Резонанс единства

Резонанс единства. (второстепенная проекция)

«Это должна была быть повесть о самом счастливом человеке. Нет, серьёзно – я им был, у меня получалось. Это оказалось совсем не сложно, не то чтобы этому стоило учиться или без устали совершенствоваться. Всё было просто – любому это тысячу раз советовали и столько же раз он об этом читал. Это казалось банальным и невыполнимым, казуистикой стороннего и «легко советовать» предложением. Но, ребята, оно работало!»

Презентация была сделана в демоверсии простенькой программы захвата и зарисовки изображения. Тёмный силуэт на экране был скверно обрисован и сопровождал слова дёргаными движениями рук, не совпадающими с эмоциональными акцентами произносимого. На актёрах автор, похоже, тоже сэкономил – в тёмном силуэте легко угадывалась его сутулая фигура.

Силуэт придвинулся.

«Сейчас скажу. Нет, это не секрет, его не нужно записывать и ставить статусом вашей никчёмной странички в любой из никчёмных социальных сетей. Выдохните и слушайте. Это…

Живи настоящим. Радуйся имеющемуся. Не планируй зла.

Всё, – силуэт резко отклонился назад. – И я этим жил. И был счастлив. Пока не случилось то, что не вписывалось в рецепт. Даже хуже…»

Рядом с говорившим проявилось ещё несколько его сутулых силуэтов, старательно изображавших других персонажей. Они окрасились в тревожные цвета, выросли в размерах и нависли над героем. Герой затравленно огляделся и снова придвинулся, заполнив собой экран.

«И повесть о самом счастливом человеке превратилась в триллер о сломанном настоящем и каждодневно планируемом зле. Как? Внимайте!»

На экране замелькали нарезки из сетевых видео: скандалы в соцбюро, уличные драки, аварии и какая-то демонстрация, вяло разгоняемая стражами порядка. Поверх изображения возникли новые багрово-сутулые фигуры и надпись: «Ты уже не сможешь стать прежним!»

* * *

– Заинтересовал?..

Визитер старался скрыть собственную заинтересованность в ответе и «небрежно» откинулся на спинку кресла, чуть не уронив лежащую на коленях засаленную шляпу.

– Чем?

Шеф-редактор и хозяин кабинета недоумённо посмотрел на посетителя. Этот взгляд редактора мог относиться как к качеству презентации, так и к её содержанию. Только интонацией шеф-редактор как будто бы ещё искренне пытался разобраться в том, чем же он должен быть заинтересован.

– Этим посылом, – посетитель не выдержал «небрежности» и азартно придвинулся к столу. – Отличный, просто адский посыл!

– Посыл? И куда же?

Шеф-редактор не поменял положения, но, слава богу, использовал всё ту же интонацию. Посетитель опустил глаза на шляпу, судорожно сглотнул и решился:

– Представьте себе обычного человека, живущего обычной жизнью и наслаждающегося этим. Да-да, он осознает своё счастье, не хочет большего и полностью доволен тем, что имеет. И, может быть, только этим отличается от других – в остальном он ничем не выделяется и близок абсолютному большинству зрителей. Итак, обычный персонаж, вокруг всё стабильно – работа, достаток, друзья, окружение – все. И вдруг один его, допустим, друг начинает вести себя… ну, как-то отвязно, что ли. Грубые шутки, неадекватные действия, необъяснимые поступки и так далее. Не сразу! Пару эпизодов после разгона, после представления всех обстоятельств. Но изменения бросаются в глаза нашему герою и вызывают недоумение. А остальные не замечают! То есть абсолютно ничего – как будто бы всё нормально и ничего не происходит! И герой теряется. Он в смятении! Что происходит?!

Очень достоверно изобразив удивление озвученного персонажа, автор замер, фиксируя сцену, и продолжил:

– Я вот тут набросал эскизы нескольких сцен, квинтэссенцию, так сказать.

