© Блохин И.А., 2009
От автора
Предлагаемая читателю книга «Избранное. Стихотворения» состоит из шести разделов:
I Моя страда
II Домой
III Стремнина
IV Ноша
V Повороты судьбы
VI Листаю жизнь…
Автор на страницах книги стремился передать мысли и чувства своего лирического героя, показать его душевный мир, отношение к любви, природе, труду, к людям, с кем сводила судьба в коловороте жизни: в деревне, техникуме, на производстве, в армии, вузе и журналистике, на преподавательском поприще. Насколько удалось запечатлённое, судить читателю.
Предисловие
С Иваном Блохиным я познакомился в 1954 г. в Казани на занятии городского литературного объединения при музее М.Горького. Будучи студентом техникума, он приносил на суд свои стихи. В том же году было опубликовано его первое стихотворение в газете «Комсомолец Татарии». С тех пор мы почти не теряли друг друга из виду, хотя нас часто разделяли жизненные дороги.
За немногие годы после окончания техникума, а затем службы в Армии он успел поколесить по России и бывшему Советскому Союзу (Узбекистан, Восточная Сибирь, Дальний Восток, Ленинградская область). И везде он оставил свои печатные следы (стихи в газетах «Комсомолец Узбекистана», «Амурский комсомолец», а так же города Завитинска, Пушкина Ленинградской области и в журнале «Звезда Востока»).
Активная жизненная позиция, большая работоспособность, умение выбрать главное из массы впечатлений помогали ему в последующей работе корреспондента и литсотрудника газет и журналов (после окончания журфака МГУ).
Тревога за судьбу родной земли привела его к защите кандидатской диссертации по экологии, после чего Иван Александрович ушёл на преподавательскую работу.
От рабочего, мастера цеха до профессора политологии – таков его жизненный путь.
И всё это время он продолжал писать стихи, об уровне которых можно судить по тому, кто их печатал: это журналы «Смена», «Дружба», альманахи «Поэзия», «День поэзии» и др.
Стихи его крепкие, ясные, доходчивые. Вот пример его видения, умения схватить нужные детали, делающие стихотворение объёмным и динамичным:
Налетевший ветер резвопотрепал осин верхи,путь птенцам в гнездо отрезал,приземлил их в лопухи.
Кур согнал с навозной кучи,пыль за домом взвил столбоми навис лохматой тучей,чтоб приплясывать дождём.
В бочку к мухам затонувшимопрокинул стрекозу…
Любовь к Родине, большой и малой, любовь к труду, обретение себя в армейской службе, тревога за будущее страны и Земли – всё это выливается в стихи, взволнованные и добротные.
Отзывчивое слово
В периодических изданиях мне неоднократно приходилось читать стихи И.Блохина, которые сразу привлекли моё внимание новизной мысли и художественного образа, своим откровением и простотой, притягивающими и заставляющими сопереживать сказанному. Поэту есть чем поделиться с читателем. Жизненный опыт большой. Пройдено путей много. Но дорога домой всех ближе и родней: «Нет, никогда не позабыть дорогу, исхоженную в детстве босиком».
Влюблённый в упорный, творческий труд в цеху и на поле, автор говорит: «Душу в дело я вдохнуть хочу, а иначе нет с душою сладу». Поэт кропотливо и добросовестно работает над стихом, концовки прочны и порой афористичны: «…Счастлив только тот, кого дорога на Родину обратно приведёт!» Его стихотворения рождают ответные мысли и чувства. А это по силам только мастеру.
Иван Блохин тяготеет к правдивому слову, хотя и суровому по отношению, например, к брату, и даже к самому себе. Таким и должен быть поэт: правдивость – сестра таланта. В сюжетах любовной лирики И.Блохин осторожен на слово, стихам этого направления присуща светлая наивность чувства в хорошем смысле, и мягкий юмор, стихи о любви органично связаны с природой, как, впрочем, и стихи о деревне, о рыбалке, о солдатской службе. И хорошо, что тематика его стихов разнообразна. Книга выигрывает от этого.
