ВОЗВРАЩЕНИЕ
Лифт не работал. Я щелкнул кнопкой еще пару раз, и она запала.
Расшатанные ржавые перила со скрежетом дрогнули от моего прикосновения. Я одернул руку, они замолчали. Пахло сыростью. На ступеньках лежала осыпавшаяся со стен краска.
Все слишком заняты, чтобы поддерживать порядок и чистоту.
С верхних этажей доносился чей-то плач, который становился все громче и громче по мере того, как я поднимался по лестнице. Вскоре послышались голоса, но разобрать слов было нельзя – только третий этаж, а мне нужен пятый. Источники всех звуков, скорее всего, находились именно там.
Женщина в засаленном домашнем халате судорожно плакала в объятиях невысокой старушки. Ярко-красный маникюр первой резко выделялся на фоне блеклых тонов одежды, собравшихся здесь людей, и лестничной площадки в целом. Несколько человек рядом о чем-то тихо переговаривались, бросали взгляды на приоткрытую дверь одной из квартир.
Лысый мужчина уставился на мой чемодан.
Я пожал руку мрачному полицейскому, стоящему на входе, помедлил секунду и переступил через порог.
На этот вызов приезжать мне не хотелось.
Старый паркет плохо освещенного коридора отзывался протяжным скрипом на каждый мой шаг. За спиной – женщина задыхалась в непрекращающемся плаче, впереди – следователь, Андрей Кривин, замер в ожидании у распахнутой двери ванной комнаты.
На месте преступления мы друг друга никак не приветствовали. Плохая примета.
– Так-с… Жертвы: двое мальчиков восьми и десяти лет. Вероятно, убиты отчимом. Один задушен, второй зарезан кухонным ножом. Причины пока неизвестны. Мать не может и двух слов связать, отчима поймали, но он в усмерть пьяный. Весь в кровище, нож зачем-то с собой утащил… Так что… То ли «белочку» поймал, то ли хрен его знает, – Кривин устало выдохнул и сел на заранее приготовленную табуретку. – В принципе, все и так ясно. Давай по-быстрому разберемся тут…
– Разберемся, – повторил я и вошел в крохотную ванную комнату.
Облупленный кафель на стенах, по углам потолка свисала паутина, улавливался едкий запах канализации. Под раковиной на спине находилось тело первого мальчика: зеленая футболка с персонажем из неизвестного мультфильма, бежевые шорты до колен, обувь отсутствовала, голова повернута набок, рот открыт, на шее овальные кровоподтеки и ссадины. Тело второго лежало в ванной: голый торс, черные шорты, обуви так же не было, горло, грудь и живот покрывали множественные колотые раны, под левым глазом виднелся кровоподтек, которому не больше трех дней. Оба светловолосые, примерно одного возраста.
Как же мне не хотелось сюда ехать…
– Где криминалист? – я перевел взгляд на Кривина. Вид у него был несколько болезненный: черные круги под глазами, впалые щеки с заметной темной щетиной и крайне тяжелое дыхание. Несмотря на прохладу в помещении, на его лбу выступил пот.
– Фотографии сделал и вышел. Без него справимся.
– Ты когда в последний раз отдыхал?
– Да это простуда… Наверно. Зараза, не вовремя, – нахмурив брови, он достал из внутреннего кармана пиджака ручку. Щелчок – она готова к работе.
– Ну да, а в другое время она была бы кстати, – я усмехнулся.
– Да ну тебя. Давай уже к делу, – Кривин махнул на меня рукой.
Раскрытый чемодан я положил на пол и вытянул две белые медицинские перчатки.
– Получается, что отчим задушил одного и здесь же зарезал второго? И как так вышло? – не так часто двойное убийство совершают настолько разными способами.
– Вот протрезвеет, и спросим, – Кривин усиленно тер правый глаз. Ему будто было все равно. Меня начинала злить его рассеянность и некое пренебрежение.
Я присел на корточки у тела задушенного мальчика и повернул его голову так, чтобы лучше рассмотреть шею: совсем небольшой овал кровоподтека с левой стороны, а с правой – четыре тонкие царапины под углом нижней челюсти. Такие отметины мужская рука вряд ли могла оставить. Здесь скорее была маленькая женская с заостренным маникюром.
– Та, что плачет у квартиры – их мать? – я осторожно шагнул к ванной.
– Да, а что?
– Душить могла она.
– Уверен?
Его безразличный тон окончательно меня взбесил:
– Да что с тобой не так?! Очнись! Почему она вообще еще там стоит?
– Я… Да, расклеился я, – Кривин вытер рукавом рубашки пот со лба и встрепенулся. – Иванчук! Иванчук!
Бас следователя раскатился по квартире. Входная дверь открылась, и в нее просунулась голова полицейского.
– Гражданка Квасова теперь подозреваемая. И не церемонься с ней, если что, – вновь пробасил Кривин.
Иванчук кивнул и исчез за закрытой дверью. Сразу же раздался истеричный женский визг вперемешку с плачем и невнятной речью.
– Мда… Пожалуй, возьму больничный, – вздохнул Кривин. – Давай уже протокол начнем.
Я кивнул и приступил к своей стандартной работе.
Понятые расписались, тела мальчиков забрали в морг.
Я сел на скамейку у парадной рядом со следователем, чемодан поставил себе в ноги.
– Будешь? – он протянул мне пачку сигарет «Клауд».
Я отрицательно мотнул головой. Терпеть их не мог.
Кривин пожал плечами, чиркнул спичкой и закурил. В воздухе запахло эвкалиптом, а следователь выпустил светло-зеленый клуб дыма.
– Знаешь, – начал он, – а ведь этого могло и не случиться. Соседи сказали, что вызывали и участкового, и в органы опеки пытались достучаться, но толку никакого. Мальчишек-то постоянно били, причем, говорят, что оба родителя. Отчим до потери сознания напивался, а мать, походу, с головой не дружила.
Кривин закашлялся и потушил сигарету об асфальт. Окурок полетел в мусорный бак.
– Не могу че-то я их курить в последнее время. Прям поперек горла дым проклятый… – он глубоко вдохнул. – Короче, разбирательств будет… Тьма. А ведь среагируй участковый нормально или органы опеки…
Я молчал. Мне приходилось сталкиваться порой с такими изощренными и извращенными убийствами, что в голове не сразу укладывалось, что человек на такое способен. Однако эмоций особых это никогда не вызывало. Удивление – не больше. Но детская насильственная смерть всегда оставляла во мне какой-то след. Каждый раз. Они ведь и сопротивления никакого дать не могут, просто кричат.
Жизнь обрывалась в самом начале, не успев толком начаться.
Мать задушила первого, а отчим нанес семнадцать колотых ран по всему маленькому тельцу второго. Семнадцать…
– Ну что, ты едешь? – Кривин хлопнул меня по плечу.
– Да, конечно, – отгоняя дурные мысли, я последовал за ним.
Дежурство близилось к концу. Впереди меня ждали выходные, шанс разгрузиться и забыться хотя бы на время.
Дверь я закрыл на три замка и, не включая свет, прислонился к ней спиной. Наконец-то дом. Тишина и покой.
В абсолютной темноте квартиры бродил ненавязчивый запах хвои – ароматические палочки жглись в моей обители ежедневно. Мне нравилось переступать порог и чувствовать смену обстановки, это помогало отвлекаться от того, что происходило вне этих стен.
Я скинул кеды, положил ключи на тумбочку и заглянул в комнату. Сквозь неплотно задернутые шторы пробивался свет и тонкой полоской ложился на модель человеческого скелета, безмолвно стоявшего в дальнем углу.
– Привет, Варь.
Радостный оскал в ответ.
– Извини, я в душ и спать. Завтра поболтаем, – сегодня мне хотелось только одного – сна. Долгого и крепкого.
Молчание.
– Не обижайся… Двое мальчишек было. Ты же понимаешь…
Глазницы наполнились грустью.
– Спасибо, ты лучшая, – едва волоча ноги, я добрел до ванной комнаты.
Горячая вода забрала остатки моих сил.
Под боком, что было сил, вибрировал телефон. Не желая окончательно выходить из сна, я перекатился на другую сторону кровати. Еще пара секунд, и он умолк. Сколько сейчас времени, и кто мог звонить, меня не интересовало – выходной есть выходной. Даже Артем и Ева потерпят еще пару часиков.