Он торопливо вынул из внутреннего кармана свёрнутые листы, расправил, приподнялся и положил на стол редактора несколько гнутых страниц. Шеф-редактор бросил на тощую стопку бумаги удивлённый взгляд и отодвинул в сторону. После чего сложил руки перед собой и уставился на посетителя.

– «Тинголузский туннель»?

– Что, простите?

– «Тинголузский туннель». Четырехпроекционный сюжет, запущенный две недели назад на «Дабл-Ю-Ди-Ви». По сюжету люди, проезжающие через туннель, перестают воспринимать логику других, туннеля не посетивших.

Шеф-редактор вывел изображение на медиастену. Динамичный постер предлагал погрузиться в историю о Тинголузском туннеле – «проёме, разделяющем человечество».

– Они ещё раскручиваются, но идея понятна. Да и название загадок не оставляет, осталось интриговать только с причиной. У вас что-то подобное?

– Здесь нет туннеля, – встряхнулся автор. – Но и без туннелей наше настоящее достаточно условно! Поймите, мы существуем в условиях очень слабо сформулированного договора. Мы удивляемся, когда даже одно устоявшееся значение изменяет свой смысл. А представьте, что вдруг изменилось несколько значений! Три… Или больше. И мой герой попадает в такой мир, где белое – это, допустим, чёрное, а красное… вообще фрукт!

– Это его восприятие или окружающие так считают? – уточнил редактор.

– Да, сначала окружение, но это же важно, и герой теряет ориентиры своей оценки! Он не понимает, непонимание порождает страх, а страх вызывает агрессию. И им овладевает зло!

Автор замер, сжав кулак перед своим лицом. Шеф-редактор посмотрел на кулак и спокойно спросил:

– Про буйных, значит, эпос?

Автор сник, убрал руку и прошептал:

– Все битвы мы ведём в себе, являя миру только поражения…

– Похоже, что так, – кивнул редактор и недвусмысленно посмотрел на бумажную стопку перед собой.

– Ну хорошо, – прихлопнул он ладонью по столу, заметив, что его намёк не достиг адресата. – Итак, до того как героя поглотило зло, кто-то в его окружении сходит с ума?

– Да. А потом ещё один.

– А потом ещё? – приподнял бровь шеф-редактор.

– Да… Или сам герой.

– Интрига. И чем вы собираетесь конкурировать с «Природной психоделикой»? Восьмой сезон, а до сих пор непонятно, кто из них сумасшедший.

– Мой сюжет про другое. Он должен затягивать без объяснений в названии, без чётких посылов и ориентиров для развития. Это необъяснимо в принципе и неподвластно осмыслению и тем более психиатрическому анализу!

– Чем затягивать? Интригой, кто сбрендил? Или почему?

– Нет! То есть причина – да, но кто, будет понятно с самого начала. Зрители будут отождествлять себя только с главным героем! Без вариантов!

– А зрительницы?

– Зрительницы?.. – автор смешался. – Зрительницы тоже. Он будет симпатичный такой. Обаятельный…

– Ясно. Хорошо, сколько всего персонажей станут безумными?

– Сколько?..

Автор вздохнул и поднял взгляд на шеф-редактора.

– Все. С ума сойдут все. По-другому не получается.

Шеф-редактор хмыкнул и недоверчиво покрутил головой. После чего придвинул к себе страницы, ещё раз хмыкнул и погрузился в чтение.

– Вы психиатр? – не отвлекаясь от чтения, неожиданно спросил он.

– Я?.. Нет, но в том-то и дело, что…

– Понятно, – остановил попытки объяснения хозяин кабинета.

Следующие несколько минут прошли в тишине, изредка нарушаемой шуршаниями ёрзающего автора. Наконец шеф-редактор закончил чтение, положил финальную страницу поверх остальных и поднял взгляд на посетителя.

– Что ж. Военные, значит, проводят мессы, а священники – расследования. И полиция выходит на демонстрации… Фантазии у вас, конечно…

– Спасибо.

