Белый лев

Глава 1. Пять стаканчиков мороженого

Потом, когда Петька вернулся, ух и потешались над ним друзья!

– Расскажи-ка нам, братец, как же это ты умудрился воспаление лёгких-то в мае схватить? – фыркал Серёжка Крючков. Лучший друг Петьки, между прочим, – они с ним за одной партой сидят.

– Как, как? – надувал щеки Петька. – Вот сам схватишь, тогда и узнаешь, как.

– Да он мороженого, знаешь, сколько перед этим умял? – встряла в разговор Маша Пшичкина. – Пять стаканчиков за раз заглотииил!

Она так страшно таращила глаза, как будто Петька не каких-то пять мелкотравчатых стаканчиков, а целого бегемота съел. Но насчёт мороженого это она в точку попала. Было дело.

В общем, это папа Серёжи виноват. Однажды он с работы шел, как всегда, навеселе. И вот, представьте себе, какая на глазах многочисленных прохожих разворачивается драма.

Папа Серёжи хватает своей загорелой пятерней Петьку за шиворот в тот самый момент, когда они с Серёгой гонятся за ушастым щенком со скоростью света или чуть быстрее, разворачивает к себе и говорит:

– На!

И высыпает Петьке в ладошки целую пригоршню монет.

Петька от всего этого прямо от смеха затрясся.

– Сын-то ваш вот стоит, туточки! А вы мне деньги даёте!

– Он балбес, а ты хороший мальчик, – объяснил папа Серёжи. – Купи себе мороженого, Федя.

И, шатаясь, пошел домой.

Ради такого случая Петька решил на время кардинально изменить свою жизнь – сменить имя и немного побыть Федей.

Мальчиком он был послушным и приказ Сережиного папы выполнил на «отлично»: на все его монетки купил пять стаканчиков мороженого и сразу прямо на месте скушал их один за другим.

– Дай хоть разик-то куснуть! – глотая слюни, упрашивал Сережа.

Но Петька замотал головой:

– Ты балбес, а балбесам не положено. Слышал, что папка твой сказал?

В общем, благодаря Сережиному папе Петька попал в больницу, а Сережа не попал. И теперь, слушая рассказ Петьки, очень об этом жалел. Нет, он, конечно, до смерти боялся всяких там уколов. Но вытерпел бы их целую тыщу, чтобы только одним глазком поглядеть на Белого Льва, с которым подружился Петька, когда лежал в той самой больнице. Но давайте не будем забегать вперёд, и начнем с самого начала, хорошо?

Глава 2. Потайной ход

Петька крепко сжимал в своих ледяных ладошках теплую мамину руку. Иногда ее лицо попадало в полосу света от фонаря, мимо которого проносилась «скорая», и Петька на мгновение видел ее красивое усталое лицо.

У дежурного врача лицо тоже было усталым. Когда Петьку привезли из рентгеновского кабинета, он посмотрел на снимок, ещё больше нахмурился и сказал:

– Мальчик уже большой, положим одного. Можете ехать домой.

– Разрешите, я посижу с ним, видите, ему же очень плохо, – взмолилась мама.

– Нет, – отрезал доктор.

У Петьки от подступивших к горлу слез перехватило дыхание. Он попытался схватить ускользающую мамину руку, но его стал душить кашель. Ослабевшего Петьку повалили на каталку, сделали больной укол и повезли по длинному темному коридору – в палату. Там медсестра уложила его на кровать, сделала ещё один укол и вышла.

В палате было темно и тихо. В большое окно смотрели яркие звезды. Глядя на них, Петька вспомнил дом и внезапно зарыдал от горя и одиночества.

– А ну не шуми, – вдруг зашипел из темноты женский голос. – Малыша разбудишь – в коридор выгоню.

От испуга Петька вскрикнул. Только сейчас он разглядел в дальнем углу полную тетю в косынке с младенцем на руках.

Петька вжался в угол своей кровати, стараясь не двигаться и не дышать. Но предательский кашель набросился на него с новой силой. Петька заткнул себе подушкой рот, но это не помогло. Громкий кашель прорвал заграждение и вырвался наружу. Малыш на руках у женщины проснулся и захныкал.

– Ах ты, гаденыш! – тетя вскочила с кровати, схватила Петьку за шиворот и выставила в темный коридор.

В коридоре было страшно, но и в палату вернуться мальчик не мог. Он стоял босиком, прижавшись спиной к облезлой стене, и тихо плакал, свистя на все лады простуженным легкими.

И вдруг в тишине раздался чей-то тихий смех. От выступа в стене отделилась крохотная фигура и сверкнула на Петьку парой насмешливых глаз.

– Ты прямо человек-оркестр! – сказал незнакомец.

– Ты кто? – спросил ошарашенный Петька. – И чего шляешься по ночам?

– Больной был укол? – вместо ответа сказал незнакомец. – Знаю, хлористый натрий. Мне таких уже тыщу сделали, но я не плачу.

– Это не из-за уколов, – всхлипнул Петька. – Я по маме очень скучаю.