Не прошло и минуты, как мочевой пузырь возопил о нужде. Блеск. Долго терпеть не получилось, поэтому пришлось шаркать в туалет.
Сон улетучился.
– Доброе утро, – вернувшись в комнату, я поприветствовал Варю и рухнул спиной на кровать. Спешить было некуда, планов особых на день не имелось: зайти в любимую булочную, прогуляться по центру, посидеть на набережной… Может, что-нибудь еще придумается по ходу дела.
Телефон провибрировал три раза и затих. Дотянувшись до него, я смахнул пальцем блокировку с экрана: один пропущенный вызов и одно новое сообщение от Стычко – коллеги-судмедэксперта, который заступил на дежурство после меня. Интересно.
«Утром вызов был. Опять труп с рвотой и клаудовской сигаретой, а эти фургонщики через пару минут приехали и нас отозвали».
Пятый случай уже…
Укоризненный взгляд от Вари.
– Да, ты права. О работе нужно думать на работе, – я с ней был полностью согласен. – Надо бы проветриться!
В глазницах вспыхнул вопрос.
– Ненадолго я… Обещал же, что поболтаем.
Невский проспект оказался чересчур оживленным даже для начала июля – самого разгара белых ночей. Благо, что булочная, в которую я обычно заходил, находилась совсем недалеко от метро.
Завернуть с Невского на небольшую улочку, пройти пару домов и за еще одним поворотом расположилась она – та самая Булочная. Не слишком большая и не слишком маленькая, она никогда не была набита кучей людей, но и никогда не пустовала, персонал вежливый, но не навязчивый… Казалось, что здесь во всем соблюдается золотая середина.
Массивная дверь с легкостью поддалась на толчок ладонью, а мелодичный звон «музыки ветра», неизменно висящей над входом, растворился в галдеже посетителей.
– А можно с собой?
– Вообще-то, я тут стояла…
– Лена, я заняла здесь!
– Как закончились? Совсем?
– А что тут у вас самое вкусное?
Небольшая очередь тянулась мимо витрины с пирожными, тортиками и булочками, от разнообразия которых у посетителей разбегались глаза. Исключением, наверное, были такие завсегдатаи, как я. Невольную улыбку вызвала светловолосая девочка лет пяти с длинными кудрями, прильнувшая к стеклу, что запотевало от каждого ее выдоха. Взглядом голодного хищника ребенок сверлил кусочек «Медовика» на белом блюдце и был готов буквально броситься на него…
– Добрый день! Что будете заказывать?
Я вздрогнул, несмотря на приятный и мягкий голос. Из-за прилавка мне улыбалась девушка с пепельными волосами, поблескивающим пирсингом в носу и недоумением в серых глазах.
Тонкие губы, тонкая изящная шея, тонкие запястья.
На бейдже выгравировано золотистыми буквами далеко не современное имя – Зина. Раньше я ее не замечал. Новенькая.
В списке вещей, которые мне не нравились, перемены входили в первую десятку – восьмое место. Но провалы в памяти я не любил больше – почетное третье место. Они могли говорить только об одном…
– С вами все в порядке?
– Да… наверное… Простите, мне черный кофе, – после невнятного бормотания я выдавил из себя кислую улыбку.
– Что-нибудь еще? Булочки с корицей только-только испекли!
Предложения от продавцов-консультантов и кассиров – седьмое место.
– Нет, спасибо.
– Вам с собой или здесь?
– Здесь, – я расплатился и сел за дальний столик так, чтобы полностью видеть помещение. Плетеное кресло еле слышно скрипнуло, призывая откинуться на спинку, расслабиться и забыть на время обо всем на свете и даже о крошечном провале в памяти… Так я и сделал, немного отпив из матово-черной чашки. Обжигающий терпкий кофе заставил поморщиться. То, что нужно.
Тихонько завибрировал телефон в кармане – сообщение от Артема. Не звонок, а значит, ничего срочного. Вспомнив, что он сегодня на дежурстве и, скорее всего, прислал историю, неуместную к столу, я решил прочитать ее в более подходящей обстановке.
Посетителей заметно прибавилось, и создавалась та атмосфера, за которой я сюда заходил: не яркое, но и не тусклое освещение, довольные лица, частое жужжание кофемашины и воздух, пропитанный некой беззаботностью, наполненный приятными ароматами горячей выпечки и свежемолотых зерен. Идеальное сочетание, чтобы отправить мысли за пределы досягаемости. Ни до одной не дотянуться. Да, я был не в восторге от скопления людей, но это место стало исключением. Звуки постепенно смешивались в единый не напрягающий фон, глаза фокусировались на невидимой точке в пространстве, и, кажется, я даже забывал дышать.
– А тебе не кажется странным, что они уже пятое тело забирают? – Голос бесцеремонно ворвался в голову.
Рука, которой я потянулся за чашкой, предательски дрогнула. Пятнадцать дней мысли принадлежали только мне, и вот опять…
– Ты и сам знаешь ответ, – я почти не шевелил губами.
– Надо же было с чего-то начать разговор.
– Не лучший выбор.
– Все-то тебе не так. Опять не выспался? Меньше бы пил всякую дрянь…
Я нервно вздохнул и потер виски – возвращение Голоса мало радовало. Его псевдозабота тем более.
– Не сейчас, – я мотнул головой.
– Как хочешь. На плакаты посмотри, что ли… – как бы невзначай бросил Голос и замолк.
Сделав глоток стремительно остывающего кофе, я обвел взглядом стены, усеянные ретро-плакатами и, остановившись на одном из них, затарабанил пальцами по столу. Изображение стиляги из 60-х, курящего на капоте желтого автомобиля, вернуло утреннюю мысль о «Клауд»: что, если причина смерти кроется все-таки в сигаретах?
Во всех пяти случаях рядом с погибшим была обнаружена рвотная масса нехарактерного болотного цвета, а чуть поодаль – истлевший окурок сигареты «Клауд». Один раз – совпадение, два – случайность, а вот пять – закономерность. Вскрытие бы прояснило ситуацию, но не успевал я даже перчатки надеть, как появлялись двое в гражданском, звонили Анатолию Борисовичу – начальнику следственного управления – и он нас отзывал. Говорил, чтобы без разговоров собирались и ехали обратно. Какие разговоры-то с начальником… Потом выяснилось, что прикатывали эти «гражданские» на белом фургоне без номеров и каких-либо опознавательных знаков вообще. Выглядело, конечно, это весьма сомнительно. Особенно, если учесть тот факт, что отзывать работающую группу с места происшествия – означало рисковать своим креслом. Анатолия Борисовича ведь могли и самого заподозрить… Скорее всего приказ шел откуда-то сверху, но это не умаляло странностей ситуации.
Возвращаясь к телам… По большей части мне было до лампочки кто, зачем и куда их увозит, и без них хватало забот, но… Это вечное «но».
Отравление?
Может, есть связь? Если отравление являлось намеренным, то это уже убийство, и дело приняло бы интересный поворот. Но нет тела – нет дела…
– Ха-ха! Да ладно? Ну и как она? – мужчина за соседним столиком, громко гоготнув, прервал мои размышления. Я взглянул на раздражителя.
Излишне упитанный, коротко стриженый, с двумя подбородками, он с любопытством слушал щуплого паренька, что-то робко рассказывающего, и периодически награждал того одобрительным гоготом. Его похожие на жирных личинок-переростков пальцы ухватились за белую чашку с горячим капучино, которую только что принесла официантка.
Если приложить достаточно силы к затылку толстяка, то его лицо разобьет хрупкую керамическую чашку. Вероятен ожог первой степени, возможно проникающее ранение одного или обоих глаз осколками, в дальнейшем с частичной или полной потерей зрения. Как повезет.
– Я разглядел, – о жуткая минута! –
Толпу нагих дерущихся людей,
В болоте смрадном завывавших люто,
Что с кровожадной дикостью зверей,
Ощерясь, друг на друга нападали
И отгрызали мясо от костей…
Я терпеливо дождался, пока Голос закончит цитирование, влил в себя остатки кофе и, шумно отодвинувшись от стола, направился к выходу. Гневу в моей жизни больше не было места, но за мысли о нем, я себя не осуждал, а периодические вспышки агрессии старался подавлять. Получалось не всегда.