– Как раз не за что. Потому что не заинтересовали. Для того чтобы мир сошёл с ума, всё-таки нужна какая-то причина. А мнение одного, вроде бы для остальных и «нормального», вряд ли станет любопытным для других. Они и так считают, что вокруг одни психи. И очень не любят, когда с ними соглашаются.

Автор молча выслушал приговор своему сюжету, скорбно кивнул и встал. Он уже развернулся в сторону выхода, но неожиданно остановился и, сминая шляпу в руках, попросил:

– Разрешите, я пришлю вам… остальное. Там немного, но… Господин Разуто, это наброски, но представьте себя одним из героев, и сюжет откроется! Вас это обязательно заинтересует, вот просто обязательно. Я уверен!

– Я не уверен, героизм мне лично чужд. Но если хотите – присылайте, войдёт в сводку, может, кто и оценит. До свидания.

– Что ж, спасибо и на этом.

Посетитель судорожно взмахнул шляпой.

– Д-до свидания.

Шеф-редактор равнодушно кивнул.

Удрученный автор покинул кабинет редактора и, закрыв дверь, ещё полминуты скорбно постоял на пороге, терзая свою несчастную шляпу. Потоптавшись, автор вздохнул, повернулся и зашаркал по коридору в сторону лифта. По мере движения плечи его расправлялись и походка обретала твёрдость вполне себе решительного человека. Шляпу посетитель выкинул в урну перед входом в лифт.

I. Наблюдатель

1. Ежедневное неправильное решение

Из материалов сетевого судебного заседания по иску о взыскании страхового покрытия с компании «Прованс-гарант». Видео предоставлено ответчиком, источник – регистратор с электромобиля истца.

Пустая трасса, электромобиль истца движется без нарушений, все показатели в зелёной зоне. Переключение на камеру заднего вида – на большой скорости его настигает фургон. Писк автоматики, истец перестраивается в правый ряд.

Фургон проносится мимо, резко принимает вправо и тормозит. Под крик истца автоматика включает режим экстренного торможения. Электромобиль останавливается в нескольких сантиметрах от заднего бампера фургона. Фургон резко стартует и уезжает.

Ситуация повторяется несколько раз. Истец снижает скорость, и фургон скрывается из виду.

Через несколько минут во время пологого поворота всё тот же фургон резко начинает движение с обочины, пересекая траекторию электромобиля. Автоматика не справляется, и электромобиль врезается в заднюю стойку фургона.

Слышны ругательства, звук открывшейся двери, и в кадре появляется истец. Из фургона вываливается мужчина и, дергая себя за волосы, падает на колени.

– Ну чего ты пристал?! Не скрыться от тебя, не убежать! Меня предупреждали, не внял, не внял!

– Я?! Это же вы меня несколько раз…

Мужчина, шатаясь, встает, делает резкий шаг в сторону фургона и, широко раскинув руки, бьётся лицом об фургон. Его отбрасывает, он мотает головой и снова атакует фургон, с хорошим замахом впечатывая лоб в металлический борт.

– Нет! – вопит он, продолжая биться головой. – Я?! Да!

Он отступает от фургона и размазывает кровь по лицу.

– И что ты теперь хочешь?! Крови моей хочешь? На! Бери! Бери!

Он вытягивает руки, снова падает на колени и ползет в сторону истца. Истец отступает.

– Сломал ты меня, доломал, теперь я твой, твой! Скажи, что мне делать, что делать?! Всё сделаю!

Истец исчезает из кадра, резкий звук закрытия двери. Слышен шёпот истца:

– Заводись, поехали, поехали… Включайся!

На экране возникает пиктограмма отключения автоматики.

– Стой! – кричит мужчина, продолжая ползти на коленях. – А я?! Куда меня теперь такого?!

Электромобиль сдает назад и объезжает мужчину и фургон по большой дуге.

Вердикт сетевого суда первой инстанции: в иске отказать в связи с ненадлежащим оформлением страхового случая. Истец подвержен штрафу за неоказание потерпевшему первой медицинской помощи.