В работе над поэтическим словом автору приходится не однажды обращаться к прошлому, давно минувшему, но близкому: к детству, когда сознание лирического героя особенно восприимчиво к окружающему миру, а чувства наиболее зрячи: «Так ли жил?», «Так ли надо жить?» Думается, что читатель найдёт ответы на эти вопросы в стихах предлагаемой книги.
I. Из книги «Моя страда»
Стихотворения разных лет, включая ранние
Мой первый поездВспоминаю свой первый поезд,Что вначале меня напугал.Но, однако, он был сноровист,Бодро мчал сквозь поля и луга.Из окна я смотрел на деревья,На рисунки озёрных излук.Слушал чей-то рассказ о поверьяхИ колёсную песню «тук-тук».Был в ту пору ещё подростком,Но ведь взрослым себя считалИ о людях судил я жёсткоПо пословице: «Мал, да удал».Уезжал из деревни с охотой,Словно сбросил тяжёлый хомут,За мечтою умчал, за работой,Чтоб в обузу не быть никому.А потом – это техникум, радость.Общежитие – двадцать мест.Голодухи мне тоже досталось,Но старательно нёс свой крест.Трудолюбие, что усвоилНа земле, и не сел на мель,Помогало мне стать собою,Не сорваться, как дверке, с петель.Я не сломлен ни духом ни плотью,Стал с годами сильней и мудрей.Не забыл и деревни. Напротив,От её здоровею корней.Прилетаю быстрее птицы,Чтобы край обозреть вокруг.Вспоминаю знакомые лицаИ колёсную песню «тук-тук».
Вспоминаю свой первый поезд,Что вначале меня напугал.Но, однако, он был сноровист,Бодро мчал сквозь поля и луга.
Из окна я смотрел на деревья,На рисунки озёрных излук.Слушал чей-то рассказ о поверьяхИ колёсную песню «тук-тук».
Был в ту пору ещё подростком,Но ведь взрослым себя считалИ о людях судил я жёсткоПо пословице: «Мал, да удал».
Уезжал из деревни с охотой,Словно сбросил тяжёлый хомут,За мечтою умчал, за работой,Чтоб в обузу не быть никому.
А потом – это техникум, радость.Общежитие – двадцать мест.Голодухи мне тоже досталось,Но старательно нёс свой крест.
Трудолюбие, что усвоилНа земле, и не сел на мель,Помогало мне стать собою,Не сорваться, как дверке, с петель.
Я не сломлен ни духом ни плотью,Стал с годами сильней и мудрей.Не забыл и деревни. Напротив,От её здоровею корней.
Прилетаю быстрее птицы,Чтобы край обозреть вокруг.Вспоминаю знакомые лицаИ колёсную песню «тук-тук».
«Половодья мощной силой…»Половодья мощной силойНа реке взломало лёд.Он, теченьем уносимый,Грозным скопищем плывёт.А высокий берег залитХороводом в поздний час.Кто-то в песне, в пляске занят,Кто-то байкой тешит нас.Рядом буйствует стихия,И под шумный шорох льдинПесни здесь звучат такие,Что веселью нет плотин.
Половодья мощной силойНа реке взломало лёд.Он, теченьем уносимый,Грозным скопищем плывёт.
А высокий берег залитХороводом в поздний час.Кто-то в песне, в пляске занят,Кто-то байкой тешит нас.
Рядом буйствует стихия,И под шумный шорох льдинПесни здесь звучат такие,Что веселью нет плотин.
«По конспектам учим и таблицам…»По конспектам учим и таблицам,Что такое швеллер и консоль…А ещё мне видится и снитсяОбраз твой с роскошною косой.В мыслях я желанной встречей занят,Как увижу в техникуме вдруг,Продолжая жадными глазамиЗамечать тебя среди подруг.Но когда на лестничной площадкеВстретимся, волнуясь и светясь,Словно бы опять играем в прятки,Даже спотыкаемся подчас…
По конспектам учим и таблицам,Что такое швеллер и консоль…А ещё мне видится и снитсяОбраз твой с роскошною косой.
В мыслях я желанной встречей занят,Как увижу в техникуме вдруг,Продолжая жадными глазамиЗамечать тебя среди подруг.