– Хорошего дня! – попрощался со мной кто-то из персонала, а вместе с ним и «музыка ветра» зазвенела над распахнутой дверью.
Такой ли он будет хороший?
Я влился в поток людской массы Невского проспекта и двинулся к следующей на сегодня цели, надеясь, что еще есть шанс приятно провести остаток первого выходного.
Несколько минут, и поворот на Большую Морскую привел меня к арке перед Дворцовой площадью. Успешно миновав промоутера в костюме зайца, раздающего листовки, я замедлил шаг и остановился в тени.
Что-то было не так.
Туристы с фотоаппаратами на шеях глазели на все подряд, продавцы сувениров наперебой зазывали купить именно их товар, улыбчивая молодежь что-то громко обсуждала… В животе проснулось ноющее чувство тревоги. Участилось сердцебиение, сдавило виски – плохой знак.
– Ага! Ты водишь! – мимо пробежала взъерошенная коротко стриженая девочка лет семи, звонко засмеялась и показала язык такому же лохматому мальчишке, что был постарше.
– Детская безмятежность, нам бы ее сейчас, да? – с ноткой грусти произнес Голос.
– Мне. Да, было бы неплохо…
– Ты разве не узнаешь их? – он подтолкнул меня к осознанию происходящего.
Дети тем временем резво носились вокруг группы азиатов, которые будто их не замечали. В какой-то момент мальчишка остановился завязать шнурок, а девочка продолжила бежать и врезалась в неведомо откуда возникшего школьника. Выражение его лица и ухмылки дружков говорили сами за себя – носитель огромного портфеля не привык спускать с рук такую «дерзость».
– Ты знаешь, что будет дальше. Необязательно смотреть… – Голосу не нравилось, что я каждый раз упрямо наблюдал за отрывками из своего прошлого. Он считал, что это только вредит мне. Может, правда была на его стороне, но я и слушать ничего не хотел.
Моргнуть сейчас – означало развеять галлюцинацию. Оставалось только стиснуть зубы и вообще забыть, что такое «моргать».
Не медля, школьник толкнул девочку с такой силой, что та упала и свернулась калачиком, увидев замах ногой. Удар пришелся точно в живот.
– Крис!!! – крик тонул в слезах плачущего ребенка.
Реакция мальчишки была моментальной. С завязанными шнурками он без разговоров кинулся на школьника и сбил его с ног.
Я всегда плевал на то, кто прав, а кто виноват – мою сестру никто не смел обижать. Каким-то чудом до драки никогда не доходило, и всегда хватало только слов, но сейчас – другое дело. Увидев на земле плачущую сестру и самоутверждающегося перед дружками ублюдка, во мне, двенадцатилетнем мальчишке, что-то щелкнуло, перевернулось, и перед глазами на долю секунды проскочила белая пелена.
Я не особо знал, как бить и когда нужно остановиться, но сжал кулак и ударил, насколько хватило сил. Костяшки вспыхнули болью, которую перекрыла внезапно охватившая меня эйфория. Странное чувство. Такое же всепоглощающее, как и ярость, но приносящее наслаждение и новую пелену перед глазами. Школьник явно не ожидал такого поворота, заскулил и, сбиваясь, что-то начал лепетать…
– Заткнись! – окончательно потеряв контроль над собой и не понимая, что делаю, я занес руку еще раз. Удар вышел сильнее и точнее. Хлынувшая из разбитого носа кровь заливала щеки школьника и смешивалась с его слезами. Мне хотелось еще. Страх и боль соперника лишь раззадоривали. Бесконтрольное состояние…
– Крис! Не надо! Хватит! – просьбу испуганной сестры я услышал, но проигнорировал…
– Мужчина, с вами все в порядке? Мужчина!
Я часто заморгал. Рядом со мной стояла женщина средних лет и тормошила за плечо.
Галлюцинация исчезла.
Но в памяти все продолжилось: еще два удара, затем отец подбежал и стащил меня за шкирку, а глаза сестры были полны страха и восхищения.
– Мужчина! Да ответьте же! – женщина забеспокоилась не на шутку. Несколько человек оглянулись, двое замедлили шаг. Хоть я и жил в Питере с самого рождения, но отзывчивость его жителей не переставала меня удивлять.
– Все хорошо, спасибо… Просто задумался, – выдавил я из себя.
– Вы уверены? Вы что-то бормотали!
– Мысли вслух, – я попытался улыбнуться.
Женщина с недоверием посмотрела на меня, отпустила плечо и, оглянувшись пару раз, ушла.
Наконец-то биение сердца вернулось к нормальному ритму, боль отпустила виски.
– Не надоело? – в интонации Голоса улавливалось осуждение.
– Нет, – я достал из рюкзака блистер с небольшими белыми таблетками, выдавил две на ладонь и, закинув голову назад, проглотил их.
Стоило мне выйти на Дворцовую площадь, как я сразу услышал, а затем и увидел уличного музыканта – мужчина лет тридцати с темными волосами до плеч, в черной футболке и куче кожаных браслетов на руках. Расположившись рядом с Александровской колонной, он настраивал аппаратуру, а в это время вокруг него постепенно собирался народ, и как это обычно и бывает летом, многие садились или даже ложились прямо на прогретую солнцем плитку. Отличная возможность отвлечься и переключиться с воспоминаний на более позитивную волну.
– Раз… Раз… – мужчина проверил исправность микрофона. – Рад всех вас видеть в этот прекрасный день!
Я бы мог поспорить.
Люди зааплодировали и поприветствовали его в ответ.
– Ну-с, не будем тянуть!
Я выбрал место поодаль, кинул рюкзак под голову и лег, растворяясь в словах знакомой песни.
Сколько лет прошло, всё о том же гудят провода,
Всё того же ждут самолёты,
Девочка с глазами из самого синего льда
Тает под огнём пулемёта.
Должен же растаять хоть кто-то…
Приятное тепло от солнца мягко окутало меня, забирая всякую плохую мысль, что сидела в мозгу, а легкий ветерок сдувал остатки негатива. Где-то в небе попыталась заявить о себе чайка, но ее крик вытеснил припев.
Скоро рассвет, выхода нет, ключ поверни и полетели,
Нужно вписать в чью-то тетрадь
Кровью, как в метрополитене.
Выхода нет, выхода нет…
– Привет! Можно я тут сяду?
Я нехотя открыл глаза: на меня внимательно смотрела невысокая девушка азиатской внешности с черной косой до пояса. Ее желтая доходящая почти до колен футболка с названием популярной рок-группы, скрывала остальную одежду.
Где-то мы расстались, не помню в каких городах,
Словно это было похмелье.
Через мои песни идут и идут поезда,
Исчезая в тёмном тоннеле.
Лишь бы мы проснулись в одной постели…
– Садись, – сухо ответил я, скрестил руки на груди и перевел взгляд с ее кислотно-красных кед на ангела, возвышающегося на Александровской колонне. Девушка, не стесняясь, села рядом и принялась крутить в руке сигарету «Клауд».
Карие глаза, большая родинка на шее справа, вздернутая верхняя губа.
Я покосился на ее бледные обнажившиеся ноги, заметил край джинсовых шорт и вновь уставился на ангела, размышляя о том, свидетелем каких событий он стал не по своей воле. Одна блокада чего стоила…
– А девчонка ничего. Может, отвлечешься? – предложил Голос.
– Отстань, – недовольно пробормотал я.
– Извини, что? – девушка удивленно на меня посмотрела.
– Что тебе нужно? – игнорируя ее вопрос, я довольно резко задал свой. Настроение портилось.
Скоро рассвет, выхода нет, ключ поверни и полетели,
Нужно вписать в чью-то тетрадь
Кровью, как в метрополитене.
Выхода нет, выхода нет…
– Просто поболтать хотела…
Попытки заговорить или познакомиться – шестое место.
– Не в духе, – я закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.
– Как грубо, – с усмешкой произнес Голос.
Сколько лет пройдёт, всё о том же гудеть проводам,
Всё того же ждать самолётам,
Девочка с глазами из самого синего льда
Тает под огнём пулемёта.