Маленький незнакомец хлопнул его по плечу:

– Пойдем, я тебе кое-что покажу. Только иди тихо.

Он взял Петьку за руку и потащил за собой в другой конец коридора. Мальчики прокрались мимо спящей на сестринском посту медсестры, свернули в узкий темный проход и остановились перед дверью, над которой болталась тусклая лампочка. На двери висел громадный навесной замок.

– Видал? – спросил таинственный незнакомец.

– Ух ты, какой большой! – присвистнул Петька. – А куда эта дверь ведёт?

– На свободу! – с торжественным видом изрёк мальчуган. – И сейчас мы там окажемся.

Петька улыбнулся. Он уже почти забыл о разлуке с мамой и даже о страшной тете в палате. Его новый знакомый, судя по всему, был славным парнем, кем-то вроде Тома Сойера, о котором он недавно читал в книжке.

– Она ж закрыта! Дверь-то! – громко сказал Петька, забыв, где находится.

– Тсс! – прижал палец к губам паренёк. – Рекс-пекс-фекс!

Он сделал несколько пассов руками и… Просто раздвинул дужку замка. Тот, оказывается, был не заперт и держался лишь на ржавчине.

Мальчики распахнули дверь и оказались на заднем дворе больницы.

Их обдало ночной свежестью, оглушил стрекот цикад, над головой дрожали и переливались мириады звёзд.

– Смотри, – сказал новый Петькин друг. – Вон там – Большая Медведица, видишь? А вон – Млечный путь.

– Ой, – зачарованно прошептал Петька. – А вон падающая звезда! Загадывай желание скорее!

– Никакая это не звезда, а всего лишь искусственный спутник Земли. Они желания не исполняют.

– Мне срочно нужна падающая звезда, – решительно сказал Петька.

– Зачем?

– Я хочу немедленно выздороветь и оказаться дома.

– Это тебе до августа ждать придётся, они только в августе падают. А сейчас нам надо обратно. Никто не должен узнать о секретном замке. Иначе его закроют по-настоящему, понял?

– Понял, – сказал Петька. – Меня Петькой зовут.

– А меня – Граф Монте-Кристо, – раскланялся незнакомец.

– Мелковат ты для графа, – засомневался Петька.

– Тогда зови меня Витькой Комаровым.

Мальчишки пожали друг другу руки, незаметно проскользнули в больницу и разошлись по палатам, уговорившись встретиться завтра после завтрака и капельниц. Тетю с ребенком Петька уже не так сильно боялся. Он лег на свою кровать и мгновенно заснул.

Глава 3. Граф Монте-Кристо

Утро началось с хлопка по попе и резкой нестерпимой боли.

– А-ааа! – заорал Петька. – На помощь, люди добрые!

– Зачем же так драматизировать, молодой человек? – раздался сверху насмешливый голос. – Добрых людей тут нет, и никто вам не поможет. Держите ватку.

Петька резко обернулся и увидел над собой улыбающуюся во весь рот медсестру.

– Меня зовут Ксения Викторовна, – сказала она, – и у меня не забалуешь! Шаг влево, шаг вправо – кожу сдеру.

Несмотря на боль в мягком месте и чудовищные угрозы из уст медсестры, по лицу Петьки против воли начала расплываться улыбка.

– А что вы с кожей потом делаете? – осмелел мальчуган.

– Как что, обратно надеваю, – захохотала Ксения Викторовна. – Но только на тех, кто берется за ум и начинает хорошо себя вести! Что вам, молодой человек, скорее всего, не светит.

Она потрепала Петьку по рыжей вихрастой макушке и вышла.

И тут Петька снова увидел свою соседку по палате. Младенец у нее на руках спал, а сама она смотрела на Петьку испепеляющим взглядом.

– Здрасьте! – робко сказал Петька.

Женщина гневно засопела:

– Ты у меня тут кончай кашлять, понял? Иначе опять вылетишь в коридор!

– Но я же болею, потому и кашляю, – робким голосом объяснил Петька.

– А меня не волнует, болеешь ты или нет. Нечего было простужаться.

В этот момент громко закашлялся малыш у нее на руках. Женщина стала с ним сюсюкать и нежно укачивать.

– Ага, – обиженно пробурчал Петька. – Ему, значит, можно, а мне нельзя.

– Чего?! – набросилась на него женщина. – А ну пулей вылетел отсюда, и чтоб больше я тебя не видела!

Тут в палату вошла сестра Ксения со стойкой, на которой болталась капельница. Она, видимо, слышала последние слова Петькиной соседки по палате.

– Вы чего к ребёнку пристали? – она воззрилась на соседку Петьки своими смеющимися глазами.

– Я к нему не пристаю. Просто сказала, чтоб он не кашлял в палате.

– А, – захохотала Ксения. – Я уж думала, что серьезное. Тогда поступим так: ты, Петька, как задумаешь кашлять – предупреждай, а вы выходите в коридор. Прокашляется – входите обратно. Нет, ну какая же я умница, правда? Сумела в два счета разрулить сложнейшую ситуацию! А теперь ложись и давай мне левую руку.