Но когда на лестничной площадкеВстретимся, волнуясь и светясь,Словно бы опять играем в прятки,Даже спотыкаемся подчас…
ОсеньДаль полевая в белёсом тумане.В сторону юга летят журавли.Речка продрогла, купаться не манит.Дни непогожие в гости пришли.В праздничном клубе справляется вечерВ честь завершенья горячей страды.Здесь благодарностью каждый отмечен.Тосты звучат за народ и труды.Потчуют пивом, которое хвалят.Вот хлеборобы поют о родном…Вряд ли, наверное, их опечалитДождь, что украдкой шуршит за окном.
Даль полевая в белёсом тумане.В сторону юга летят журавли.Речка продрогла, купаться не манит.Дни непогожие в гости пришли.
В праздничном клубе справляется вечерВ честь завершенья горячей страды.Здесь благодарностью каждый отмечен.Тосты звучат за народ и труды.
Потчуют пивом, которое хвалят.Вот хлеборобы поют о родном…Вряд ли, наверное, их опечалитДождь, что украдкой шуршит за окном.
Мы шли и шли…Мы шли и шли куда-то за село.Луна светила ласково и нежно.И вдруг… дороги нет, кругом бело,Кругом снега раскинулись безбрежно.Ты, улыбаясь, крикнула: «Лови!»И свой лукавый взгляд мне подарила…Мы вслух не говорили о любви –Любовь сама заговорила.
Мы шли и шли куда-то за село.Луна светила ласково и нежно.И вдруг… дороги нет, кругом бело,Кругом снега раскинулись безбрежно.
Ты, улыбаясь, крикнула: «Лови!»И свой лукавый взгляд мне подарила…Мы вслух не говорили о любви –Любовь сама заговорила.
«Первый парень на деревне…»Первый парень на деревне,Вся рубашка в петухах,Набекрень надел фуражку,И гармонь в его руках.Как завидел дом девчонки,От которой без ума,Молчаливая трёхрядкаЗаиграла вдруг сама.Заиграла голосисто –Задушевность и размах!Был хозяином гармошки –Сам теперь в её руках.
Первый парень на деревне,Вся рубашка в петухах,Набекрень надел фуражку,И гармонь в его руках.
Как завидел дом девчонки,От которой без ума,Молчаливая трёхрядкаЗаиграла вдруг сама.
Заиграла голосисто –Задушевность и размах!Был хозяином гармошки –Сам теперь в её руках.
Над письмомСмолкшая студенческая комната.Свет от лампы над столом повис.Предо мной письмо твоё развёрнутоИ обыкновенный белый лист.Ты меня засыпала упрёками,Что ответ я долго не пишу…Не вини меня, моя далёкая,Я тебя, как друга, попрошу.Но волнение уводит в сторону,Я в словах запутался весьма…Может быть, вину разделим поровнуЗа судьбу вот этого письма?..
Смолкшая студенческая комната.Свет от лампы над столом повис.Предо мной письмо твоё развёрнутоИ обыкновенный белый лист.
Ты меня засыпала упрёками,Что ответ я долго не пишу…Не вини меня, моя далёкая,Я тебя, как друга, попрошу.
Но волнение уводит в сторону,Я в словах запутался весьма…Может быть, вину разделим поровнуЗа судьбу вот этого письма?..
«На быстрине мы полнились отвагой…»На быстрине мы полнились отвагой.Ты закаляла души и тела.Манила клёвом…Ты для нас, Свияга,Кормилицей-поилицей была.
На быстрине мы полнились отвагой.Ты закаляла души и тела.Манила клёвом…Ты для нас, Свияга,Кормилицей-поилицей была.
«Здесь зимой проложили мы путь…»Здесь зимой проложили мы путь.Но зима убежала ручьями…Вижу, ты не смягчилась ничуть,Мне в ответ пожимаешь плечами.Долго бродим по саду вдвоём.Говорим на различные темы…в грудь стучит ожиданье моё,И твоё восклицание: «Где мы?»
Здесь зимой проложили мы путь.Но зима убежала ручьями…Вижу, ты не смягчилась ничуть,Мне в ответ пожимаешь плечами.