Лишь бы мы проснулись с тобой в одной постели…
Щелчок зажигалки. Запах клубники.
Бинго. Клубника – четвертое место. Жизнь порой удивляет чередой невероятных совпадений и далеко не всегда с хорошей стороны.
– С кем ты разговариваешь?
Я цокнул языком. Девушка все еще была на месте и выдыхала густые клубы красного дыма. С появлением «Клауд» люди буквально помешались на них. И не мудрено: они помогали избавиться от зависимости, которую вызывали обычные сигареты, не содержали смол и никотина, к тому же фильтры разлагались всего-то за год. Плюс ко всему – бессчетное количество вкусов и дым любого цвета, какой только душа пожелает. Секретов производства и полный состав сигарет компания, конечно же, не раскрывала, чем привлекала к себе немало ненужного внимания, но подавляющее большинство будто не замечала этого. Со временем ажиотаж поутих, однако, курить «Клауд» меньше не стали.
На мой взгляд, уж слишком хорошо получалось. Столько плюсов и ни одного минуса? Курил я не часто, но все-таки предпочитал обычные сигареты.
– Не с тобой, – огрызнулся я, поднялся и, закинув рюкзак на плечо, направился к набережной.
Нева… Ее черные воды притягивали незаметно: сначала наблюдаешь за теплоходами и катерами, затем провожаешь глазами одну из десятков чаек, что кружат близ берега, и вот твой взгляд на какие-то доли секунды соприкасается с рекой. С этого момента ты ее пленник, и она вольна делать с тобой все, что пожелает: вдохновить, поселить в сердце тоску или порадовать мимолетным воспоминанием – на каждого у нее свой план. Но проходит немного времени, и в голове остается только шум воды, будто она вымывает все до единой мысли. Рано или поздно в этом нуждается каждый.
Я сидел на каменной плите одного из спусков к Неве.
Всего в паре сантиметров над поверхностью воды болтались мои кеды. Тело слегка раскачивалось в такт небольшим волнам, которые плескались о берег, попадая иногда на меня брызгами, а влажный воздух освежал как легкие, так и голову, избавляя от ненужного хлама внутри.
Отвлекло меня карканье двух весьма крупных воронов, вышагивающих неподалеку. Как только я на них взглянул, они замолкли, остановились, словно и дожидались моего внимания.
Когда-то в детстве мы с Артемом узнали, что во́рон и воро́на – это не самец и самка, а разные птицы, и на ближайшем уроке биологии попросили учительницу рассказать чем же они отличаются. Оказалось, что с ними можно спутать еще и грача. Но во́рон – самый крупный из них, отличался не только размером тела, но и массивным клювом с немного заходящим на него оперением, и раскрывающимся во время полет клиновидным хвостом…
Данные представители своего вида были самым крупными из всех, которых мне доводилось видеть. В городах ворон – не частый гость. Эта умная птица предпочитает селиться вдали от человека.
– Привет, – я не шевелился, боясь их спугнуть. – Какими судьбами?
Неотрывно смотря на меня, они приблизились на три шага друг за другом.
– Знал бы, то прихватил чего-нибудь вкусненького. Извините уж.
В два прыжка вороны подобрались ко мне почти вплотную – протяни руку, да дотронься – но я соблюдал осторожность и продолжал сидеть неподвижно. Вдруг они расправили крылья, каркнули и, стукнув по разу клювами у моей ноги, улетели.
– Уж больно они здоровые, – Голос тоже удивился их размеру.
– Может из цирка? – я следил за их полетом над Невой, пока они не исчезли за мостом.
– Может…
Мимо неспешно прогудел теплоход с рекламным плакатом на боку, с которого подмигивала и выдыхала бирюзовый дым рыжеволосая девушка. Чуть выше пестрила надпись:
«Будь ярким! Выбирай любой цвет под любой вкус!»
– Оригинально, ничего не скажешь… Бездари, – заворчал Голос. Ему с самого начала не нравилась чересчур активная пропаганда нового продукта.
Девятое место.
Реклама ловила повсюду: телевидение, интернет, баннеры, постеры, фестивали, промоутеры-распространители… Это было за гранью добра и зла.
– Мог бы привыкнуть, – я со вздохом встал и поплелся в сторону метро. Напиться – это единственное, чего мне хотелось после провалившихся попыток расслабиться и насладиться хоть чем-то.
ИНЦИДЕНТ
– Осторожно, двери закрываются.
Поезд устало скрипнул колесами и погрузился во мрак туннеля. Я прислонился к стене вагона, поглядывая в книжицу, которую с увлечением читала женщина рядом.
«…– Юлиана, держись от меня подальше! Я не тот, кто тебе нужен, – шепчет Вайт.
Что? Почему? Ведь это решать мне, а не ему. И хмурюсь не в силах поверить.
– Дыши, Юлиана, дыши. Я сейчас поставлю тебя на ноги и отпущу, – говорит он тихо и отодвигает меня.
Всплеск адреналина, вызванный моим невероятным спасением или близостью Лориана Вайта, проходит, я чувствую одурманивающую слабость и беззащитность. «Нет!» – кричит моя душа, когда он отстраняет меня. Он держит меня на расстоянии и внимательно следит за моей реакцией. В голове лишь одна мысль: я дала ему понять, что жду поцелуя, а он не стал меня целовать. Я ему совершенно точно не нужна. У меня был шанс, когда он позвал меня на чашечку кофе…»
– Может, прекратишь это читать? – в спокойствии Голоса прослеживалась заслуженная претензия. Я отвел взгляд. Не потому что он попросил, нет, скорее потому, что терпеть не мог такого рода произведения. О данном любовном романе я знал не понаслышке: поверхностное графоманство, основанное на другом поверхностном графоманстве. Лучшего нетонущего в воде материала и не придумать.
Тем временем поезд прибыл на «Садовую», и людей в вагоне только прибавилось.
Люди – первое место.
Воздух неумолимо терял свежесть, становилось душно, и я в надежде посмотрел на окна: все до единого закрыты. Час пик – не самое лучшее время для поездок на метро.
Четыре минуты почти бескислородной пытки и наконец-то «Звенигородская». Я с трудом выбрался из вагона и торопливо зашагал к переходу на «Пушкинскую», краем глаза отметив кучку работников метрополитена и полицейских. Кого-то, судя по звукам, обильно и беспрерывно рвало. Зеваки вокруг озабоченно галдели, постепенно отходя все дальше и дальше от бедолаги.
Пока он жив – он мне не интересен.
Я проскочил мимо и, спустя пару минут, занял единственное свободное место в последнем – по традиции – вагоне.
– Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – «Владимирская».
С каждой остановкой пассажиров становилось все меньше, а простора все больше. Наконец-то дышалось легко. Ненавязчиво рассматривая людей, я прикидывал, откуда и куда они могут ехать, чем занимаются, что любят… Это помогало отвлечься, убить время, а заодно не дать мозгу покрыться пылью на выходных. Работы хоть и было немало, но ничего сложного и требующего особого внимания давно не подворачивалось. Однако, случаи с вмешательством кого-то «сверху», когда тела забирали при лучшем раскладе из-под носа, не покидали голову. Заполучить бы хоть одно…
Хихиканье справа от меня оборвало едва успевшую начаться мысль. В темном окне напротив я разглядел отражения двух смеющихся девиц. Сидели они справа от меня.
Блондинка с кудрями ниже плеч и шатенка с каре. У обеих кофточки с излишне глубоким декольте, вызывающий макияж и приторные духи. Вульгарщина.
Объектом их веселья оказался старик, что находился напротив.От гуляющего по вагону сквозняка страницы газеты, которую он упорно читал в полном развороте, трепыхались и никак не хотели успокаиваться. Судя по багровеющему лицу и гуляющей из стороны в сторону челюсти, его это весьма злило. А девиц рядом со мной, наоборот – забавляло. Заметив, что я за ними наблюдаю, они сделали серьезный вид и отвернулись, а мое внимание привлек другой персонаж – молодой парень-курьер в спортивном костюме и с огромной термосумкой в ногах. Скрестив руки на груди, он что-то бормотал и непрерывно ерзал, при этом закидывая голову назад; из-под надвинутой на нос кепки виднелась неестественно бледная кожа и стекающая изо рта слюна. В конце концов курьер нервно схватил сумку, выкрикнув: «ХА!», отправился к дальним дверям и прислонился спиной к тем, что не открываются на станциях. Еще одно его изречение поглотил шум разогнавшегося поезда, после чего он сполз на пол, опустил голову вниз и замер.
