Палач, или Аббатство виноградарей

Оптимист (сюсюкает): Купер! Детство! Малоизвестный роман! Мимими... Скептик (поднимает одну бровь): Ну-ну. Оптимист:

Он размышлял над сходством, существующим меж неодушевленной природой и нашим изменчивым бытием; об ужасающей смеси добра и зла, которую представляет человеческая натура; о том, как добрые вдруг покоряются дьяволу, тогда как злые, по Божией милости, улавливают в душе вечное торжество справедливости; о скрываемых за фасадами политических механизмов бурях, что делают нашу жизнь подобной дремлющему озеру: оно спокойно, пока не налетят ветра и не примутся с яростью хлестать его; о силе предрассудков; о бессмысленности и непостоянстве всех долго вынашиваемых убеждений; и о странной, непостижимой, непреодолимой melange противоречий, ошибок, истин и заблуждений, которую в итоге являет наша жизнь. Последующие страницы – плод мечтаний путешественника. Рассудительный читатель сам выведет мораль.

Какой язык! Сложные предложения наполнены смыслом. Интересная мысль оформлена через логическую непримитивную конструцию со сложным, но прозрачным синтаксисом. Группа путешественников, которая представляет собой все общество. Дорога, приравненная к жизни (по пути происходят бури и праздники, смерть и брак, загадки рождения и убийства). Галерея аристократов, чиновников, монахов, крестьян, аферистов. А художественные пейзажи Швейцарии! Описание озера, кажется, списано с какого-то живописного полотна. А городской фестиваль... Скептик (закатывает глаза): Можно подумать, тебе не хотелось, как когда-то, подростком, пролистать несколько страниц, чтобы добраться до динамичных эпизодов. Оптимист (патетически): Да, динамичные эпизоды также удались. Буря на озере... Смертельная метель в горах... А почти герметичный детектив в монастыре на перевале (возможно, именно здесь корни этого жанра)... А судебное разбирательство с выступлением свидетелей почти как у Гарднера... Скептик (в сторону): Ключевое слово “почти”. И прорваться к нему нужно через десятки страниц пафосного морализаторства. Оптимист (убежденно): Но это действительно интересные темы. Вера и суеверность. Наследственность и собственные заслуги. Штампы, которые налагают на людей. Настоящий аристократизм и хамство. Скептик (скучающе): И что, тебе актуальны сословные проблемы двух-трехвековой несвежести?.. Оптимист (горячо): А что, ты никогда не сталкивался с тем, что кого-то назначали на должность, брали в аспирантуру или на работу по заступничеству родителей? Или не бывает теперь, что родители выступают против брака дочери / сына из-за того, что избранник из неподходящей семьи? Это не меняется! Скептик: Ага. Море пафоса и морализаторства и лужица психологизма. Куперу не хватает простого совершенства и прямодушности Бронте или кружевной элегантности Остен. Оптимист (строго): Остен не поднимала в своих “кружевных” романах социальных вопросов. Основные проблемы остеновских девочек из высшего общества в отсутствии большого приданого, а Купер борется со стереотипами! Скептик: ...И проигрывает. Оптимист: Автор ставит цель не столько изобразить жизнь, сколько повлиять на нее: он передает порочность стереотипов и суеверия, родовых заслуг и бед детей за "грехи" их родителей, желает разорвать закнутый круг (дети палача будут палачами, дети героев героями). Скептик (саркастически): Не хватило ему логичности. Детишек же в конце концов подменили... Оптимист (ужасаясь): Без спойлеров здесь! Скептик (складывается от хохота): Спойлеры... ой, не могу... Стопятьсот совпадений... Их раз подменили, потом еще раз... Самый веселый эпизод книги, когда они делили детей, я уже подумал – это пародия... Оптимист (мечтательно): А демократизм и веротерпимость Купера... Лучшие друзья – католик и протестант... Симпатия чувствуется даже в описаниях итальянца Мазо, который не дружит с законом и не отличается религиозностью. Отрицательную оценку получают только лицемерие и суеверность. Скептик: Ага. И это один из главных положительных персонажей:

...с языческой мифологией он был знаком, но, как католик и мирянин, не обладал обширными познаниями по истории христианства.

