7
Алекс зря надеялась, что, выпроводив Ансельма, они с Доуз тут же смогут рвануть в «Черный вяз». Сам-то Майкл уехал, но соединил их со своим помощником, который поочередно обзванивал выпускников «Свитка и ключа» и руководителей «Леты», так что Алекс и Доуз приходилось вновь и вновь объяснять, что же произошло, и покаянно перед всеми извиняться.
– Это вредно для здоровья, – пробормотала Алекс, отключая звук. – Чем дольше я изображаю искренность, тем сильнее желание что-то сломать.
– Только не вздумай сказать это вслух, – пробурчала Доуз и с силой ткнула пальцем в кнопку – будто насаживала креветку на шампур. – Госпожа министр, я бы хотела обсудить причиненный сегодня ущерб…
Когда они покончили с бесконечной цепью извинений и в конце концов направились к старому «Мерседесу», припаркованному позади Il Bastone, уже минула полночь. Отчего-то Алекс ощущала странную неловкость; она сомневалась, что сейчас было разумно ехать в «Черный вяз» на машине Дарлингтона. Порой ее охватывало чувство, что он, перекинув сумку через плечо, непременно будет ждать их там, в конце длинной подъездной аллеи, потом скользнет на заднее сиденье, и они помчатся, все вперед и вперед, пока не заглохнет мотор или у автомобиля не вырастут крылья.
Доуз и в лучшие времена не слишком уверенно водила машину, сегодня же и вовсе боялась жать на газ – словно «Мерседес» мог загореться, если она разгонится свыше сорока миль в час.
В конце концов они все же добрались до каменных колонн, отмечавших вход в «Черный вяз».
Среди деревьев, еще покрытых по-летнему густой листвой, Алекс и Доуз не сразу разглядели дом и неприятно удивились, когда из темноты навстречу им выплыли кирпичные стены и фронтоны. В кухне горел свет – они сами поставили его на таймер.
– Смотри, – вдруг выдохнула Доуз.
Но Алекс и сама уже заметила. После того, как Сэндоу намеренно загубил ритуал по возвращению Дарлингтона домой, окна второго этажа заколотили досками. Сейчас сквозь щели между неплотно подогнанными планками пробивался слабый мерцающий янтарный свет.
Доуз, что есть силы вцепившаяся в руль – так, что побелели костяшки пальцев, – припарковала машину возле гаража.
– Возможно, это ничего не значит, – пробормотала она.
– Наверняка не значит, – подтвердила Алекс, с удовлетворением отметив, что голос прозвучал ровно. – Перестань душить руль и пошли.
Они вылезли из машины и, не сговариваясь, осторожно прикрыли за собой дверцы, подсознательно страшась потревожить нечто, возможно, ожидающее наверху. Разлившая в воздухе ночная прохлада явно намекала, что лето подошло к концу, уступая дорогу осени. Исчезли светлячки, стихли музыкальные напевы, обычно звучащие до поздней ночи, шумные посиделки на верандах плавно перетекли в дом.
Когда Алекс отперла кухонную дверь, из-за шкафов выскочил Космо и, жалобно мяукая, пронесся мимо них во двор, заставив Доуз отпрянуть в сторону.
– Господи, кошак! – выдохнула Алекс; казалось, бешено бьющееся сердце вполне может выскочить из грудной клетки.
Доуз крепко прижала к себе сумку, словно некий талисман.
– Ты видела его мех?
Казалось, кто-то до черноты подпалил белую шерсть Космо на одном боку. Кот все время попадал в неприятности, обзаводился новым шрамом или приходил домой весь в колючках, сжимая в челюстях несчастную убитую мышь. Алекс отчаянно хотелось придумать какое-нибудь оправдание его внешнему виду, но она не смогла выдавить ни слова.
Перед выходом из Il Bastone они заскочили в оружейную «Леты», где пополнили запасы соли и прихватили серебряные цепи, казавшиеся сейчас глупыми, бесполезными детскими игрушками, предметами из бабушкиных сказок.
Доуз застыла возле кухонной двери, словно бы за ней в самом деле скрывались врата в ад.
– Может, позвоним Мишель или…
– Ансельму? Ты в самом деле хочешь ему рассказать? А вдруг мы и впрямь вызвали какого-то монстра?
– Монстры не ведут себя так тихо.
– Может, это гигантская змея.
– Зачем ты это сказала?
– Да нет тут никакой змеи, – проговорила Алекс. – Может, здесь вообще ничего не случилось. Или… к примеру, проводку замкнуло.