– Для городского сумасшедшего это перебор, – отметил Голос.
– Под кайфом, – равнодушно буркнул я, согласившись с тем, что на работу вряд ли взяли бы психически нездорового человека.
– А я вот не уверен.
Предпоследняя станция.
– Уважаемые пассажиры, во избежание травм, держитесь за поручни.
Двери, напротив которых сидел курьер, почти закрылись, когда между ними протиснулась женщина лет сорока с потертым пакетом в руках. Она кинула беглый взгляд на немногочисленных пассажиров и, перекрикивая грохот колес, начала:
– Добрый день! Предлагаю вашему вниманию уникальный продукт…
Но договорить торговке не удалось. Курьер, на которого она почему-то не обратила внимания, поднял голову и с неестественной для человека прытью бросился на нее, сразу же повалив на пол. Внезапно сложившаяся ситуация застала всех врасплох. Первым очнулся мужчина, сидящий ближе всех, но когда он вскочил, чтобы помочь – пронзительный женский визг резанул по ушам.
Я лишь поморщился, продолжая следить за каждым действием курьера: резко закинул голову назад – слетела кепка, раскрыл рот насколько мог широко – булькающий хрип услышал, кажется, весь вагон, впился зубами в шею торговки – крик наполнился болью. Курьер, сомкнув челюсти, мотал головой из стороны в сторону.
Бешеный пес.
Одна секунда, две, три – вытягивая сухожилия, он выдрал кусок плоти и с открытым ртом принялся его жевать. Кровь из разорванной артерии заливала дергающуюся торговку, пропитывала ее серое платье и собиралась на полу. Женщины завизжали, кто-то выругался, заплакал ребенок. Не желая рисковать, народ дружно ринулся подальше.
Я почувствовал на себе косые взгляды, видимо, из-за моего абсолютного бездействия.
– «Под кафйом»… – передразнил меня Голос. – Что теперь скажешь?
Отличный вопрос. В памяти всплыло дело Морских и Корнова – один из нескольких случаев каннибализма на моей практике. Вспомнилась и фраза первого: «запекли с картошечкой». Следователь, знакомой которого оказалась жертва, взбесился тогда не на шутку и хорошенько отделал обоих «кулинаров». Конечно, инцидент замяли, но по иронии судьбы, через полгода следователь умер, подавившись картофелиной в ресторане.
– Так и будешь сидеть? – Голос явно что-то задумал.
– Что предлагаешь?
Поезд замедлил ход.
– Предлагаю подойти.
Я встал и уверенно направился к курьеру.
– Стой! Что ты делаешь?! – кто-то позади воззвал к благоразумию, но кто-то внутри дергал за рычаги, и я продолжал идти, а когда осталось сделать полшага – замер.
Лужица крови подползала к моим кедам.
Курьер проглотил первый кусок и вгрызся в шею торговки за новым. Увидев меня, он исподлобья кинул хищный взгляд и, не разжимая челюстей, обнажил зубы, словно хотел зарычать.
– Диковато для обычного каннибала, не находишь? – Голос сделал акцент на первом слове.
Он был прав, впрочем, как и в большинстве случаев.
Накинуться на жертву – повалить на землю. Разорвать шею – умертвить. Спокойно утолять голод.
Поезд остановился.
«Уважаемые пассажиры, будьте взаимно вежливы: уступайте места инвалидам, пожилым людям, пассажирам с детьми и беременным женщинам!»
Люди ринулись из открытых дверей, а я все так же стоял.
Лужица крови добралась до моих кед.
Курьер, не отрывая от меня взгляда, продолжал выдирать и жевать новые и новые куски. Я смотрел на него не менее пристально.
Глаза. Белки покраснели от лопнувших сосудов, зрачки сузились в едва видимую точку, передний слой радужной оболочки принял белый цвет.
Рот. От губ во все стороны ползли черные извилистые линии, обнажились не только зубы, но и десна. Губы будто исчезали, превращаясь в тонкие полоски.
Кожа. Бледная донельзя, она натянулась. Прорезались вены.
На человека Это мало походило.
Почему я стою? Дать бы деру отсюда вместе со всеми, а не ждать неизвестно чего. Но ни от одной мышцы в мое теле не было отклика. Знакомое состояние… Походило на сонный паралич, только страх отсутствовал.
– Тебе разве не интересно рассмотреть его? – Голос хорошо знал мои сознательные и подсознательные желания.
– Интересно, – я произнес как можно тише. Но что дальше?
Кто-то позвал на помощь.
– Эй! Руки за голову убрал! На колени, быстро! – держа наготове дубинки, в вагон забежали двое полицейских, махнули мне, мол, убирайся отсюда, и замерли. Они даже не подумали, что я мог быть соучастником.
Совсем молодые. Быть может – первое дежурство? Тогда им крупно не повезло.
Дикий. Так я окрестил это существо, когда оно резко повернулось к стражам порядка, захрипело, брызжа кровавой слюной, и бросилось на одного из них, вытолкнув из дверей на станцию. Полицейский потерял равновесие и упал, пытаясь сбросить с себя Дикого.
– Убери его от меня! Колян! Бей его! Бей!!! – вопль вывел из ступора ошеломленного напарника, и, подскочив, он обрушил дубинку на спину Дикому, но тот не реагировал, продолжая яростно хрипеть и тянуться к шее. Второй, третий удар… Только от четвертого, что пришелся по голове, его тело обмякло и, подергиваясь, свалилось на пол.
– Господи… Кто это? – подошедший машинист неуверенно остановился в двух шагах от того, что совсем недавно было человеком.
– Хрен его знает… Ты че стоишь-то? Живее поезд в депо! – скомандовал ему «Колян», а выглядывающей из-за колонны сотруднице метро крикнул. – Выводите всех и закрывайте на вход и выход.
Говорил он не как юнец. Не как новичок.
– Конечно! – пискнула женщина и убежала, поторапливая немногочисленных людей, рискнувших поглазеть.
– Хорошо, хоть станция конечная. Меньше мороки, – выдохнул первый полицейский, встал на ноги и, отряхнувшись, увидел, что я до сих пор в вагоне. – Ты в порядке?
В последнее время этот вопрос мне слишком часто задавали незнакомые люди. Тенденция не радовала.
– В порядке. Я тоже пойду? – не желая терять больше времени, я решил умолчать о том, что работаю судебно-медицинским экспертом, и поскорее свалить. Контроль над собственным телом вернулся. Организм требовал выпивки.
– Номер свой оставь и иди. Вызовут, если что…
Почему они меня не подозревают? Я стоял так близко.
– Это ни к чему. Пусть идет. Мы все уладим, – по платформе неторопливо шагал высокий мужчина с густой рыжей бородой.
На лице ни одной эмоции, безразличный взгляд, твердая и решительная походка. Ничего примечательного в одежде: серая толстовка, джинсы, кроссовки. Достав из кармана телефон, он, не глядя, несколько раз провел по экрану пальцем и приложил устройство к уху.
– На красной, первая точка. Один Побочный. Нет, не успел.
Вслед за рыжим плавно и спокойно шла невысокая брюнетка.
Такое же спокойное выражение лица, но раздраженный взгляд. Рваные черные джинсы, берцы, синяя обтягивающая футболка, под которой вместо бюстгальтера виднелся топик.
Оценив ситуацию, она цокнула языком и что-то пробормотала.
– А вы еще кто такие? – оба полицейских подошли к незнакомцам.
– У вас приказ, если не ошибаюсь, не препятствовать нам, – рыжий небрежно сунул им черную ксиву, вытащил из-за пояса что-то отдаленно напоминающее пистолет и, ловко зарядив его колбочкой с прозрачной жидкостью, подошел к Дикому. – Че встали? Этого уберите.
Помрачневшие и недовольные полицейские проводили меня до выхода.
Солнце не грело, не светило – его закрыли собой низкие серые тучи. Премерзко заморосил дождь, а поднявшийся ветер то и дело менял его направление. Как ни поверни голову – капли летели прямо в лицо.
