Глава 4 «Благодетели»
С заходом солнца время стало идти иначе, измеряясь замедлившимся лунным циклом, от начала до конца которого проходил ровно год. Он разделялся на четыре стадии, сменяющие друг друга в один из обозначенных праздников.
Начиналось всё с «обновления». Ночи с тридцать первого декабря на первое января, когда хранители обращались к полной луне. Используя её силу, копившуюся в течение года, они касались проводником каждого члена клана. И азур, как много веков подряд, вновь подавлял арума.
Тех, кто пропускал обряд, но продолжал пользоваться способностями, изгоняли в пустошь. Так они не несли угрозу остальным, когда сходили с ума от арума, бравшего верх над сознанием. Зрелище страшное. Начиналось с потери контроля, памяти и способности мыслить. А заканчивалось развеянным по ветру телом. Оно становилось сгустком энергии, а после – неизведанным артефактом.
Следом, на закате марта и в начале апреля, где месяц сменялся тьмой, наступала ночь пустоты и одиночества. Её большая часть проводила наедине с самим собой, разговаривать запрещалось.
В моменте, где июль сменял июнь, праздновали Экватор. Луна вновь начинала расти, наполняясь силой. Дети, отдых от Тодора у которых заканчивался, устраивали представления на главной площади, недалеко от цитадели. Все праздновали и веселились.
Первого октября способности никто не использовал. На двенадцать часов гибриды становились азурами, лишёнными своих сил. Это напоминало, что со спящим арумом внутри жить можно, а с подавленным азуром – нет. Подобный обет доказывал, что разум должен быть выше способностей, к какому бы виду гибриды ни относились.
Дальше всё начиналось сначала. Лунное колесо завершало первый оборот и начинало второй. А люди жили дальше – в ожидании следующего обновления. Вся реальность, несмотря на целый год, крутилась вокруг одного дня, который определял всё. И это часто тяготило Кадуса. Единственного во всём мире хранителя цитадели, на чьих плечах лежало хрупкое равновесие между девятью кланами, населявшими город.
Впрочем, даже десятью.
Помимо хранительских, существовал ещё один, что нравился Кадусу больше других. Азуры. Они не проходили обновление, но и способности не использовали. Арумы в них засыпали, признаков жизни не подавали и проблем не несли. Азурам были неинтересны силы, артефакты, зелья, снадобья или мировые заговоры. Они не гнались за властью, первенством или территориями – им было достаточно просто жить.
Возвысив голову к потолку зала, он увидел огромное звёздное небо и алую стрелу, идущую от центра четырёхликой луны к этому дню. До Экватора оставалась неделя, а это означало, что собрание всех хранителей именно сегодня. Они всегда встречались за семь дней до новой фазы. Подобная периодичность часто спасала от накалившихся дрязг между кланами.
В такие моменты Кадус слегка завидовал другим городам. Там был один хранитель – он же суд, закон и последняя инстанция искомой правды. А в Бишреме больше пятисот лет назад проводник раскололся, и хранить его стало двенадцать, а теперь девять, человек.
За массивной дверью раздались шаги.
«Начинают собираться», – скучающе подумал Кадус, тяжело вздохнув.
Сегодняшнее собрание обещало быть сложнее. На нём появятся те, в ком Кадус видел свет, несмотря ни на что.
У него не было жены или детей, но Эрона и Авиру он считал своей семьёй. Загнанные обществом и кланами, жаждущие признания, они напоминали Кадусу его самого.
Поэтому его и тревожила мысль, что они ступят на дорогу, способную разрушить изнутри. Но Кадус верил: они выстоят. Он слишком любил и ценил обоих, чтобы в них сомневаться.
Сомкнув ладони в замок за своей спиной, Кадус медленно, слыша собственные шаги особенно чётко, двинулся к залу собраний. Перед началом следовало запустить часы.
***
Авира стояла в одном из холлов цитадели, пробегая взглядом по висевшей на стене плите. На ней золотом были высечены хранители, что когда-то подписали тысячелетнее соглашение. Тринадцать фамилий, впоследствии ставшие настолько значимыми, что от них содрогался Бишрем.
Иногда Авира задавалась вопросами: они подозревали, что станут частью великой истории длинной в века? Что их потомки будут сидеть в тех же креслах, цитадели и доме? А их лица окажутся частью вычурного интерьера? Впрочем, слушая рассказы Кадуса, Авира в этом не сомневалась.