– Я не чувствую запаха дыма.
Так откуда взялся тот мерцающий свет?
Не имеет значения. Окажись на их месте Дарлингтон, он не стал бы колебаться и нерешительно застывать на пороге. Возможно, подготовился бы лучше, но в конце концов поступил бы как истинный рыцарь и поднялся по лестнице. Защищай своих. Плати по долгам.
– Я пойду наверх, Доуз. Хочешь, оставайся здесь, я не обижусь, – искренне предложила Алекс.
Но Доуз все же пошла за ней следом.
Из ярко освещенной кухни они нырнули в темноту коридора. Приходя сюда, чтобы покормить Космо или забрать почту, Алекс никогда не заходила в другие комнаты «Черного вяза». Они казались слишком тихими и неподвижными, как разгромленная кем-то церковь.
– Алекс… – прошептала Доуз, замирая у подножия парадной лестницы.
– Я заметила.
Запах серы. Не такой удушливый, как в храмовом зале «Свитка и ключа», но легко и безошибочно узнаваемый.
Алекс ощутила, как по спине потекла струйка холодного пота.
Они могли бы сейчас уйти, получше подготовиться и поискать помощи, связаться с Мишель Аламеддин и рассказать, как попытались предпринять новый шаг и в результате сотворили глупость. Но Алекс чувствовала, что не может повернуть назад. Она стала пушечным ядром, снарядом, вылетевшим из ствола в тот миг, как Доуз сообщила ей, что в доме не все гладко. Ты намерена открыть дверь, которой вечно предназначено оставаться закрытой. Теперь оставалось лишь идти вперед.
На верхней площадке лестницы они вновь остановились. Из-под закрытой двери бального зала сочился тот самый золотистый свет, мерцая в темноте коридора. Рядом шумно задышала Доуз – вдох через нос, выдох через рот, – явно пытаясь успокоиться. Подойдя к двери, Алекс попыталась ее открыть и тут же с шипением отдернула ладонь. Дверная ручка оказалась горячей на ощупь.
– Что мы наделали? – дрожащим шепотом спросила Доуз.
Обернув руку футболкой, Алекс все же ухватилась за ручку, распахнула дверь. И тут же ощутила обрушившийся изнутри жар, как из открытой духовки. Воздух наполнял сладковатый запах, вовсе не похожий на серный; скорее он наводил на мысли о горящем дереве.
Комната изрядно запылилась, вдоль стен громоздились штанги и тренажеры, заколоченные окна по-прежнему уныло взирали на происходящее. На полу все еще виднелся нарисованный мелом круг, созданный для проводимого в новолуние ритуала Сэндоу. Его даже не потрудились стереть – никому не хотелось возвращаться в бальный зал, вспоминать нависшее над ними чудовище, крики об убийстве и злополучный финал неудачного действа.
Как оказалось, такая трусость сыграла им только на руку. Начерченный на полу круг теперь напоминал золотистую светящуюся стену, внутри которой, скрестив ноги, сидел Дэниел Тэйбор Арлингтон Пятый. Голый, как младенец в ванне, с блестящими витыми рогами, словно пронизанными золотыми нитями. Его шею обхватывал широкий золотой ошейник, украшенный гранатово-нефритовым орнаментом.
– О-о, – выдохнула Доуз, взгляд ее заметался по комнате, ни на чем не задерживаясь. В конце концов она уставилась куда-то в дальний угол, старательно отводя глаза от возбужденного члена Дарлингтона, походящего на огромную светящуюся палочку.
Дэниел сидел с закрытыми глазами, положив руки на колени ладонями вниз, будто медитировал.
– Дарлингтон? – растерянно пробормотала Алекс.
Он даже не шелохнулся. Казалось, от него исходили волны жара.
– Дэниел? – позвала Доуз и шагнула вперед, шаркая кроссовками по пыльным половицам.
– Постой, – возразила Алекс и вытянула руку, пытаясь преградить ей путь. – Мы даже не знаем, он ли это. – В том, кто выжил в аду, мало что осталось от прежнего Дарлингтона.
– У него отросли волосы, – беспомощно проговорила Доуз.
Алекс вдруг осознала, что Памела права. Она привыкла к аккуратной, с нотками небрежности прическе Дарлингтона, которая, казалось, не требовала никаких усилий. Теперь же вьющиеся пряди волос спускались на шею. Судя по всему, в аду не водилось парикмахеров.
