. Лунный свет серебрил водоем, оставляя мягкие блики на черной глади.
Послышался громкий всплеск воды. Сначала далеко, потом ближе.
Он сделал шаг вперед. Поверхность озера заколыхалась, а там, в самой его середине, дрейфовала пустая лодка. Томас замер.
– Эй, там есть кто? – крикнул он громко, его голос эхом разнесся над водой. – Вы в порядке? Вам нужна помощь?
Тишина. Лодка лишь мерно покачивалась в такт невидимым волнам.
На миг ему показалось, что на борту выпрямилась чья-то темная фигура. Она поднялась в полный рост и словно растворилась в лунном свете.
Острое желание броситься вперед обожгло Томаса. Он рванулся к воде, нырнул и поплыл изо всех сил. Но чем сильнее он греб руками, тем дальше от него становилась лодка. Звук всплесков воды тяжело отдавался у него в ушах, а ноги с каждым движением наливались свинцом.
Внезапно силы начали покидать мужчину. Он задыхался, легкие наполнились жидкостью. Вода была едкой, с горьким привкусом… бекона?
Томас резко открыл глаза и судорожно вдохнул.
Запах завтрака витал в воздухе: кофе, жареные яйца с беконом, подрумяненный хлеб.
– Доброе утро. Ты уснул прямо на диване и оставил меня тосковать полночи в одиночестве, – с укором произнесла Клементина из-за стола.
Ее голос звучал тепло и мягко, но в нем слышались нотки обиды.
Часы на стене показывали ровно десять утра.
Томас потянулся и медленно сел на диван, чувствуя, как остатки сна все еще держат его в мягких, цепких объятиях. Он провел рукой по лицу и посмотрел на Клементину. Она сидела за столом с чашкой кофе, добавляла в него тонкую струйку молока и наблюдала, как белая спираль растекается по черной поверхности.
– Прости, – сказал он с ленивой улыбкой. – Наверное, слишком устал.
Клементина выдержала паузу, сделала глоток и посмотрела на мужа поверх края чашки.
– У нас сегодня прогулка по озеру, помнишь? – в ее голосе прозвучала игривая нотка, но взгляд оставался серьезным.
Томас кивнул, поднялся и подошел к столу. Он налил себе кофе и сделал небольшой глоток, чувствуя, как горечь и тепло окончательно прогоняют остатки сна.
– Нужно заправить катер. Надеюсь, бензин еще остался и не придется сливать из машины, – задумчиво пробормотал он, уже представляя солнечные блики на воде и легкий ветерок, гуляющий в волосах Клементины.
– Давай, завтракай и займись этим, – сказала она, ставя перед супругом тарелку с тостами и яичницей. Сама же взяла кофе и книгу – один из тех легких романов, что любила читать на досуге, – и вышла на веранду.
Томас быстро поел, спустился к гаражу и открыл ворота. Солнце уже наполнило утренний воздух мягким теплом. Внутри царил привычный запах дерева, пыли и старого масла. Он отметил, что днища обеих лодок и катера были абсолютно сухими – никаких потеков, никаких следов воды.
– Значит, ночью действительно привиделось… – пробормотал он и, будто желая убедиться еще раз, провел ладонью по днищу лодки.
Затем проверил бак катера – бензина было чуть больше половины, для прогулки хватит. Томас прицепил лебедку и спустил судно. Плеск воды и глухой скрежет металла сопровождали движение корпуса по рампе. Вода вздрогнула и разошлась кругами, медленно касаясь камней на берегу.
Подведя катер к пирсу, он пришвартовался и направился за Клементиной.
Она сидела на веранде, перебирая страницы книги, пока легкий ветер играл ее волосами. Томас подошел, вытирая руки тряпкой. Клементина подняла глаза и улыбнулась, прикрывая лицо ладонью от солнца.
– Ну что, все готово? – спросила она, щурясь от света.
– Можем отплывать.
– Одну минуту.
Она быстро сходила в дом и вернулась со шляпой и солнцезащитными очками. Через несколько мгновений они уже шли к пирсу. Ветер играл подолом легкого платья Клементины, а вода блестела в лучах солнца, переливаясь голубыми и зелеными оттенками. Томас подал супруге руку, помогая сесть в катер.
Мотор завелся – тихий рокот наполнил утренний воздух, и они плавно отплыли от пирса, рассекая водную гладь. Вокруг раскинулась картина, будто сошедшая с полотна художника: вершины гор сливались с небом, густые леса обрамляли озеро зелеными стенами, а отражение деревьев дрожало на воде от легкого ветра.
Клементина закрыла глаза и глубоко вдохнула.
Томас сбавил скорость, позволив катеру неспешно скользить по воде. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь плеском воды и криком далекой птицы. На склоне виднелась маленькая хижина с каменной трубой – крошечная, словно пережиток прошлого.
На противоположном берегу паслись олени. Их силуэты казались вырезанными из бумаги, а движения подчеркивали первозданную чистоту этих мест. Пара животных подняли головы и равнодушно посмотрели на людей, затем медленно склонились к воде.
Супруги остановились посреди озера. Легкий бриз принес запах хвои и влажной древесины.
– Так тихо, что начинаешь слышать собственные мысли, – сказала Клементина, глядя на отражение облаков.
– И о чем ты думаешь?
Клементина сняла очки и посмотрела на дом, утопающий в кронах деревьев.
– Хочу остаться здесь навсегда, – тихо произнесла она. – Чтобы меня окружала куча детей, а потом и внуков.
Ее слова растворились в тишине. Томас посмотрел на жену, затем на спокойные воды озера. В этот момент мужчина ощутил то же самое и понял, что хочет разделить это будущее с ней.