Семья Кадуса считала, что хранители – личности сомнительные. Для Креттов эти люди были истинным злом. Жадным до власти, денег, территорий и чувства собственной исключительности. Читая записи Эдгара Кретта, Авира даже восхищалась точностью формулировок, которыми тот выражался.
«Сборище высокомерных убийц».
«Угроза – единственный аргумент во спасение».
«Власть выше чувств, силы и ума, если они им обладали».
Те люди слишком себя любили. У них не возникало сомнений в своём величии. И у Авиры их быть не должно. В этом она себя убедила, придя в цитадель с высокоподнятой головой, готовая защищать свои интересы. Безусловно, она умела делать это и раньше. Но сейчас, хоть и не по своей воле, за её спиной стояло ещё несколько десятков человек, а не только она сама.
Правила изменились, и, как на них реагировать, понятно ещё не стало.
Послышались шаги, и она сразу обернулась, поправив волосы и выпрямив спину. Авира ожидала увидеть одного из хранителей, чтобы заручиться его поддержкой.
Да, многие здесь определённо не были лучшими кандидатами в друзья. Но даже отец не брезговал сотрудничать и говорил, что хорошие знакомые приносят свои плоды. Авире казалось, что стоит придерживаться похожей тактики. Не было нужды в дружбе, но для небольшой услуги всегда кто-то должен найтись.
Но вместо ожидаемого хранителя в холл вошёл Кристад, и она непроизвольно закатила глаза. Лицо у него, как всегда, было будто вышито, настолько не менялось и сохранялось в течение большинства разговоров. Костюм идеально сидел, верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты. А ботинки так хорошо начищены, что в них отражалась луна. Причём в новолуние.
– Привычки, я смотрю, не меняешь, – хмыкнула Авира, скрестив руки на груди и медленно подойдя к нему. – Костюм не отвлечёт от мрамора вместо лица.
Кристад вздохнул, убрав ладони в карманы брюк и с ног до головы осмотрев её.
– Лучше так, чем гордиться отсутствием нравственности, – сказал он, выгнув бровь.
– Забыла, что ты ценитель, – ухмыльнулась Авира, обходя Кристада вокруг, подобно птице, что летает над жертвой в ожидании обеда.
Он несколько секунд продолжал спокойно стоять, делая вид, будто ему всё равно. Но уже через пару минут Авира заметила, как взгляд потяжелел, а хвалёное равнодушие устремилось ко дну.
– Что ты хочешь, Демар? – наконец спросил он, когда Авира в очередной раз показалась перед глазами.
Она молча шагнула к нему, желая вытянуть хотя бы одну эмоцию. Но Кристад пытался сохранить безразличие. Лишь недовольство, плясавшее во взгляде, выдавало истину.
– Ты меня раздражаешь, – пожала плечами она, продолжая улыбаться.
– Взаимно, – грубее ответил Кристад.
– Но по странному стечению обстоятельств, – медленно говорила она, растягивая слова, – тебя в моей жизни всё больше.
– Мне от тебя избавиться? – злее спросил он.
Эмоции зрели, и Авиру это подстёгивало. Рядом с Кристадом она всегда чувствовала себя неуютно, а его безразличие лишь удручало. Будто только Авиру коробило происходящее. Поэтому в моменты, когда Кристад злился, ей казалось, что она менее одинока.
– Зубы сломаешь, – улыбаясь, шепнула она, отшатнувшись.
Сердце ликовало, ощущая маленькую победу над настоящим и неизменным. Это придавало сил и желания двигаться дальше. Будто заряд бодрости, толкающий к новым свершениям.
Дверь в зал совещаний открылась, не дав Кристаду ответить, и оттуда быстрыми шагами вышел улыбчивый Кадус.
– А я вас заждался, – разводя руками, сказал он. – Входите же, мы уже начинаем.
Авира поспешила вперёд.
***
Зал совещаний представлял из себя небольшую комнату. В её середине стоял длинный стол с одним стулом во главе и двенадцатью по обе стороны от него. Потолок украшали песочные часы, чьё содержимое отмеряло срок ограничения их сил. Так Кадус определял, когда способности начнут возвращаться. Это был сигнал заканчивать, чтобы лишний раз не соблазнять присутствующих.
Сотрудничество, а уж тем более дружба, среди них было редкостью. Не стоило ходить по краю в надежде, что очередное двусмысленное высказывание не спровоцирует сражение.
Когда Эрон вошёл, Кадус кивком указал ему на один из стульев по правую сторону, где уже сидела ухмыляющаяся Демар. Она взглядом обводила ведущих непринуждённую беседу хранителей. В отличие от неё, они не рвались знакомиться.