Я забежал в парадную как раз, когда начался полноценный ливень.
– Придержите дверь!
Я схватил ручку, ожидая молодую пару, прикрывающую головы рюкзаками.
– Спасибо вам! А то мы ключ от домофона забыли! – поблагодарила девушка.
Молча кивнув и надеясь на окончание «разговора», я три раза клацнул по кнопке вызова лифта. И еще раз.
– Вы же из двадцать пятой? – вдруг спросил парень.
Идеально подстриженный, гладко выбритый. Розовая рубашка застегнута на все пуговицы и заправлена в брюки, но галстука или бабочки не было.
– Ага.
– О! А мы ваши соседи! Напротив живем. Дима. А это Света – моя жена.
Я посмотрел на бодро протянутые руки и, вздохнув, крепко пожал мужскую, а женскую слегка. Искренность их улыбок малость настораживала. Слишком позитивные, они не замечали моего нежелания вести беседу и уж тем более знакомиться.
– Крис.
Лифт тащился с последнего этажа, то и дело останавливаясь. Я нажал на кнопку еще несколько раз.
– Необычное имя! А какое полное, если не секрет? – девушка с любопытством уставилась на меня.
Темные волосы собраны в пучок на затылке. Макияж, как украшения и маникюр, отсутствовал. Белая блузка застегнута на все пуговицы, серая юбка скрывала колени.
– Вот прилипли же! Чего ты церемонишься? – как обычно, Голос резко вклинился в поток мыслей, увеличивая раздражение, но я решил проявить терпимость. День и без того выдался нелегкий.
– Кристофер.
Из лифта, хохоча, вывалилась целая орава подростков. Теперь от домашнего покоя меня отделяли всего четыре этажа в железной ловушке. Я нервно звенел ключами.
– Ой, а оно происходит от имени Христа?
– К сожалению, – мне имя в целом нравилось, но его связь с религией – нет. Спасибо набожным родителям.
– К сожалению? – девушка округлила глаза и всплеснула руками. – Вам очень повезло с именем! Или вы не верующий?
Четвертый этаж. Двери открылись, и я чуть ли не выпрыгнул из лифта. Соседи увязались следом.
– Атеист.
– Бедный… Просто у Вас не было того, кто помог бы прийти к Богу и наставил на путь истинный! – в неожиданной манере заговорил парень.
– Да-да! Вот, держите! Мы вам поможем! – девушка покопалась в рюкзаке и с сияющей улыбкой, дала мне яркую брошюрку. – Почитайте обязательно! Мы готовы быть Вашими проводниками в новую жизнь! Бог ведь везде и всюду! И даже внутри вас с нами!
Фанатики и радикалы не входили в первую десятку, но периодически прорывались в нее. Сейчас они взлетели на второе место, потеснив галлюцинации.
Ключ в замочной скважине. Я развернулся.
– Света? Правильно? Простите, но я прекрасно знаю, что «внутри вас с нами». Работа такая.
– В смысле? Вы психолог?
– Нет. Судмедэксперт. И поверьте мне, что там, – я указал поочередно на их животы, – уж точно нет никакого Бога. Но спасибо за информацию.
Повисла тишина – сигнал зайти в квартиру, захлопнуть дверь и закрыть ее на три замка. Наконец-то дом. Я облегченно выдохнул, скинул кеды и, кинув брошюрку на тумбочку, прошел в комнату. Щелчок выключателя, и загорелась лампочка. На кровать полетел рюкзак.
– Привет, Варь, – она как обычно стояла в углу.
Холодный оскал в ответ.
– Хоть бы раз спросила, как прошел мой день, костяшка ты бездушная! – я сделал вид, что обиделся, швырнул в нее носком и демонстративно ушел на кухню, оставив ее подумать над своим поведением.
Раздражение как рукой сняло, настроение приходило в норму, а Голос услужливо молчал. Как говорится, дома и стены помогают, но полагаться только на них я не собирался, поэтому плеснул в стакан немного темного рома. Первый глоток всегда самый приятный – напиток игриво обжигает горло и разносится по всему телу расслабляющим теплом. Второй – закрепляющий. А вот вместе с третьим в организм проникают щупальца опьянения, и с каждым последующим глотком они все плотнее и плотнее обвиваются вокруг сознания.
Прохладный душ хорошенько взбодрил меня. Я захватил с кухни бутылку рома, бутылку колы, высокий стеклянный стакан и расположился на лоджии. Деревянный столик, раскладной стул-шезлонг и освежающий ветерок из приоткрытого окна отлично вписались в нашу компанию.
После еще нескольких стаканов взгляд слегка затуманился, и потянуло на разговоры. К тому же я ей обещал… Болтливость – не моя черта. Алкоголь же это менял, и язык развязывался, поэтому я предпочитал выпивать один. Варя не в счет.
– Варвара! Надо поболтать! – я в очередной раз смешал напитки, но, сделав глоток, понял, что она сама не придет, и поспешно встал. – Прости-прости! Сейчас все будет!
Пошатываясь и путаясь в собственных ногах, мне удалось доковылять до Вари и повиснуть у нее на плечах.
– Что ж ты такая костлявая? Совсем извела себя этими диетами, – ворчал я, пока тащил ее на лоджию.
Безразличие в глазницах.
– Ладно… Твое дело…
Удовлетворенный оскал.
Я поставил Варю рядом с собой лицом на улицу, распахнул окна и махнул в сторону метро, из которого кучками выходили люди.
– Хм, смотри-ка, станцию открыли.
Вопросительный взгляд.
– Так и быть, расскажу, – я выпил содержимое стакана, незамедлительно его наполнил и вкратце обрисовал сегодняшний инцидент.
Задумчивость в глазницах.
– Вот и я не знаю, что это за хрень, – высунувшись наружу, я смотрел на людей, спешащих домой под проливным дождем, который успел изрядно намочить и меня. Ветер усиливался с каждой минутой, выворачивал зонты в руках прохожих наизнанку и превращал их в бесполезную ношу.
Мою близость к действу в вагоне я не озвучил. Во-первых: мне самому было не ясно, как это так вышло, что тело не поддавалось контролю. Во-вторых: Варя не знала о Голосе, да и мне не хотелось, чтобы она переживала. А вот Голос знал о Варе, но никогда не задавал вопросов и не появлялся в квартире.
– Даже, если тот курьер – каннибал, то это все равно не объясняет настолько дикого поведения. Дикого… Дикий… – повторял я, пробуя слово на вкус, а затем продолжил. – Зачем убивать в таком месте? Да еще и тут же начинать трапезу.
В глазницах вспыхнуло осуждение.
– Что такого? Ну, трапеза и трапеза. Не цепляйся к словам, суть-то не в этом, – я пожал плечами и плюхнулся на стул.
Негодующий оскал – Варя тоже вспомнила Морских и Корнова.
– И я о том же! И это люди? Выродки… Да, их закрыли, но малую жалко… Еще и этот рыжий с девкой на станции… Такие важные и смотрят свысока… Ты меня слушаешь? – возмутился было я, но зевнул от внезапно навалившейся усталости, и глаза сами собой закрылись.
ОДИН
– Сеня! Сеня, ты чего?! – мужской голос звучал отдаленно, неуловимо, но этого хватило, чтобы меня разбудить.
Холодно, голова кругом, а в горле пересохло настолько, что, казалось, с нёба вот-вот посыплется песок. Открыть глаза получилось с большим трудом. Я попытался сосредоточить взгляд хоть на чем-нибудь – вышло не сразу.
Перевернутая бутылка из-под рома на столике, распахнутые окна лоджии, через которые бесцеремонно врывался ветер, и Варя, задумчиво смотрящая вдаль. Я все там же. Видимо, уснул посреди «диалога». Шумно выдохнув, я подождал, пока два дверных проема лоджии сольются в один, и поплелся на кухню. От стакана ледяной воды стало значительно лучше.
– Сеня! Прекращай! Не смешно! – тот же самый голос, что меня разбудил, донесся с улицы.
Я взглянул на запястье – часы показывали три ночи. Конечно, самое время, чтобы покричать и перебудить всех.
– И не говори, что тебя это не бесит! – я вернулся на лоджию и перегнулся через ее край.