Иголка от капельницы, которую Ксения воткнула ему в вену, была большая и страшная, но Петька даже не поморщился. Он понял, что в этой больнице у него появился ещё один друг. Петька поманил пальцем медсестру Ксению и прошептал ей в ухо:

– Тут у вас, между прочим, лежит Граф Монте-Кристо. Он всем представляется Витькой Комаровым, но вы не верьте. Он самый настоящий граф.

– Поняла, – сказала Ксения. – Теперь буду обращаться с ним подобающе – как с вельможей.

Она снова потрепала Петьку по макушке и вышла, бормоча себе под нос что-то вроде "и когда только эти сорванцы успевают познакомиться!"

Глава 4. Разгром столовой

– Завтрак! – зазвучал по коридору чей-то бодрый голос.

У Петьки после капельницы кружилась голова, но он все равно решил выйти из палаты и поискать столовую. И нашел – по запаху какао и манной каши. Сквозь огромные окна били снопы солнечных лучей, и после мрачного коридора на душе у мальчугана стало радостно.

Его новый знакомый, Витька Комаров, сидел за столиком в углу и вяло ковырялся ложкой в манной каше. Петька принялся внимательно разглядывать его: при свете солнца граф Монте-Кристо выглядел не так, как прошлой ночью. Он был ужасно худой, белобрысый, с пронзительно голубыми глазами и чуть-чуть горбатый, отчего его голова на тонкой шее выдавалась вперед. Рот был открыт, и в нем виднелись редко посаженные острые зубы. В целом, если отбросить детали, он был похож на маленького крокодильчика.

– Привет, – сказал Петька и сел рядом.

"Крокодильчик" настороженно огляделся по сторонам и тихим голосом, не глядя на Петьку, сказал:

– Нас не должны видеть вместе. Ведь официально мы не знакомы.

– А что такое "официально"? – спросил Петька.

– Потом объясню. Сядь за другой стол.

– Но я уже рассказал о том, что знаю тебя, – не отставал Петька.

– Кому?

– Ксении Викторовне.

– Это не страшно, Ксения – наш человек. Больше никому?

– Ни одной живой душе.

– Вот и не говори.

– Ладно, но почему?

– Они станут следить за нами, и вся операция накроется медным тазом.

– Какая операция?

"Крокодильчик" придвинулся вплотную к Петькиному уху и прошептал:

– План побега.

Петьку аж подбросило на стуле. Он широко заулыбался и срочно бросился пересаживаться за другой столик. Но промахнулся, врезался в соседний, два стакана с какао опрокинулись, раздался девчоночий визг.

– Ты сто тут ласплыгался, как кенгулу! – напустилась на Петьку сидевшая за злополучным столиком зеленоглазая девочка с кудряшками, похожая на куклу.

– Да я, да я, – начал мямлить Петька.

– Какой ты невоспитанный мальчик, – сказала другая девочка, постарше первой. – Облил нас какао и даже не извинился.

Петька, красный, как помидор, подошёл поближе и узрел масштабы вызванных им разрушений. Стол был начисто залит полезным напитком, в этом море какао, как корабли, плавали бутерброды с маслом и сыром. А ещё какао капало прямо на васильковое платье старшей девочке. Петька поднял на нее глаза и замер на месте. Перед ним сидел ангел, иначе и не скажешь. Огромные зелёные глаза, русые волосы, стянутые на затылке в пышный хвост, губки бантиком… в общем, человеческие слова бессильны были описать ту неземную красоту, которую только что облил по неосторожности Петька. Он стоял перед девочками, как теленок, что-то мыча и хлопая глазами.

– Плыгают тут всякие! – не унималась младшая девочка. – А мне сто, тепель с голоду помилать?

– Прости, – пробубнил Петька. – Я тебе свой завтрак отдам.

Ангел в васильковом платье вдруг улыбнулась и сказала:

– Да хватит тебе, Дашка, он же нечаянно. Оступился человек, с кем не бывает! Мы сейчас попросим ещё бутербродов и какао – вон, видишь, их там сколько.

Петька опять залился краской и ринулся к раздаче – за бутербродами для девочек. Но в этот день ему чертовски не везло. Со всего маху, с разворота, он налетел на тот самый столик, за которым сидела… его соседка по палате. Тарелка с манной кашей упала на пол и разлетелась вдребезги, какао пролилось женщине на колени.

– Ах ты, гадёныш! – закричала женщина. – А ну иди сюда.

Но Петька не стал ждать развязки этой драмы. Он во всю прыть сиганул прочь из столовой, отметив напоследок, что девочки от души хохочут над происходящим.

Он метался по коридору в поисках спасения. Но все было закрыто. Тогда в отчаянии он бросился в свою палату, распахнул окно и выскочил на улицу. Нет, он не разбился в лепешку – детское пульмонологическое отделение находилось на первом и единственном этаже.