Было неудивительно. Здесь другие законы. Эрон это понимал, а Демар – нет.
– К порядку, господа, – с улыбкой сказал Кадус, поднимаясь.
Голоса смолкли, и хранители, сидевшие за левой частью стола, наконец взглянули на Эрона и Демар. Подобно хищникам, они рассматривали их, словно пытаясь пробраться в душу и вырвать её с корнем. В их идеальном мире хранителей не могли заменять дети. Власть вообще не должна передаваться. Так вариант дождаться, пока останешься последним, был вероятнее.
– Хочу начать собрание со скорби, – сказал Кадус. – Как вы знаете, нас покинули Литан Демар и Террел Кристад.
Один за другим хранители понимающе закивали. Кроме последнего, на чьём лице всё ещё красовались шрамы. Он сидел за левой частью стола, в самом конце. Милтон Пайтман был третьим, кто отправлялся с отцом и Демаром в поездку. Но вернулся оттуда лишь он.
– Я приношу искренние соболезнования Эрону и Авире, – спокойно произнёс Кадус. – Мне жаль, что вы потеряли отцов так рано…
Кадус говорил много, размеренно, сочувствующе. Но его голос для Эрона постепенно уходил на второй план. Он чувствовал на себе взгляд. Настолько внимательный и пронизывающий, что холодил кровь в жилах.
Посмотрев вперёд, Эрон встретился глазами с Юстасом Фатадом – хранителем с почти тридцатилетним стажем.
Это был упитанный мужчина не старше пятидесяти, с широкими плечами, смуглой кожей и слегка седеющими русыми волосами. Глаза его были посажены глубоко, отчего казались чёрными, словно две бусины из потемневшего жемчуга. И репутация этого человека хоть и шла впереди него, но положительностью не отличалась.
Фатад был известен отточенным двуличием, крайней степенью безжалостности, зависимостью от власти и мнением, что цель всегда оправдывала средства. Количество заговоров, интриг и покушений, в которых он обвинялся, сосчитать за раз вряд ли бы получилось. Но при этом он являлся хранителем, а также управлял кланом средней численности. И что более важно – умудрялся в любом провале остаться невиновным.
Человек, способный свернуть шею крысе и обвинить в этом её саму.
– Увы, но однажды все мы окажемся в ином мире, – Кадус сглотнул ком, подступивший к горлу. – Поэтому я прошу вас радушно принять новых хранителей.
– Разумеется, – улыбнувшись, сказал Фатад. – Вы всегда можете обратиться ко мне за помощью.
На секунду могло показаться, что его слова чисты и невинны, словно он действительно горел желанием поддержать. Но любой, кто знал Фатада дольше недели, понимал, что в итоге сотрудничества с ним увидит склеп изнутри.
Кадус смерил Фатада удовлетворённым взглядом, коротко ему кивнув. А уже после перешёл к основной теме:
– Через неделю состоится Экватор, – объявил он, – Праздник силы, её господства и восхищения. Где подростки в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет должны показать себя.
Про себя Эрон усмехнулся.
Он часто называл это мероприятие представлением для азуров. Словно очередное доказательство, что они поступили неправильно. Но тем, как правило, было абсолютно всё равно: они пили, танцевали, веселились и оставались довольны жизнью. Или хорошо умели это показывать.
– От каждого клана минимум по одному человеку, – важно добавил Кадус. – Имена жду до завтра, в ином случае выберу я.
Следом шли вопросы. После – ответы. И так по кругу, пока пергамент перед глазами Кадуса не закончился и собрание не было объявлено завершённым. Всё прошло быстро, чётко, без проблем и стычек, что Эрона удивило.
Реальность абсолютно разнилась с рассказами отца о таких встречах. С его слов, находиться здесь было не просто слабым удовольствием. Это вызывало поглощающее желание нарушить запрет и убить некоторых присутствующих. Причём зачастую останавливало лишь ограничение, наложенное Кадусом на зал совещаний.
Но сегодня Эрон не увидел ничего, что могло вызвать такие эмоции или подтолкнуть к опрометчивым действиям. Большинство хранителей либо молчали, либо спокойно отвечали на вопросы. Отчего слухи, ходившие о них в высших кругах, никак не вязались с реальностью.
Выходя из зала, Эрон даже посчитал, будто все истории отца были сущим вымыслом. А уже в следующую секунду он заметил Демар, заставшую подавленного Пайтмана врасплох. Если смотреть на их разговор со стороны, складывалось истинное ощущение, будто из них она опытный хранитель, а не наоборот.