А как тебе такой пассаж веротерпимости:

– Это не редкость, – отозвался генуэзец, – что люди делят меж собой радость и беду, готовы друг за друга умереть, неустанно пекутся друг о друге, как мы с тобой, Мельхиор, когда пред лицом смертельной опасности беспокоишься больше о товарище, нежели о себе; и притом, имея разные убеждения, не колеблясь верят, что друг-богоотступник давным-давно находится в когтях у дьявола и что его душа, превосходная и достойная восхищения во всем прочем, осуждена на вечное проклятие за некие мнения и установления, которые мы находим существенными.

Оптимист (чуть не плача): Это свидетельствует исключительно о тонком юморе Купера. Скептик (непонимающе вытаращил глаза): А после какого слова смеяться? Оптимист (лукаво): Ну а собачки... Геройские ньюфаундленд Неттуно и сенбернар Уберто... Скептик (тает и сюсюкает): Собачки... они эту книгу однозначно спасают. Ради собачек эту книгу стоило читать! (твёрдо) Но их было мало!

Далей, як заўсёды па-беларуску...

Тут...

Аптыміст (сюсюкае): Купер! Дзяцінства! Малавядомы раман! Мімімі... Скептык (падымае адно брыво): Ну-ну. Аптыміст:

Он размышлял над сходством, существующим меж неодушевленной природой и нашим изменчивым бытием; об ужасающей смеси добра и зла, которую представляет человеческая натура; о том, как добрые вдруг покоряются дьяволу, тогда как злые, по Божией милости, улавливают в душе вечное торжество справедливости; о скрываемых за фасадами политических механизмов бурях, что делают нашу жизнь подобной дремлющему озеру: оно спокойно, пока не налетят ветра и не примутся с яростью хлестать его; о силе предрассудков; о бессмысленности и непостоянстве всех долго вынашиваемых убеждений; и о странной, непостижимой, непреодолимой melange противоречий, ошибок, истин и заблуждений, которую в итоге являет наша жизнь. Последующие страницы – плод мечтаний путешественника. Рассудительный читатель сам выведет мораль.

Якая мова! Грувасткія канструкцыі напоўненыя сэнсам. Цікавая думка, данесеная праз лагічную непрымітыўную канструцыю з складаным, але празрыстым сінтаксісам. Група вандроўнікаў, што ўяўляе сабой усё грамадства. Падарожжа, прыроўненае да жыцця (у час яго адбываюцца буры і святы, смерць і шлюб, загадкі нараджэння і забойства). Галерэя арыстакратаў, чыноўнікаў, манахаў, вяскоўцаў, аферыстаў. А маляўнічыя пейзажы Швейцарыі! Апісанне возера, здаецца, спісана з нейкага жывапіснага палатна. А гарадскі фестываль... Скептык (закатвае вочы): Можна падумаць, табе не хацелася, як калісьці, падлеткам, прагартаць колькі старонак, каб дачытацца да дынамічных эпізодаў. Аптыміст (патэтычна): Так, дынамічныя эпізоды таксама ўдаліся. Бура на возеры... Смяротная завіруха ў гарах... А амаль герметычны дэтэктыў у манастыры на перавале (магчыма, менавіта тут карані гэтага жанру)... А судзебнае следства з выступам сведак амаль як у Гарднера... Скептык (у бок): Ключавое слова “амаль”. І прадрацца да яго трэба праз дзясяткі старонак пафаснага маралізатарства. Аптыміст (пераканана): Але гэта сапраўды цікавыя тэмы. Вера і прымхлівасць. Спадчыннасць і ўласныя заслугі. Штампы, якія накладаюць на людзей. Сапраўдны арыстакратызм і хамства. Скептык (засумавала): І што, табе актуальныя саслоўныя праблемы двух-трохвекавой нясвежасці?.. Аптыміст (горача): А што, ты ніколі не сутыкаўся з тым, што кагосьці прызначалі на пасаду, бралі ў аспірантуру ці на працу праз заступніцтва бацькоў? Або не бывае цяпер, што бацькі выступаюць супраць шлюбу дачкі / сына праз тое, што абраннік з ненайлепшай сям’і? Гэта не прамінае! Скептык: Ага. Мора пафасу і маралізатарства ды лужынка псіхалагізму. Куперу не хапае дасканалай простасці, прамадушнасці Бронтэ або карункавай элегантнасці Остэн. Аптыміст (строга): Остэн ані не падымала ў сваіх “карункавых” раманах сацыяльных пытанняў. Асноўныя праблемы остэнаўскіх дзяўчатак з вышэйшага грамадства ў адсутнасці вялікага пасагу, а Купер змагаецца з стэрэатыпамі! Скептык: ...І прайграе. Аптыміст: Аўтар ставіць мэты не столькі адлюстраваць жыццё, колькі паўплываць на яго: ён перадае заганы стэрэатыпаў і прымхлівасці, родавых заслуг і бедаў дзяцей за іх бацькоў, жадаючы разарваць закнёнае кола (дзеці ката будуць катамі, дзеці герояў героямі). Скептык (саркастычна): Не хапіла яму лагічнасці. Дзетак жа ўрэшце падмянілі... Аптыміст (жахаючыся): Без спойлераў тут! Скептык (складваецца ад рогату): Спойлеры... ой, не магу... Іх раз падмянілі, потым яшчэ раз... Самы вясёлы эпізод кнігі, калі яны дзялілі дзяцей, я ўжо быў падумаў – гэта пародыя... Аптыміст (летуценна): А дэмакратызм і верацярпімасць Купера... Найлепшыя сябры – каталік і пратэстант... Сімпатыя адчуваецца нават у апісаннях італьянца Мазы, які не сябруе з законам і не вызначаецца рэлігійнасцю. Адмоўную ацэнку атрымліваюць толькі крывадушнасць і прымхлівасць. Скептык: Ага. І гэта адзін з галоўных станоўчых персанажаў:

...с языческой мифологией он был знаком, но, как католик и мирянин, не обладал обширными познаниями по истории христианства.

А як табе такі пасаж верацярпімасці:

– Это не редкость, – отозвался генуэзец, – что люди делят меж собой радость и беду, готовы друг за друга умереть, неустанно пекутся друг о друге, как мы с тобой, Мельхиор, когда пред лицом смертельной опасности беспокоишься больше о товарище, нежели о себе; и притом, имея разные убеждения, не колеблясь верят, что друг-богоотступник давным-давно находится в когтях у дьявола и что его душа, превосходная и достойная восхищения во всем прочем, осуждена на вечное проклятие за некие мнения и установления, которые мы находим существенными.

Аптыміст (ледзь не плачучы): Гэта сведчыць выключна пра тонкі гумар Купера. Скептык (непаразумела вырачвае вочы): А пасля якога слова смяяцца? Аптыміст (з хітрынкай): Ну а сабачкі... Геройскія ньюфаўндленд Неттуна ды сенбернар Уберта. Скептык (растае і сюсюкае): Сабачкі... Сабачкі гэтую кнігу адназначна ратуюць! Дзеля іх варта было чытаць. (цвёрда) Але іх было мала!

Буллинг? Травля? Вы просто не были швейцарским палачом в 18 веке! Много социальных и острых тем поднято в романе, но основная это родители и дети. Точнее отцы и дети. Трое отцов стремящихся к защите своих детей, и общество, которое диктует правила, по которым следует играть в эту игру. К финалу понимаешь, что проще пережить бурю в суденышке посреди скалистого озера, метель и мороз на горном перевале, чем обиду, нанесенную твоему ребенку. После этого романа захотелось перечитать прочитанное у автора в детстве, возможно тогда в погоне за приключениями, мной было упущено то, что понятно и важно стало лишь с возрастом.

Дано: (палач и его семья + толпа) * 18 век = конфликт Требуется: найти причину конфликта и вывести мораль Способ решения: аналитический, ибо «Рассудительный читатель сам выведет мораль» (с)

Решение: Рассмотрим палача глазами толпы 18 века: человек, чьи руки «по локоть в крови», лишающий жизни других. Фигура колоритная и уважаемая как должность, но совершенно не принимаемая как личность и абсолютно нежелательная в качестве попутчика (примета ведь есть, что это к несчастью в дороге). И всё это автоматически переносится на родственников палача. Палач и его семейство – люди, отвергнутые обществом, как это ни парадоксально, за тот труд, который само же общество породило и постановило его исполнять. Палач по факту: честный, скромный, рассудительный, справедливый, порядочный человек, с достоинством выполняющий возложенные на него обязанности, несмотря на собственное душевное сопротивление им.