Дождя как не бывало, ветер поутих, и воздух наполнился отрезвляющей прохладой и свежестью. Безлюдная улица тускло освещена фонарями, неоновая вывеска магазина напротив мигала одной буквой, из соседнего дома приглушенно звучала музыка… По мокрому асфальту промчалась черная иномарка и скрылась за углом.
Никаких признаков «Сени» и его друг не было.
– Неужели показалось? Что думаешь? – я повернулся к Варе, желая узнать ее мнение, но очередной вопль вернул меня на место.
– Помогите!
В свете фонаря появился седобородый старик с повязкой на глазу. Выставив руки пред собой, он медленно пятился назад и что-то тихо говорил второму человеку, который то ли хрипел, то ли шипел и неумолимо сокращал дистанцию между ними. Видимо, не мне одному пришла в голову мысль напиться сегодня.
Я нащупал лежавшую рядом пачку сигарет, подцепил одну и щелкнул зажигалкой.
– Не смотри на меня так. Брошу. Когда-нибудь… – ответил я на укоризненный взгляд Вари и затянулся.
Тем временем «Сеня» с седобородым уже вовсю катались по асфальту, но не дрались. Ни намека на драку, что было весьма странно для ночных алкашей.
– Какие-то они… – только начал я, но меня прервал душераздирающий вопль. Я потушил сигарету и всмотрелся: держась за окровавленное предплечье, седобородый второпях отползал в сторону, а «Сеня» стоял на четвереньках и с чавканьем что-то пережевывал.
– Не может быть… – пробормотал я, с вихрем мыслей в голове рванул в комнату, из аптечки в шкафу вытащил бинт, а с полки схватил пояс. Спохватившись, поставил Варю на место.
Удивление в глазницах.
– Что?! А если артерия? Пока скорая приедет, он давно кони двинет, – я отмахнулся от нее, всунулся в кроссовки и вылетел из квартиры. На лифт времени не было, поэтому пришлось, перепрыгивая через одну и две ступеньки, бежать по лестнице.
– Ничего не забыл? – вяло поинтересовался Голос.
– Отвали! – рыкнув на него и пытаясь вспомнить, что мог забыть, я уже несся мимо закрытой закусочной.
Ключ от домофона… Шанс того, что мне кто-нибудь откроет в три часа ночи, имел ничтожно малую вероятность.
– Дело твое, – безразлично ответил Голос и добавил. – С чего вдруг такой героизм?
Если б я знал… Внезапное желание помочь – тень того Криса, что был раньше. Почему именно сейчас случился этот порыв…
Я повернул за угол и притормозил, увидев, как «Сеня» стоит посреди дороги с закинутой назад головой и истошно хрипит. Его руки со скрюченными пальцами хаотично дергались, ноги не сгибались, но с шарканьем переступали по мокрому асфальту, а через два таких шага, он согнулся пополам и сквозь льющуюся изо рта рвоту застонал. Седобородый в ужасе прижимался к фонарному столбу и до сих пор что-то бормотал.
Стараясь не спускать глаз с «Сени», я бросился к раненому.
– Эй! Еще укусы есть?! – он меня словно не замечал, только смотрел перед собой и шевелил губами. Я развернул его левое предплечье – оторван был только кусок кожи. Повезло.
– Нет…нет… только этот… – шепотом ответил с седобородый, пока я перебинтовывал ему руку. Он опустился на землю и перевел взгляд на меня. – Я… я предупреждал его…
– Так, погодите, скорую вызову… – я осекся, вспомнив, что телефон остался дома. – У вас телефон есть?
– Не нужно скорую. Не поможет. Никто не поможет… Я предупреждал…
В следующее мгновение «Сеня» затих, рухнул лицом в собственную рвоту и не издавал больше ни звука.
– Я предупреждал… предупреждал… не верь! Не верь!!! – седобородый перешел на крик и схватил меня за руку.
– Сидите здесь. Я проверю, жив ли он, – я разжал его пальцы и оглянулся. Ни души. Магазины закрыты, прохожих нет, в окнах пусто.
«Сеня» не шевелился. Присев на корточки рядом с ним, я проверил пульс.
– Мертв? – поинтересовался Голос.
– Мертв.
Я перевернул тело на спину, проверил на всякий случай дыхание – отсутствует. Зрачки сужены, радужная оболочка белого цвета. Верхняя и нижняя губа будто втянулись, обнажив зубы и десна.
Мне сегодня довелось видеть подобное. Странно. К тому же рвота его имела знакомый болотный оттенок. Но как… Есть связь?
Вновь навалилась усталость, и пересохло во рту. Я вернулся к седобородому и тяжело опустился рядом.
– Как вы себя чувствуете?
– Как… – задумчиво и неожиданно спокойно повторил он. – Жить буду. Наверное.
– Будете. Несильно он вас.
– Давай на «ты». Спасибо тебе… Святослав, – седобородый протянул мне руку.
– Крис, – я ответил на весьма крепкое рукопожатие.
Только сейчас мне представилась возможность нормально разглядеть этого старика: на вид ему было за шестьдесят, объемная седая борода, такие же седые растрепанные волосы, морщинистое лицо, худощавое тело скрывала широкая бежевая футболка и обтрепанные и стертые снизу штаны. На правом глазу черная повязка. Одежда не новая, не свежая. Запах соответствующий, но не сильный, видимо, периодически он где-то мылся.
– Бездомный, – озвучил мою догадку Голос.
– Твой друг? – спросил я у Святослава.
– Так… Знакомый, – он задумчиво ответил и провел ладонью по бороде.
– А насчет чего ты предупреждал его?
– Что? А… Не знаю. Я когда паникую, то бред несу всякий…
Мы оба замолчали, рассматривая безжизненное тело «Сени». Его глаза закатились. Необходимо было вызвать полицию, но я не хотел даже шевелиться. Вообще.
Поднялся ветер. Он принес с собой одинокий пакет, который с шуршанием пролетел мимо нас и прилип к припаркованной неподалеку машине. Мы, все так же молча, проводили его взглядом.
– Ты врач? – Святослав первым нарушил тишину. Смерть «знакомого» его, видимо, не особо расстраивала.
– Судмедэксперт.
– Хм… и как? Нравится?
– Уже нет.
– Почему уже?
Я посмотрел на выглянувший из-за туч месяц, подумал, что собеседник и ситуация не очень подходили для откровенных разговоров, но мне захотелось ответить.
– Знаешь, когда ты живешь и краем уха слышишь из новостей о каком-то подростке-самоубийце или о том, что где-то убили ребенка – это одно. А когда ты с этим сталкиваешь – совсем другое. Насильственная смерть детей, их суицид… Вот что доставляет лично мне немало сложностей. С каждым новым случаем становится тяжелее смотреть на мертвое маленькое тело… У Бога на каждого свой замысел? Ну и какой у него был замысел на шестилетнюю девочку, которую из окна выбросила собственная мать? Двадцать один этаж – мгновенная смерть. Месяц назад мальчишку в лифте средь бела дня задушил его же сосед. Это ли не замысел Божий? Они и не пожили толком…
Я замолчал и следил, как месяц торопливо скрывается за тучами.
Святослав с грустью вздохнул и вновь повисла тишина.
– Всю ночь будешь здесь торчать? – поинтересовался Голос, недовольный моим бездействием. Да, правда была на его стороне, но мне дико не хотелось всей этой занудной тягомотины на месте происшествия. Сейчас-то я свидетель, а не эксперт. Вопросы, бумаги… А бросить тело нельзя.
– Сигарету? – Святослав во второй раз заговорил первым и, прикуривая от зажженной спички, протянул мятую пачку обычных не «клаудовских» сигарет.
– Давай.
Едва не закашлявшись от крепости табака, я выдохнул клуб дыма и протер заслезившиеся глаза. Вторая затяжка далась легче, но в горле все равно сильно першило от первой. Казалось, что это чувство так и останется со мной на всю жизнь.
– Слушай, хочешь выпить? – мое предложение стало для всех неожиданностью.
– Совсем спятил? – ошарашенно спросил Голос.
– Ты мне? – Святослав с недоумением посмотрел на меня.
– Кому ж еще?
– Да можно… Я-то не против, – неуверенно пробормотал он.