Карл Разуто, шеф-редактор маленького филиала крупной медиакорпорации, вышел из подъезда добротного, но тусклого офисного здания и посмотрел на небо. Небо напоминало бельмо незрячего и рассмотреть ничего не позволяло.

– Роскошный закат, – поежился Разуто и поднял воротник. От этого в большей степени ритуального действия стало немного уютнее, но ни грамма не теплее. – Что с прогнозом? – поднял он руку с часами. – Гуляем или такси?

Часы показали три положительных градуса, высокую влажность, обещали какие-нибудь осадки и порекомендовали попить водички. ещё секунду подумали и изменили рекомендацию – теперь они советовали принять термостабилизатор и выполнить дневной минимум пешеходной активности.

– Пешком, значит, – подвёл итог рекомендациям шеф-редактор. – А с термостабом извини, после него я сонный. Сегодня мне это противопоказано.

Он улыбнулся и, засунув руки в карманы, зашагал в сторону центра.

* * *

Господин Разуто (пятьдесят девять лет, индекс цитирования ноль-ноль-два, коэффициент социальной активности минимальный) любил гулять. И дело было отнюдь не в погоне за рекомендованным минимумом активности, строго контролируемым коммуникатором. Редактору нравилось неторопливо пересекать кварталы, слушать музыку или научно не обоснованные передачи, аналитику новых идей и рецензии на существующие. Такое времяпровождение было приятным и неутомительным, а главное, отвечало главному правилу шеф-редактора – никуда и никогда не спешить. Шеф-редактор считал, что он уже везде успел, и не любил торопиться.

– Ведь чем хорош возраст? – риторически спрашивал он и сам же отвечал: – Можно не спешить. И даже нужно.

Образ редактора полностью совпадал с этим утверждением. Высокий, с надменной осанкой, выглядел шеф-редактор мастито: к лицу, природой наделённому твёрдыми скулами и хищным профилем, годы мимикой пририсовали надменность знания и степенность опыта, а врождённую доброжелательность мимика здорово маскировала под снисходительность. Обильная шевелюра не покинула владельца и, окрасившись серебром, добавляла образу черты чего-то величественного, неподвластного времени.

– А вот и осадки, – отвернулся Разуто от внезапно брызнувших в лицо капель.

До ближайшей улицы с автомобильным движением было ещё далеко. Редактор прикинул расстояние и решил, что в его ситуации лучше промокнуть, чем вспотеть. Продрогший мужчина ещё как-то вписывался в романтическую обстановку, а вот у типа с одышкой и багровым лицом таких шансов не было.

– Разорюсь на приличное, – решил Разуто и все-таки прибавил шагу. Романтика романтикой, но попасть в уютное место и заказать что-нибудь крепкое и теплом пахнущее хотелось не меньше. К тому же какая романтика? Зачем придумывать, кого смешить?

В отношениях с очаровательной Камиллой романтики не было с самого начала, как нет её в любых юридических отношениях. Камилла работала в адвокатской конторе «Ваш персональный поверенный», и редактор познакомился с ней после дорожного инцидента – небольшой аварии с последующим мелким ремонтом. Столкновение было несильным, но подушки безопасности сработали на славу, и слегка оглушённый Разуто автоматически ответил на предложение срочной юридической помощи. Улыбка юриста, осветившая коммуникатор гибрида, показалась редактору очень милой и многообещающей. Профессиональная помощь Камиллы не потребовалась, и редактор компенсировал это недоразумение роскошным ужином. Камилла спокойно перенесла отсутствие к себе интереса как к адвокату и не заинтересовалась Разуто как редактором. Идеальный баланс интереса стал основой для редких встреч – без особой системы и графика. Она была лёгкой в общении, инициативной в постели, своими проблемами не делилась, чужими не интересовалась. Ну и Разуто соответствовал. Поэтому настраивался на хороший вечер вне зависимости от цвета неба и идущего дождя.

К удовольствию редактора, даже не спеша он не опоздал. Заняв столик в глубине зала, Карл тщательно изучил предложения в разделе «Напитки» и выбрал достаточно приличное крепкое с необоснованно завышенной ценой.