Долго бродим по саду вдвоём.Говорим на различные темы…в грудь стучит ожиданье моё,И твоё восклицание: «Где мы?»
На лугуВы на нас глядите с удивленьем,Но такой у нас в селе народ,Что в труде не терпит промедленья,Если даже дел невпроворот.Травы на лугах – душе отрада.Вновь пришли горячие деньки.Вышла дружно косарей бригада,Уложила разноцвет в рядки.Скошенное солнцем подсушило.Сена аромат объял луга.Спешно, в лад трудились грабли, вилы,Наметали мужики стога.Молодёжь усталости не знает,Вечером кружится хоровод.Гармонист почти до зорьки занят –Отдохнуть от песен не даёт.
Вы на нас глядите с удивленьем,Но такой у нас в селе народ,Что в труде не терпит промедленья,Если даже дел невпроворот.
Травы на лугах – душе отрада.Вновь пришли горячие деньки.Вышла дружно косарей бригада,Уложила разноцвет в рядки.
Скошенное солнцем подсушило.Сена аромат объял луга.Спешно, в лад трудились грабли, вилы,Наметали мужики стога.
Молодёжь усталости не знает,Вечером кружится хоровод.Гармонист почти до зорьки занят –Отдохнуть от песен не даёт.
В лес по ягодыКто с ведёрком, кто с лукошком,В направлении плешин,В лес знакомою дорожкойМы по ягоды спешим.Он наполнен птичьим свистом,Перещёлков чередой.Родничок прозрачный, быстрыйНас поит своей водой.Дышит грудь прохладой сладкой.Под ногами веток хруст.Предстаёт для нас загадкойС волчьей ягодою куст.До малины на опушкеНам теперь рукой подать.Вот и зарослей макушки,Вот и ягод благодать.Ярко-красные на диво,Жарким солнцем налились…Охраняются крапивой.Это значит – берегись!Смех умолк. Не до потехи.Ведь малина так сладка!Нам сейчас нужны успехи,Где их нет у нас пока.
Кто с ведёрком, кто с лукошком,В направлении плешин,В лес знакомою дорожкойМы по ягоды спешим.
Он наполнен птичьим свистом,Перещёлков чередой.Родничок прозрачный, быстрыйНас поит своей водой.
Дышит грудь прохладой сладкой.Под ногами веток хруст.Предстаёт для нас загадкойС волчьей ягодою куст.
До малины на опушкеНам теперь рукой подать.Вот и зарослей макушки,Вот и ягод благодать.
Ярко-красные на диво,Жарким солнцем налились…Охраняются крапивой.Это значит – берегись!
Смех умолк. Не до потехи.Ведь малина так сладка!Нам сейчас нужны успехи,Где их нет у нас пока.
«Ветер свежий…»Ветер свежийЩёки нежит,Шапку теребит.Под пальтишко,Как воришка,Юркнуть норовит.Он прохожихВзял до дрожи,Пьяных разогнал.Лишь мечтатель –Мой приятель –Бродит, разудал.Месяц катит –Шуба в злате,Рядом ни души…Эти ночи,Между прочим,Очень хороши!
Ветер свежийЩёки нежит,Шапку теребит.Под пальтишко,Как воришка,Юркнуть норовит.
Он прохожихВзял до дрожи,Пьяных разогнал.Лишь мечтатель –Мой приятель –Бродит, разудал.
Месяц катит –Шуба в злате,Рядом ни души…Эти ночи,Между прочим,Очень хороши!
УдильщикЛюбовался я раздольной Волгой.Костерок развёл на берегу.Но, однако, созерцал недолго.Разве это нужно рыбаку?Из кармана тут же вынул лескиИ крючки, что к случаю припас.Показалось: раздаются всплескиКрупной рыбы, где стоял баркас.Вот и удочка, и хлеба коркаДля наживки. «Клюй, голавль и язь!»Но откуда ни возьмись – моторкаС адским шумом рядом пронеслась.А за ней – другая, третья… Боже!Шум и газа выхлопного мгла.Утро сразу стало непогожим.Жизнь воды мгновенно замерла.На рыбалку я махнул рукою.И хотя во мне горел соблазнРыб ловить, – себя я успокоил:«Наверстаю в следующий раз!»