– Он… вроде бы не ранен, – подала голос Алекс.
По крайней мере, внешне он выглядел нормально: ни шрамов, ни синяков, все конечности на месте. И все же в голову – похоже, как и Доуз – настойчиво лезли мрачные мысли. Пока они вели привычный образ жизни, смотрели телевизор, ели мороженое и строили планы на следующий учебный год, между делом пытаясь понять, как можно проникнуть в ад, Дарлингтон живьем угодил там в ловушку и, возможно, даже подвергался пыткам.
Неужели, несмотря на разговоры о джентльмене-демоне и доводы, приводимые Ансельму и руководству «Леты», в глубине души Алекс все же сомневалась, что он выжил? Может, и впрямь отчасти полагала, что остальные правы, а сопряженные с опасностью нелепые поиски лишь позволяли загладить вину за его смерть?
Но вот он здесь, перед ней. Или кто-то, очень на него похожий.
– Его связывает круг, – проговорила Доуз. – Отголоски старого заклятия Сэндоу. – Услышьте молчание пустого дома. Никому здесь не будут рады. Когда Сэндоу понял, что Дарлингтон на той стороне может быть еще жив, в последние мгновения ритуала он попытался навсегда изгнать его из «Черного вяза» и мира живых. – Думаю, он в ловушке. – Доуз склонила голову набок, потом вздрогнула, словно бы очнувшись ото сна, и испуганно посмотрела на Алекс. – Нужно найти способ вытащить его оттуда.
Алекс окинула взглядом рогатое обнаженное существо, застывшее в позе, которую ее помешанная на йоге мать назвала бы идеальной сукхасаной.
– Вряд ли это хорошая мысль.
Но Доуз уже направилась к кругу. Не слушая оклика Алекс, она приблизилась к светящейся стене, протянула к Дарлингтону руку. И с криком отшатнулась, когда пальцы коснулись преграды.
Алекс бросилась вперед и оттащила Памелу в сторону. В нос ударил резкий запах серы, и ей с трудом удалось подавить приступ тошноты.
Присев на корточки рядом с Доуз, Алекс заставила ее показать прижатую к груди поврежденную руку. Кончики пальцев Памелы были обожжены до черноты. Алекс вспомнила жалобно мяукающего Космо. Кот явно тоже пытался пересечь круг и добраться до Дарлингтона.
– Пойдем, – проговорила Алекс. – Вернемся в Il Bastone. Там должно найтись какое-нибудь зелье, бальзам или что-то в этом роде.
– Но мы не можем бросить его здесь, – запротестовала Доуз, когда Алекс помогла ей подняться на ноги.
Неподвижный Дарлингтон в центре круга походил на золотую статую.
– Никуда он не денется.
– Он такой по нашей вине. Если бы я закончила ритуал, а портал…
– Доуз, – встряхнула ее Алекс. – Дело вовсе не в этом. Сэндоу послал чудовище…
Низкий рык прокатился по комнате. Без сомнения, его издал Дарлингтон, по-прежнему неподвижно сидящий в центре круга. Алекс непроизвольно вздрогнула.
– Похоже, ему не нравится, – прошептала Доуз.
«Это и в самом деле ты?» – бился в голове Алекс настойчивый вопрос. Ей хотелось попробовать прорваться через этот круг. Может, от нее останется тогда груда пепла? Кучка соли? И что ждет ее по ту сторону мерцающей завесы? Дарлингтон? Или нечто, принявшее его облик?
– Пойдем.
Алекс вывела Доуз из бального зала и помогла спуститься по лестнице. Ей не хотелось покидать Дарлингтона, но она больше ни на миг не могла оставаться в этой комнате.
Алекс запирала кухонную дверь, когда в кармане пискнул мобильник. Стараясь одновременно следить за Доуз и за светом, пробивающимся из заколоченных окон наверху, она вытащила телефон и на миг заколебалась, увидев высветившееся на экране имя.
– Тернер, – сообщила она, подталкивая Доуз к машине.
– Детектив Тернер?
«Позвоните мне», – написал он.
Нахмурившись, Алекс отправила ответное сообщение:
«Сами звоните. Надеюсь, помните как?»
Она вдруг ощутила странную горечь. От Тернера уже несколько месяцев не было никаких вестей. Конечно, он злился после смерти декана, но ей казалось, что они неплохо поладили и отлично работали вместе во время расследования.
Как ни странно, телефон зазвонил почти сразу. А ведь она почти не сомневалась, что Тернер не обратит внимания на ее СМС. Детектив терпеть не мог, когда ему приказывали.