– Он вам дорог как память? – недовольно уточнил Разуто у официанта.

– Редко заказывают, – почувствовал себя виноватым официант.

– Так и я про это. Что ж, давайте двойную.

Впорхнувшая в кафе Камилла застала редактора уже на полпорции согревшимся. Она радостно поцеловала его в щёку, кивнув на бокал Разуто, попросила у официанта то же самое, быстро ответила кому-то в коммуникаторе, сфотографировала свои ноги и, продемонстрировав картинку Разуто, выложила её в сеть с подписью «Меняю на ласты». Тут же ответила смайликом на мгновенно появившийся комментарий и, вызвав новую программу, принялась вычислять калорийность заказанного напитка. Три новых сообщения переключили её внимание.

– Выключай, – улыбнулся Разуто. – Иначе у меня нет шансов.

– Даже не переживай, – рассмеялась Камилла, продолжая щёлкать по экрану. – Секунду, секундочку… Вот видишь? – протянула она коммуникатор экраном к редактору.

На экране светилась надпись: «На самой важной встрече». И весёлая рожица, подносящая палец ко рту с требованием тишины.

– Что ж, польщён, – кивнул Разуто.

– Ты ещё не представляешь как! Ну, рассказывай.

Ничего рассказывать редактору не пришлось. Камилле самой было что рассказать. Она быстро осмотрела зал, склонилась к редактору и, кивнув на столик слева, прошептала, что «нарядная цыпа» за этим столиком ужас какая стерва, что содержит её какой-то столичный, а она планирует отсудить у него за это компенсацию. А рядом с «стервой-цыпой» знакомое лицо, но кто это, она вспомнить не может и теперь будет мучиться. Но долго мучиться Камилла не стала и перешла на столик у входа: угрюмый парень с «девушкой-неликвидом» – это её клиент, и хорошо, что он её не заметил, потому что история там мутная, а у него и так рядом такое горе. Хотя если причесать… Нет, такой типаж причёской не испортишь. Только сейчас это неважно, например, у неё есть знакомый, так вот он…

Разуто наслаждался напитком и прелюдией. Он представлял, как приведёт её в номер, заставит на секунду замолчать и переключит её энергию на себя с волнительным описанием всего, что происходит и произойдёт. Все-таки стримеры при интиме имели свои достоинства.

– …и таких сейчас много. – Камилла требовательно чокнулась в его бокал. – Понимаешь?

– Не вполне, – очнулся Разуто. – Каких именно?

– Пострадавших! Ты меня слушаешь, нет? Это поветрие открывает возможность, редкую возможность. Здесь пока не работают страховые алгоритмы, так как есть вмешательство в автоматику. Но, с другой стороны, производители этого не запрещают, и поэтому каждый случай уникальный. А значит, если и начинать, то только сейчас!

– Кэм, что начинать?

– Карл, соберись, это важно. Я всё просчитала.

Последняя фраза насторожила Разуто, и он прислушался. Оказывается, Камилла давно тяготилась работой в «Вашем персональном поверенном» и мечтала создать своего. Но для этого, по её мнению, необходим особый случай или новый сегмент, который позволил бы сделать себе имя и закрепиться в плотно структурированном юридическом бизнесе. И сейчас Камилла такую оказию рассмотрела в странных авариях, происходящих, по её рассказам, всё чаще и чаще.

– У каждого по случаю в неделю, ты совсем, что ли, не ездишь?

– Да как-то нет необходимости, – пожал плечами Разуто. – Даже цвет своего гибрида забыл.

– Зелёный. И не выезжай, целей будет. Все аккаунты забиты происходящим, а прямые расчёты не проходят. Каждое дело на рассмотрении, потому что техотчёты неполные, понимаешь?

– И? – вздохнул редактор, предчувствуя недоброе.

– Карл, я тебя ценю, правда, но второй такой случай может и не повториться. Поэтому буду честной: мы должны прекратить наши… ну, ты понимаешь. Нет, секс неплох, поверь – бывает и хуже, но зато ты не нудный и внимательный. Но в дальнейшем, я уверена, нам это будет только мешать.

