Глава 8, Настя
Когда Настя увидела включенный ноутбук на столе, она тут же схватилась за длинную металлическую ложку для обуви, чтобы всыпать незваному гостю по самые помидоры. Только потом, минут через пять тщательного анализа, поняла, что ноутбук занесла именно Вика – не только по открытому документу, но и по незакрытому балкону. Человек бы вряд ли пробрался на двенадцатый этаж, там и зацепиться не за что, дверь бы тоже открыть не смог. Единственное существо, способное на такое – это Вика. Хоть Настя и готова была навалять кому угодно, глубоко в душе жалела о том, что дома по-прежнему всё так же одиноко, как и всегда.
Так вышло, что в жизни девушки единственным… другом? была Вика. Страшное монохромное чудище с горящими глазами, убивающее людей шутки ради, стало для Насти чем-то большим. Да, они провели вместе всего-ничего времени, но даже так она успела привязаться к этой странной бешеной девахе. С грустью села на диван, на всё то же несвежее постельное бельё, на мятое одеяло. Провела по нему рукой, вспоминая о том коротком, но таком тёплом времени, которое она провела вместе с Викой. Она же так и заснула с ней в обнимку. А когда проснулась – обнаружила, что снова всё так, как и всегда. До будильника оставалось ещё два часа, но Насте уже совсем не спалось. И кажется, что только в тот момент она осознала, насколько одинока по-настоящему и насколько ей нужен кто-нибудь рядом. Да так, что она накрылась одеялом с головой и проплакала в подушку часа полтора-два.
Если бы не будильник, то, наверное, так бы она ещё долго пролежала, но пришлось встать. Где-то к середине рабочего дня она более-менее пришла в себя. Даже коллеги заметили, что с Настей что-то не так, раз она не поливала словесным говном всё, что шевелится. Но потом всё вернулось на круги своя, хоть и не сказать, что другие девчонки из этого магазина вздохнули с облегчением. Но с привычной кислой Настюхой всё-таки проще.
Сейчас девушка снова задумалась о своём одиночестве. Она прекрасно осознавала, что разошлась со всеми знакомыми не только в силу характера, но и потому, что боялась подпускать людей близко. Были у неё две подруги когда-то – Анька, пусть и запредельно тупая, как пробка, но добрая и весёлая, и Ангелина – довольно серьёзная дама на несколько лет старше, страдающая алкоголизмом. С Анькой разошлись из-за каких-то пустяков, разосрались в труху из-за ерунды. С Гелей вышло иначе – она к Насте испытывала нездоровую тягу. Правда, теперь причина была более понятна – скорее всего, у Ангелины было подобное одиночество, и та забивала его, как могла. Жаль, что сама Настя это так поздно поняла.
Она ещё какое-то время тихо сидела на диване, прокручивала в голове прошлое. Посмотрела на открытый ноутбук, только сейчас осознала, что так и не взглянула на то, что именно там запущено. И когда дошла до открытой фотографии с подписью «Вика, найдись» от Ангелины… где-то глубоко внутри у девушки что-то кольнуло, появилось какое-то сомнение. Почему эта Вика ей так знакома, но в то же время будто бы где-то далеко в прошлом? Совсем-совсем отголоски, будто видела она её целую вечность назад. И не только Вика – но и Ангелина была в этом прошлом. А не тот ли это номер именно той самой Гели? Настя схватилась за телефон, чтобы проверить, уж больно цифры знакомые. И правда. Это он.
Но объявление было дано… два года назад, в октябре. А что было тогда? Настя Жила в Купчино на шестом этаже, квартира с открытым балконом, где курить удобно, работала на оптовом складе оператором, ненавидела всё на свете. С Гелей тогда она уже поссорилась, они и не общались больше. Дальше Настю всё основательно достало, она уволилась и ушла в магазин, переехала на Васильевский остров в однушку на улице Кораблестроителей, чтобы до работы не так далеко было добираться. Но причём тут Вика? Эта мысль не давала девушке покоя. Конечно, её новая инфернальная подруга тоже Вика, но это только совпадение. Хоть и есть в описании оранжевый отблеск в глазах, но на фотографии ничего такого нет – обычная девчонка, рыженькая азиатка, вот и всё. Возможно, на ноутбуке найдётся ещё что-нибудь.