Впрочем, какие вопросы могли интересовать Демар, Эрон подозревал.
Подойдя к ним, он слабо улыбнулся, протягивая руку Пайтману в знак приветствия. Тот мгновенно пожал её, едва кивая, а после вернул взгляд к Демар. Последняя смотрела на Эрона с такой злостью, что едва не разжигала пожар на макушке.
Взгляд машинально упал на её ладони, искрящиеся током.
– Если бы я мог помочь, – пожал плечами Пайтман, привлекая её внимание к себе. – Толком ничего не помню.
– Хотя бы зачем вы отправлялись? – удручённо спросила Демар.
Голос показался Эрону слишком жалостливым для такой, как она. Про себя он усмехнулся.
Пайтман поджал губы, бегая глазами от Демар до Эрона и обратно. Вероятно, сомневаясь, стоит ли говорить. Его пальцы, обрамлённые в перчатки, как у всех эпримов, сжимали рукав пиджака.
– Они предлагали мне сотрудничество, – вдруг ответил Пайтман, словно придумал это только что. – Продолжить развивать Дикас.
– Лавку отца? – в один голос спросили Эрон и Демар, сразу переглянувшись.
Дикас был магазином, который отец открыл несколько лет назад. Сам Эрон никогда туда не заглядывал, поэтому даже не знал, что в нём продавалось. Лавка находилась далеко от цитадели и поместья Кристадов. На окраине района, где обитали азуры, а гибридов особо не жаловали. Поэтому для них там вряд ли было нечто стоящее.
– Да, ваши отцы владели ею вместе, – настороженно сказал Пайтман. – Вы не знали?
Спросив это, он ещё раз осмотрел их и продолжил:
– Судя по лицам – нет, – тише добавил Пайтман. – Они несколько лет собирали там артефакты, добытые в пустошах.
Сначала Эрон удивился, он не предполагал, что его отец, будучи хранителем, занимался подобным. Но постепенно реальность вставала на свои места. Поездки объяснялись вылазками в пустоши, скрытность коллекционированием артефактов, а магазин в азуровской части города – местом содержания добычи.
Хотелось разозлиться от незнания, но Эрон сразу одёрнул себя. Возможно, интересуйся он жизнью отца немного чаще, чем никогда, обо всём бы знал.
– Когда мы отправились, на нас напали арумы, – пояснил Пайтман, сглотнув ком в горле. – Я потерял сознание, а когда очнулся, Террел и Литан были уже…
Он поджал губы, не решаясь продолжить предложение. Говорить с детьми о кончине родителей – занятие неблагодарное и удручающее. Поэтому уже через пару секунд взгляд Пайтмана упал на настенные часы, и он тут же развёл руками.
– Мне пора, ребят, – быстро проговорил он. – Много дел, планов, задач. Вы держитесь, а я пойду, там заждались.
Пайтман задвигался так быстро, что едва не запнулся на выходе из холла, удаляясь к двери из цитадели. Демар провожала его скептическим взглядом, а меж подушечками её пальцев вновь виднелся ток. Она не была довольна ответом, вызвавшим лишь больше вопросов. И не чувствуй Эрон того же, счёл бы это наказанием за её наглость.
Это было бы справедливо.
Время от времени Демар нужно было ставить на место. Она часто забывалась, не видя границ в словах или действиях. И если Киан, Кэмп и Керра терпели её поведение из-за вымышленных достоинств, то Эрону было всё равно. Они находились в похожих ситуациях, и причин относиться к ней по-особенному у него не было. И Демар это раздражало. Поэтому она пыталась вывести его из себя при каждом удобном случае.
Каждое её поражение было его победой.
– Добиться новостей от Милтона так же сложно, как забрать у старейшин солнце, – ухмыляясь, выдохнул Фатад.
Он прогулочным шагом двинулся к ним, держа руки в карманах и поглядывая на удаляющийся по коридору силуэт.
– Вы ему пообедать предложили? – усмехнулся Фатад, развернувшись к ним корпусом. – От меня он так убегал после вопроса о переговорах за ужином.
– Вроде того, – сухо ответил Эрон, с ног до головы осматривая Фатада.
Уголок его губ был приподнят, Фатад ухмылялся, как Демар в большинстве разговоров. Но если она зачастую насмехалась над собеседником, то Фатад, при незнании всех слухов, мог показаться вполне дружелюбным. Открытые позы, вкрадчивый голос с хрипотцой и способность вклиниться практически в любой разговор делали своё дело. С ним было легко и приятно общаться. Слишком.