– В дальнейшем? Нам?

– Да. Карл, – Камилла подняла взгляд на редактора, выдержала паузу и торжественно сказала: – Я предлагаю тебе стать партнёром в моей новой фирме.

– Вот оно как… – протянул Разуто. – Роскошный обмен, не поспоришь.

Ему было досадно – и встречи были волнительными, и накладные этих встреч только-только достигли приемлемого уровня…

– Послушай, от тебя ничего не потребуется, – убедительно тряхнула чёлкой Камилла. – Только финансирование.

– «Ничего»… – вздохнул Разуто. – Кэм, обмен неравнозначен, не находишь? Как-то неправильно менять даже плохой секс на «ничего».

Камилла не находила в этом ничего невыгодного. Неужели он не понимает, какие возможности открываются? И с упоением одержимого она начала плести узор чудесного будущего, в котором незатейливо переплетались нити этих возможностей с клубком удовольствий и благополучия.

Редактор не перебивал. Она не передумает. А значит, не стоит и пытаться рушить эту величественную картину её надежд. Она не услышит. Она вся там, в придуманных кружевах возможностей и удовольствий. А уговорить не прекращать встречаться и оплачивать при этом её идеи смотрелось совсем перебором. И отнюдь не в части удовольствий.

Он спокойно цедил напиток и размышлял, почему в конце любых отношений всегда встаёт вопрос денег. Или это только у него так? Интересно, что же в его образе заставляет окружающих считать его достойным кредитором? Что такого они рассмотрели, чего он и сам о себе не знает?

А ведь рассмотрели. У Разуто постоянно занимали или угощались за его счёт. Второе было понятно – в городке мало кто мог себе позволить выпивку, и к этому вопросу он относился с пониманием. Все мелкие займы были из той же серии – многим было неудобно принимать угощение, а вот занять и оплатить свою слабость вполне приемлемо. Понять же занимающих на любое иное он не мог. И даже не пытался. Поэтому выработал для себя схему: одалживал малую часть от запрошенного, после чего удалял контакт. Добропорядочные заемщики его не интересовали, ибо в конце концов попросят ещё.

Поэтому Камиллу придётся вычеркнуть. Жаль.

– Понятно, – протянул он, воспользовавшись паузой в её возбуждённом рассказе. – И насколько велики твои расчёты?

– Совсем не велики! – тут же перестроилась Камилла и застучала по экрану коммуникатора. – Я везде урезала, это самый минимум, причем буквально на несколько месяцев. Это с запасом!

Редактор не стал смотреть расчёты и потянулся к часам. Вызвав кошелек, он набрал на экране сумму и коснулся часами коммуникатора Камиллы.

– На оформление компании, сетевой аккаунт и минимальную рекламу здесь хватит. Зато можешь не вписывать меня партнёром. Поверь, это стоит остального.

– Карл, ты не прав…

– Как всегда, – кивнул редактор, оплачивая счёт на аккаунте заведения. – Я привык. Кэм, было приятно. Успехов тебе.

Редактор встал и направился к выходу.

* * *

«И где же такому учат?» – размышлял Разуто по пути домой.

Дождь утих, и только изредка ветер бросал в лицо мелкую россыпь запоздавших в падении капель. Редактор не стал вызывать такси, решив выполнить хотя бы лимит минимальной активности, раз уж по-другому потратить калории сегодня не судьба.

«Точно, в «Лабиринтах ожиданий» тоже же сначала бросали, а потом требовали денег, – в конце концов нашел он медиааналогию произошедшему. – Но там девицу короновали, то есть логика присутствует. Здесь же не пойми на что поменяли…»

Настроение было так себе. Редактор пытался понять, что его расстраивает больше – прекращение отношений или потерянная сумма? И признавался себе – потерянные деньги расстраивали больше. Нет, секс был неплох, но…

Не ценой же успешной юридической компании.