Среди тонны бесполезного мусора и оформленного бреда ничего больше не нашлось. Некоторые истории хоть и забавные, какие-то даже жуткие, но все не имели ничего общего конкретно с этой фотографией и именем «Вика». Настя уже просто из желания хоть что-то понять использовала поиск по картинке. Каково же было её удивление, когда поисковик выдал ей силиконовых кукол. Да, это сто процентов она. На фотографии фрагмент одной из картинок, где кукла сидит с сиськами наружу. Геля что, потеряла свою секс-куклу?! Да это же даже смешно выглядит! И невероятно тупо, только… Настя смотрела на это всё и понимала внутри себя, что здесь что-то не так. Дело не в кукле. Точнее… она никак не могла выразить даже эту мысль. Как будто бы в кукле, но…
Девушка сходила за пивом на кухню, там же села под вытяжкой и закурила, периодически прикладываясь к банке «Невского». Чем больше думала о фотографии куклы, тем больше погружалась в ощущение, что это ей более, чем знакомо. Даже возникло желание написать Ангелине. Как-то, конечно, странно вдруг резко написывать по любому поводу спустя два года молчания. Но Настя не видела другого выхода. Если окажется, что Геля просто нажралась винищем и бухая в сранину полезла писать о пропавшей силиконовой бабе, то это будет пусть и максимально нелепо, но хотя бы объяснимо. Пьяная в дрова Ангелина – это совсем не новость. Ну а что, у девки денег хоть жопой жуй, кроме работы никого и ничего, тут только бухать и остаётся. Как и самой Насте. Что-то деньги Гелю счастливой не сделали.
Девушка открыла «Телеграм», отыскала по поиску Гелю, которая так и была названа в контактах. Перед тем, как написать сообщение, выкурила ещё одну сигарету и открыла ещё одну банку пива.
– Привет, я тут как из пизды на лыжах заявилась да, но ты только гля, что мне попалось. Пж скажи что это ты просто бухая написала два года назад и что те прост алкашка в башню ударила. – И отправила фотографию экрана ноутбука с тем самым объявлением.
Ответ пришёл через минуту.
– Внезапно. Да, это я писала, но трезвая. Настя, если ты просто хотела дать о себе знать, что ты существуешь, можно было выбрать способ проще. Я чёрта лысого помню, что там было два года назад.
– Да бля почему эта мордаха кажется мне знакомой?! Слышь ёбаная ты тётя, я знаю что ты важный хуй бумажный, но щас скорчи своё сраное ебало скромнее и просто ответь, те эта Вика с фотки кажется знакомой?!!
– Господи, какое же ты неотёсанное быдло. Не пиши мне больше.
– Ебись ты в рот фифа дохуя из себя. Чё ты чё теперь всё бля не общаешься со смертными типа меня да? Да иди ты нахуй со своими загонами ебло ты сука ватное блять. Больно надо те писать уёбище одноглазое.
Сообщение прочитано, но осталось без ответа. Настя положила телефон экраном вниз на кухонный стол, допила пиво и открыла следом третью бутылку. И закурила ещё раз. Пожалуй, остаётся только дождаться свою страшную серую Вику, у которой и можно будет хоть что-то узнать. Девушка ещё раз перечитала сообщения, подумала «о да, блять, а почему же у меня нет друзей, интересно, да?», сама с собой мрачно усмехнулась. Видимо, обида и на Ангелину была сильна. Да что говорить, Настя злилась на всех и всё. И тут же понимала, что вся её злоба – это защита. Потому что когда ты злой, то не так больно от других людей. А если некому доверять, то потом не будет мучительно после того, как всё общение сойдёт на нет. Но в то же время так невыносимо пребывать в тягостном одиночестве. Но без одиночества… сложно это всё. В итоге после пятой банки и седьмой выкуренной подряд сигареты Настя сначала зашла в туалет – пиво давало о себе знать, а потом уже отправилась спать. Завтра опять на работу, надо бы заснуть пораньше, да какой уж тут сон. В голове мыслей не то, что клубок, даже не рой – там грязный поток. Так в этом мутном потоке девушка и заснула.
Среди ночи она повернулась, сквозь сон поняла, что рядом кто-то есть. И единственная, кто мог быть с ней рядом, это Вика.
– О-о-о, залупка ты моя ненаглядная, я скучала. – Настя открыла один глаз, чтобы посмотреть на Вику.
– Я знаю. Я чувствую, дорогая. Но тебе надо спать, ведь завтра на работу. Отдыхай. Спокойной ночи.
– Ну ты тоже спи, Вик, я… – Она снова обрадовалась до слёз. – Прости…
– Всё хорошо, Настя. Я знаю, как ты скучала. И как ты одинока. Но я тебя не брошу. Ты мне нужна целая и живая. Обо всём завтра. Отдыхай. – Чувствовала исходящее от Насти душевное тепло.
Утро в этот раз по расписанию. Девушка ощутила себя даже более-менее отдохнувшей. Увидела лежащую рядом Вику, убедилась, что ночью это не было сном.
– Настя, и я тоже рада тебя видеть.