Рассмотрим толпу в целом: ограниченная собственными предрассудками и социальными устоями, невежественная, подобострастная серая масса. Толпа по факту: состоит из отдельных личностей, большинство из которых ничем не отличается друг от друга. Тем не менее, встречаются в ней думающие, способные к развитию люди (но даже им чрезвычайно трудно идти против толпы, жертвуя своим положением). Что подтверждает нам прекрасная Адельгейда, дочь знатного вельможи, решившаяся-таки на неравный брак и тем самым готовая к осуждению толпы:

«Да, мы живем друг для друга, но есть тиран стоящий над нами, имя ему – общественное мнение»

Что подтверждает нам её отец, хоть и с большими сомнениями, но давший своё согласие на этот брак. В то же время есть люди, совсем не принимающие правил. Таков «одинокий волк»-контрабандист Мазо, вставший на этот путь наперекор обществу, не позволяющий ему лишить себя свободы во всех её смыслах.

Из неприятия толпой палача рождается внешний конфликт. В сюжете он реализуется через отказ плыть с палачом в одной лодке, вплоть до безумной мысли выбросить его за борт; через отказ жениха от свадьбы с дочерью палача после принародной огласки её статуса; в ретроспективе мы прослеживаем этот конфликт из рассказа палача о всей его жизни. Из неприятия палачом своей профессии рождается внутренний конфликт.

Так в чём же причина конфликта? Ответ очевиден – в самом обществе и в самом человеке. Об этом автор говорит нам на протяжении всей книги. Люди, плывущие на барке по Женевскому озеру на праздник Аббатства виноградарей, представляющие разные сословия, разные религии, разные национальности, разные характеры по сути являют собой модель и отражение общества в целом. Общества, создавшего правила и законы, чтобы превратить их в условности:

«Давно уже ведший жизнь авантюриста, Мазо не мог не знать, что повязка на глазах Фемиды, призванная указывать на ее непредвзятость, на самом деле означает слепоту к провинностям власть имущих.»

Общества, несвободного от собственных рамок, подверженного огромному влиянию предрассудков, которые здесь властвуют над всеми, ставятся выше статуса, выше верований и проявляются в любой сфере жизни куда ни посмотри:

«…жизнь женщины протекает в домашнем кругу, и оттого всем мелочам придается преувеличенно важное значение; она не может закрыть дверь перед родственниками своего мужа, если бы он пожелал с ними видеться; она была бы обязана, при подобных просьбах с его стороны, прислушиваться к неумолчному голосу долга и стараться забыть, что была рождена для лучшей доли»

Ярким представителем такого общества в романе является чиновник, бейлиф кантона Во - Петер Хофмейстер, наделённый немалой властью, полномочиями вершить суд, при этом ведущий его в угоду себе и толпе:

«Бейлиф был чрезвычайно исполнительный чиновник; таковые почитают установление законов гораздо менее важным событием, нежели их надлежащее исполнение. Зачастую в той или иной формулировке он находил значение, существовавшее, возможно, только в его воображении; однако толкования эти непременно способствовали удобству исполнения бейлифом его обязанностей»

Почему же общество таково? И на этот вопрос мы найдём в книге:

«В те времена было принято подчиняться сложившимся традициям не рассуждая, иначе рассуждения привели бы к революции, защищающей принципы, которыми мы теперь дышим, как воздухом.»

Ответ: мораль истории, как мне видится, в том, что человек – существо способное мыслить и этой способностью нельзя не пользоваться, отказ от неё означает отказ от человечности. Рассуждающий человек, подобно таким героям романа, как Бальтазар, Адельгейда, Мельхиор де Вилладинг развивается, преодолевает предрассудки и тем самым растёт, совершенствуется. А вместе с отдельными людьми будет совершенствоваться и общество в целом.

Заметки на полях по ходу решения:

1 Кто написал такую аннотацию? Это же сплошной спойлер! 2) Впечатляющая подборка эпиграфов к каждой главе, каждый из них заслуживает быть выделенным в отдельную цитату. 3) Ну и выражения у персонажей, от скуки хочется зевать. Нельзя ли им высказываться как-то покороче и менее витиевато? Или в 18 веке так было не принято? 4) Роман очень идейный, это глобальные размышления автора обо всех сторонах жизни человека в обществе, а не просто «плод мечтаний путешественника», как он сообщил нам во вступлении. 5) На фоне глубокого философского подтекста, детективная составляющая сюжета в виде убийства несостоявшегося жениха дочери палача выглядит настоящей интригой! 6) События, происходящие в мире людей, автор неизменно сопровождает природными явлениями. Отсюда в романе столь много прекрасных пейзажных зарисовок: красоты Женевского озера, альпийские рассветы и закаты, суровые скалистые высоты Сен-Бернара. И отсюда мысль, что вся природа в романе метафорически выражает общество.