Алекс включила громкую связь.
– Вижу, вы не забыли мой номер, – проговорила она и, подтолкнув Доуз к пассажирскому сиденью, прошептала: – Я поведу.
Доуз даже не стала спорить. Похоже, ей и впрямь было больно.
– У меня в медучилище есть тело, – с ходу сообщил Тернер.
– Полагаю, их там целая куча.
– Нужно, чтобы кто-нибудь из ваших на него взглянул.
Алекс ощутила неприятный укол. Тернер лучше других знал, чем обернулся для нее прошлый год. Впрочем, судя по всему, в его глазах она была всего лишь представителем «Леты».
– Зачем?
– В нем есть нечто странное. Просто взгляните на него и скажите, что мне мерещится. Потом можем вновь не разговаривать.
Алекс не хотелось идти. Ей не нравилось, что Тернер старательно игнорировал ее все это время и позвонил, лишь когда ему что-то понадобилось. Но он был Центурионом, а она занимала место Данте. Вергилия.
– Ладно. Но за вами должок.
– Хрена с два. Вы просто выполняете свою работу. – И он повесил трубку.
Мелькнула мысль послать его к черту и никуда не ходить – просто из принципа, но в данный момент мертвое тело казалось предпочтительнее существа, устроившегося в бальном зале «Черного вяза».
Алекс слишком резко дала задний ход, из-под колес полетели кусочки гравия.
«Успокойся, Стерн. Ты ведь не бежишь с места преступления».
Она всеми силами избегала смотреть в зеркало заднего вида, боясь, что в поле зрения вновь попадет мерцающий золотой свет.
Доуз привалилась к дверце возле пассажирского сиденья. Вид у нее был болезненный.
– Еще одно убийство?
– Он не сказал. Просто упомянул тело.
– Ты не… Может, это как-то связано с тем, что мы сделали?
Черт. Алекс даже не подумала о такой возможности. Конечно, маловероятно, однако ритуалы зачастую имели всевозможные магические последствия, особенно когда проходили не так, как положено.
– Сомневаюсь, – возразила она, на самом деле не испытывая подобной уверенности.
– Хочешь, я пойду с тобой?
Отчасти Алекс испытывала искушение согласиться. Доуз была намного лучше подготовлена, чем Алекс, она точно поймет, на что обратить внимание, и сможет найти нужные слова. Однако Доуз пострадала – снаружи и внутри, ей нужно исцелиться и хоть ненадолго поддаться горю и чувству вины. Алекс знала об этом не понаслышке.
– Нет, ты Окулус. А это работа Данте, – отказалась она.
И Доуз как-то сразу успокоилась. Нет-нет, ей вовсе не страшно, она просто следует протоколу.
Алекс опустила окна машины, позволив ночной прохладе вползти внутрь. Сейчас они могли бы уже быть где угодно, освободиться от страха или долга, мчать куда-нибудь вперед. Уехать в отпуск или просто кататься всю ночь, снять дом где-нибудь на побережье. Сзади, засунув сумку под сиденье и сложив руки под головой, вполне мог бы развалиться Дарлингтон. И все было бы хорошо.
– Это он? – прошептала Доуз.
Ночной ветер, подхватив ее слова, пронес их по спящему городу и дальше, мимо домиков на окраине с темными квадратами полей. У Алекс не нашлось ответа; она просто включила радио и поехала в сторону кампуса, стремясь скорее увидеть огни Il Bastone и понять, что наконец оказалась дома.
Дарлингтон легко справлялся с вызовом шакалов. Впрочем, ничего странного. Он весь казался олицетворением «Леты» и искренне наслаждался всем, что мог предложить Il Bastone. Когда я рассказала ему об особенностях эликсира Хирама, Дарлингтон процитировал мне Йейтса: «Мир полон магических вещей, которые лишь терпеливо ждут, пока наши чувства обострятся». Я не нашла в себе смелости признаться, что знаю эту цитату и всегда ее ненавидела. Ведь казалось слишком легко поверить, что нечто свыше наблюдает за нами, изучает с бесконечным терпением, тогда как мы, сами того не ведая, несемся навстречу необратимому мигу прозрения.
Мой новый Данте полон энтузиазма. Похоже, мне по большей части придется сдерживать его, чтобы уберечь от беды. Он так легко рассуждает о магии, а ведь она под запретом и за соприкосновение с нею всегда требует ужасную цену.