– Не успел представиться в зале. Юстас Фатад, – сказал он.
– Очень приятно, – улыбнулась Демар, смотря на него. – Авира Демар.
– Взаимно.
Сказав это, Фатад легко коснулся её ладони, наклоняясь и оставляя поцелуй на тыльной стороне.
– Всегда приятно видеть настолько очаровательное пополнение в рядах, – будто убаюкивая её бдительность, говорил Фатад.
– Это пока она не заговорила, – хмыкнул Эрон, ухмыльнувшись.
– Эрон Кристад, – сделав вид, будто рад, сказал Фатад и протянул ладонь для рукопожатия.
Но она так и осталась висеть в воздухе, Эрон не шелохнулся, с вызовом смотря на Фатада. Тот ждал несколько секунд, всё ещё надеясь на ответ, но, когда его последовало, выпрямился, кивнув.
– Понимаю, утрата не располагает к общению, – тише сказал Фатад.
– Тем не менее вы его начали, – ответил Эрон, неосознанно делая шаг вперёд, из-за чего Демар оказалась за его плечом.
Следовало продумать этот жест.
– Прошу прощения, – положив руку на грудь в районе сердца, ответил Фатад. – Мы с вашими отцами были близкими друзьями, и я хотел помочь вам, – помедлив, он продолжил: – Стать проводником в новый мир.
Слова звучали искренне, словно наставник говорил со своими учениками. Похожая манера речи была у Кадуса, она располагала к себе и вызывала доверие. Фатад видел это.
– Вы совершенно одиноки, у вас нет близких, в кланах репутация оставляет желать лучшего, – перечислял он, пока взгляд не скользнул за Эрона.
Нервозность стала накатывать, отчего уголок губ Фатада пару раз непроизвольно дёрнулся. Эрон предполагал почему. Он не видел, но чувствовал пронзительный взгляд Демар и был готов поспорить, что меж её пальцами искрится ток.
– И меня это тревожит. Я хочу вам помочь. Облегчить жизнь, – завершил Фатад, вернув взгляд к Эрону.
– Как же? – спросила Демар.
Голос звучал непривычно сухо. Не ирония – нарастающая ненависть.
– Я слышал разговор с Милтоном, – пояснил Фатад, и ответы нашлись. – Дикас и правда кишит артефактами, которые собирали ваши отцы. Они опасны. И для вас это скорее обуза, чем…
– Не тревожьтесь, Юстас, – улыбнувшись, сказала Демар, делая шаг вперёд и входя в поле зрения Эрона.
Взгляд Фатада обрушился на неё. Слегка недовольный, заинтересованный, но всё ещё скрывающийся под лоском благодетеля.
– Мы найдём им достойное применение, – сладко добавила Демар.
– Авира, милая… – улыбаясь, продолжил Фатад, делая шаг вперёд и беря её руку в свою.
– Не стоит, – выдернув ладонь, сказала она, всё ещё ухмыляясь. – Мы благодарны за предложение помощи, но обойдёмся.
Фатад несколько секунд смотрел на неё, а его улыбка едва не трещала по швам. Взгляд выдавал злость, мышцы напряглись, но он всё ещё пытался сделать вид, будто желает им только хорошее. Ещё пара мгновений, и он кивнул, добродушие приобрело оскал, а недовольство затмило доброту.
– Главное, чтобы это решение не обернулось кошмаром, – предупреждающе заключил он. – Один из минусов быть хранителем…
Фатад убрал руки в карманы брюк и двинулся ближе, надеясь, что они отступят. Но Эрон и Демар стояли неподвижно, с вызовом смотря на Фатада.
– У тебя есть власть, люди, – перечислял он, – но сам ты становишься мишенью, чья смерть многим облегчит жизнь.
Сказав это, он сделал несколько ленивых шагов назад, не теряя зрительного контакта, но отступая.
– И знайте, – ядовито улыбнулся Фатад, – пути лишь два: бегать от разговоров, как Милтон, или одежду в могилу выбрать заранее.
Кивнув им в знак прощания, Фатад быстрыми шагами направился к двери из цитадели. Эрон и Демар провожали его взглядами, пока не послышался громкий хлопок. Следом холл наполнился тишиной, прерываемой лишь тяжёлым дыханием и мелкими разрядами тока.
– Эта сволочь нам угрожает, – выплюнула Демар, твёрдыми шагами направившись к выходу.