– Рану нужно обработать, заодно полицию вызовем. Больше-то некому, – я обвел взглядом пустые окна и добавил. – Занятно это, конечно…
Из-за угла вынырнул белый фургон и, не доехав до нас с десяток метров, остановился посреди дороги. Водитель заглушил двигатель, неторопливо вышел из машины и сонно потянулся. Дверь со стороны пассажира открылась, на асфальт спрыгнула недовольная и заспанная девушка.
– Ты смотри, парочка из метро, – отметил Голос, – Дежурят что ли?
И правда, создавалось впечатление, что они несут дежурство. Вот только как им каждый раз удается прибывать на место происшествия еще до звонков в полицию или скорую? Новый день, а вопросы все те же.
– Кто такие? – подойдя ближе к нам, спросил рыжий и вытащил из кармана знакомый мне «пистолет». Ловко зарядив его колбочкой все с той же прозрачной жидкостью, он что-то нажал на рукоятке. Святослав поднялся на ноги и сделал пару шагов назад. Я сидел на месте.
– Потерпевший и свидетель, – ответил я и выбросил окурок. – А вам есть до этого дело? Заберете тело, да уедете.
Рыжий усмехнулся, подошел к остывающему телу «Сени» и с легкостью взвалил его на плечо, параллельно впрыснув тому в шею, содержимое колбочки. Девушка, нетерпеливо переминавшаяся с ноги на ногу, отодвинула боковую дверь фургона.
– Ну-у-у, быстре-е-е, – нервно протянула она.
Закончив с погрузкой тела, они поспорили о чем-то в машине и уехали прочь в совершенно другом направлении.
Святослав все это время стоял в напряжении и следил за каждым движением рыжего, периодически поглядывая на девушку. Челюсть его приходила в движение, будто он что-то жевал, пальцы перебирали воздух, а губами он беззвучно дублировал одно и то же слово, расслышать которое мне так и не удалось.
– Мне жаль твоего знакомого, но выбора у нас не было. Я уже не в первый раз сталкиваюсь с этими из фургонов, и поверь мне, им лучше не мешать – я подошел к Святославу и похлопал его по плечу, стараясь утешить.
– Не стоит. Я его почти не знал, так что не стоит, – пробормотал он со стеклянным взглядом в пустоту, но, посмотрев на меня, зажмурил единственный глаз и отвернулся.
– Что с тобой? – я пришел в некое замешательство.
Молчание. С грохотом открылись окна на втором этаже.
– Ты бы подальше отошел, – посоветовал Голос, но особого беспокойства в его интонации не было.
– Все… нормально. Извини, – Святослав повернулся, но старался на меня не смотреть и что-то бубнил.
– Уверен?
– Да-да, спасибо. Ты иди домой, а то уже скоро рассвет.
– Выхода нет, – пропел Голос.
От чего-то мне стало смешно, и я улыбнулся. Сна ни в одном глазу, мысли разрывали голову, а думать совсем не хотелось. Хотелось покоя.
– А как же выпить? – я повторил предложение.
– Неудобно как-то…
– Хотя бы рану обработаем. Идем.
Святослав посмотрел на меня с благодарностью, но страх с его лица не сходил. Не то чтобы это сильно волновало. Скорее подогревало любопытство, а после стакана-другого появлялся шанс вывести его на разговор и узнать, что все-таки произошло с «Сеней», и что с ним самим не так.
– Ты с ума сошел?! Бродягу с улицы домой зовешь. Еще переночевать оставь! – возмущался Голос. Я же был настроен выудить максимум информации, да и старик непонятным образом располагал к себе, хоть и вел он себя довольно странно. И дело было не только в любопытстве: во мне укоренилось стойкое чувство значимости этого человека.
О том, что ключа от домофона с собой у меня не было, я вспомнил только у парадной. Вряд ли в такое позднее время кто-то мог возвращаться домой, тем более так, чтобы с нами пересечься. Удача в моей жизни – нечастая гостья.
Вдруг виски сдавило болью и перед глазами все поплыло. Я пошатнулся, земля ушла из-под ног, но Святослав успел меня подхватить.
– Крис! Ты чего это? Эй-эй, давай-ка тебя положим. Вот так, – он оттащил меня на скамейку. Его слова многократно повторялись, но звучали так отдаленно, что я их почти не мог разобрать. К голосу старика прибавился еще один. Речь стала совсем непонятной, словно говорили на другом языке.
А затем все исчезло.
Густая тьма окружала меня со всех сторон. Шеей не повернуть, рукой не отмахнуться и шагу не ступить – никаких ощущений во всем теле. Кровь по венам не шумела, сердце не билось, и я даже не дышал. Абсолютная тишина. Мысль о параличе отступила, нависло чувство наличия одного лишь сознания. Мозг вполне мог плавать в емкости с черной вязкой жижей…
Чушь.
Я умер? Где же пресловутый свет? Где тоннель? Хоть что-нибудь…Или это и есть «после жизни»?
Откуда-то снизу появилось слабое белое свечение, а вместе с ним в груди пару раз стукнуло сердце и начало биться. Легкие наполнились воздухом, вернулись тактильные ощущения. Тело вновь меня слушалось. Так-то лучше.
Я чувствовал ладони, но разглядеть их не удавалось – их окутала какая-то дымка, но затем они вспыхнули белым огнем. Подобно вязкой жидкости пламя каплями срывалось с кончиков пальцев и летело вниз, исчезая на пути к земле. Я отшатнулся назад, пытаясь стряхнуть эту дрянь, но чем больше махал руками, тем плотнее вокруг становилась тьма. Она давила, сковывала и, вскоре, окончательно зажала меня. Я мог только дышать. Пламя светилось значительно меньше.
Сила здесь – не союзник, и сопротивление только усугубляло положение. В голову пришла не самая лучшая, но единственная идея – расслабиться.
– Хорошая мысль, – голос из-за спины одобрил мои действия, разорвав при этом угнетающую тишину. Я вздрогнул от неожиданности и дернулся, чтобы обернуться. Тьма сжала меня еще сильнее.
– Плохая мысль, – голос с нотками осуждения прозвучал за левым ухом. Совсем рядом.
Сердце неистово колотилось и, казалось, вот-вот пробьет грудную клетку. Внутри закипало раздражение от собственной беспомощности. Свечение рук полностью угасло, оставляя меня в кромешной тьме.
– Прими ее, – обдав ухо теплым дыханием, ласково шепнул голос.
Только сейчас я понял, что голос принадлежал женщине, но этот факт не успокаивал.
– Что принять?! – боль в теле стала невыносимой и вынуждала кричать. То, что давило со всех сторон, неумолимо стремилось раздавить. Может, я все-таки умер, а этот невидимый пресс – утилизация моей души? Выходит, даже Ада не заслужил…
– Что принять… – повторило эхо.
– Да чтоб тебя! – я сорвался на крик. Чуть-чуть и начнут ломаться кости. Необходимо было собраться и еще раз расслабиться. Но как…
– Один… Два… Три… Четыре… Пять… Шесть… – я медленно принялся считать, представляя каждую цифру в голове. Мне вспомнился старый, как мир способ, который иногда помогал успокоиться. Помог и сейчас. Тьма ослабила хватку, давая постепенно все больше свободы, а руки вспыхнули ярче прежнего. Попыток стряхнуть пламя я не предпринимал. Теперь хотелось рассмотреть его поближе.
– Умница, Крис… – удовлетворенный женский голос вновь прозвучал за ухом. – Ты должен принять ее…
– Крис! Что ж такое… Молодой человек! Вызовите скорую! Пожалуйста!
Святослав?
Надо мной стоял уставшего вида парень, приложивший к уху телефон, и Святослав, который то и дело беспокойно на меня поглядывал.
– Очнулся! Очнулся… Ну слава Богу! – радостно воскликнул он.
– Не надо скорую. Все нормально, – я сел и обхватил голову руками.
– Точно? Я думаю, лучше вызвать, – парень стоял на своем.
– Не надо, я сказал.
Получилось грубовато, но мне было плевать. Виски пульсировали, отдавая каждый раз ноющей болью, глаза щипало, и жутко хотелось пить. И выпить.
– Можно и повежливей… – обиженно пробубнил парень и зашел в парадную. Удача все-таки решила заглянуть ко мне на огонек.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Страницаиз1
СкороКнижный режим