– Ой, да… Вик, ну бля, правда. Типа, блять… ай, не знаю даже, как выразить.
– Я всё чувствую, не переживай. – Она встала дымкой сползла с кровати и по полу быстро оказалась на кухне.
– Вик, я тут вчера снова разосралась с бывшей подругой, короче, вот этот ноут, который ты приволокла, там, это самое, фотка какой-то бабы с рыжими волосами и подписью, типа, блять, Вика найдись. А я знала эту бабу, которая объяву подала. И та нихуя не помнит. Но я, блять, как будто, блять, знаю! И нихуя не могу отделаться от этого ощущения. Ну вот вообще. Проснулась и вспомнила. – Настя притопала на кухню. Вика там разлеглась на столе, как обычно. – Ну сдриснуть тебе всё-таки надо, пиздюлинка ты такая.
– Уж кто тут пиздюлинка, а? – Дымчатое существо воплотилось рядом в материальной форме. – Да, меня тоже эта фотография беспокоит. Как будто я знаю, что меня с этой Викой что-то связывает. Но я не понимаю.
– Наверное, те надо сгонять к этой сучаре и спросить у неё лично, а то я хуй знает. – Настя потянулась за кофе. – Кстати, а чей это бук?
– Миши. Того самого бывшего подопечного.
– Бля… – Внутри у Насти аж похолодело от такого. – Ты его… э? да?
– Да, я его Э. – Вика всё прекрасно поняла. – Просто он не испытывал тяги к жизни без моей помощи. А мне такое не надо. Мне надо, чтобы мои ребята были ещё и самостоятельными. Мои ребята должны тянуться к жизни. Да, я в нём ошиблась. Надеюсь, в тебе я не ошиблась, дорогая.
Девушке умирать очень не хотелось.
– Вик, а… если я буду делать что-то не так… ты мне… скажи? Ага? – Настя только сейчас осознала, что Вика – это настоящее чудовище, а не только прикольная инфернальная подруга, захватывающее тело и получающее от этого удовольствие.
– Да не волнуйся ты так. Я в тебя вложила столько сил и получила столько отдачи, что ты должна крупно облажаться, чтобы я захотела вывести тебя из игры. Но учти, да, что если ты потеряешь волю к жизни, то тащить тебя за собой я не буду. Мне проще найти кого-нибудь другого. Пока что я бы не хотела с тобой шутить. Ты мне нравишься. Особенно когда плачешь.
От таких слов Настя аж пакетики с кофе выронила. Для неё слёзы были чем-то очень интимным и запретным, а тут Вика на них прямо указала!
– Вик… ты… не будешь же меня убивать из-за того, что я плачу, да?
– Конечно нет. – Она уловила настроение девушки, поэтому подошла к ней и нелепо, криво, но обняла, утешила как могла. – Чувствую, что тебе этого не хватает. Не надо волноваться.
– Плакать стыдно… – Насте почему-то и в глаза Вике посмотреть было неловко.
– Это не твои мысли, это тебе навязали. Мама. И бабка. Которую ты в восемнадцать угомонила крепкой пощёчиной. Удар был хорош. И молчание такое воцарилось тогда. Как все поняли, что достали тебя окончательно. Но я больше тебе не скажу. Глубоко. А я глубоко не могу посмотреть, пока хорошенько не пообедаю. Глубоко требует сил.
– Вик… Да знаешь, не надо мне это глубоко. Просто… приходи почаще, хорошо?
– Хорошо, дорогая.
Настя чуть-чуть успокоилась, но достаточно, чтобы уже мочь растворить себе кофе в пакетиках.
– Те самой чё сделать, кофе или чай?
– Когда я рядом с тобой, то мне больше нравится кофе в пакетиках. Но только потому, что это нравится тебе. И я чувствую твою нужду в ком-то рядом. Я чувствую и твоё одиночество. И потому могу понять тебя.
– Вик, типа, а у тебя свой вкус есть? Или ты в отрыве от челиков не можешь? Просто… ну, это, ты когда отвердеваешь, как сейчас, то у тебя как с ощущениями? Наверное, как-то хуёво, когда у тебя своих вкусов нет. Ну типа что ты сама больше любишь.
– Я мыслю другими категориями, дорогая. Но… есть у меня одна догадка. Я хочу принять человеческую форму, хочу жить средь бела дня и ходить среди людей. Возможно, когда я пойму, как мне принимать такую форму, то у меня и вкусы появятся. Я буду такая же, как ты.
– Характер только мой не копируй, ага? А то это пизда, а не характер. Бля буду, те не зайдёт.
– Не переживай по этому поводу. Мою любовь к шуткам ничто не переплюнет.