Любовался я раздольной Волгой.Костерок развёл на берегу.Но, однако, созерцал недолго.Разве это нужно рыбаку?
Из кармана тут же вынул лескиИ крючки, что к случаю припас.Показалось: раздаются всплескиКрупной рыбы, где стоял баркас.
Вот и удочка, и хлеба коркаДля наживки. «Клюй, голавль и язь!»Но откуда ни возьмись – моторкаС адским шумом рядом пронеслась.
А за ней – другая, третья… Боже!Шум и газа выхлопного мгла.Утро сразу стало непогожим.Жизнь воды мгновенно замерла.
На рыбалку я махнул рукою.И хотя во мне горел соблазнРыб ловить, – себя я успокоил:«Наверстаю в следующий раз!»
В детствеВ лето липового цвета,Босиковою порой,Помня всякие приметы,Собирались мы гурьбой.На Свиягу шли рыбачить,И скажу, как на духу,Был отменный клёв, и значит,Ели вкусную уху.В омут прыгали бедово,Устремлялись к быстрине,Каждый – дольше всех – готовыйПродержаться на спине.Под открытым небом спалиС рюкзаком под головой,И зато дружнее сталиМы с родною стороной.
В лето липового цвета,Босиковою порой,Помня всякие приметы,Собирались мы гурьбой.
На Свиягу шли рыбачить,И скажу, как на духу,Был отменный клёв, и значит,Ели вкусную уху.
В омут прыгали бедово,Устремлялись к быстрине,Каждый – дольше всех – готовыйПродержаться на спине.
Под открытым небом спалиС рюкзаком под головой,И зато дружнее сталиМы с родною стороной.
Куда?Год за годом прошли неустанноНад чертёжной доской, натощак.Скоро, скоро механиком стану,Скоро, техникум мой, прощай!..Мама вставила со значеньем,Лишь вошла эта новость в дверь:– Слава Богу, конец мученьям,Может, выбьешься в люди теперь.Но при том, чтоб остаться в деревне,И вернуться домой, в том числе,Ограничилась неодобреньем:– Делать нечего в нашем селе!Молодёжь убежала в город,Вот и ты направляйся туда,Мне на старости будешь опорой,Не забудешь родного гнезда.Взял я лыжи, обул и пошастал.За селом перелески и гладь.И помчался по снежному насту –Шустрых зайцев и лис повидать.Рябь в глазах от зимы непогожей,Но бегу целиной, напрямки.Мне знакомы загривки и пожни,Бездорожье мне с детства с руки.Возвращаясь, я в мёрзлые окна,Что слепыми казались, смотрел.Небо было беззвёздно и блёкло,Снег – безжизненным, словно мел.Шёл домой я в какой-то неволе,Что ни сердцу понять, ни уму,От крестьянских ли бед, оттого ли,Что не нужен я здесь никому.
Год за годом прошли неустанноНад чертёжной доской, натощак.Скоро, скоро механиком стану,Скоро, техникум мой, прощай!..
Мама вставила со значеньем,Лишь вошла эта новость в дверь:– Слава Богу, конец мученьям,Может, выбьешься в люди теперь.
Но при том, чтоб остаться в деревне,И вернуться домой, в том числе,Ограничилась неодобреньем:– Делать нечего в нашем селе!
Молодёжь убежала в город,Вот и ты направляйся туда,Мне на старости будешь опорой,Не забудешь родного гнезда.
Взял я лыжи, обул и пошастал.За селом перелески и гладь.И помчался по снежному насту –Шустрых зайцев и лис повидать.
Рябь в глазах от зимы непогожей,Но бегу целиной, напрямки.Мне знакомы загривки и пожни,Бездорожье мне с детства с руки.
Возвращаясь, я в мёрзлые окна,Что слепыми казались, смотрел.Небо было беззвёздно и блёкло,Снег – безжизненным, словно мел.
Шёл домой я в какой-то неволе,Что ни сердцу понять, ни уму,От крестьянских ли бед, оттого ли,Что не нужен я здесь никому.
Страницаиз81
СкороКнижный режим