Ч. числа чрева
Элегия «Тяга к кромешности»
Мне холодно, читатель, мне темно…
В безутешности рыданий души,в неимоверной её безгрешностиесть два пути выхода из тупика круговерти —это поиск гармонии в жизнесмертии хождение по мукам кромешности.
В беспросветной тьмепоиска черной кошки там, где её нет,легко схватить за полхвостапервый попавшийся предмети принять его за оттиск ответа(ведь во тьме любое движение – просвет),а за ним… страх конца света.
Мы на ощупь рвем раны, заливаем глаза,натыкаемся на стены заблуждений и рьяноидем на надрыв, чтобы затем, вены вскрыв,объяснить себе(или это шипит вода из-под крана?),что во всем виноват Вселенский взрыв,рвущий нас на клочки,из которых потом соберутся волчки галакти́к,закрутившихся в сумраке КАДа —в водовороте асфиксииперед глазами круги,и конечно, это круги ада.
В зияющей пустоте своего «Ци»меж предельной наполненностьюи опустошенностью Сутигранитной плитой лежиткамень преткновения —сознание камертонности.Колебания маятникаот полнейшего пониманияи принятия своей судьбыдо смятения кромешной мглы —пронзительной жутью струна на лютнеоборвется высоким «си»,отпоет звуком, в котором исчезают люди.
Пульсацией вены биение сердца обусловлено,тянутся нитями внутри субстанции волны —колыхание в груди, а вот и мы исполненыжеланием перейти в потустороннее.
И куда ни ткнешь — сплошная боль, да Оль?Надрываем жилы до мути,крик безумия – сорваны связки,но в кромешности нету развязки,в темноте полюблю боль — опорой кажется ноль,временное подспорье – алкоголь,побег без оглядки в феномен себяизложения —игры в прятки через стихосложение,уравновешивание отпечатков души в рифмах,словах-опечатках. Чистоплюйства перчаткиснимем. Говорим только то, в чем видится соль.
Искажение лица не есть символ боли,крик – это не символ печали,плач – это не символ страдания,мы всё это проходили и когда-то изучали.Жизнь – многослойна и одними свечамипогребальными её описание не увенчаешь.
Это тяга к загробной дали, надрыв полотна-завесы,отсекающей театр повседневностиот закулисья потусторонних бесов.А мы зрители и ждем новостей,побольше подноготных подробностей,и куда уж без них, без скабрезностей,побольше исступленной словесности,нигилизм в портупее, а что в конце?«Сказка о золотом яйце»
Как? – огорошены зрители, —пока мелодраму смотрели(или мелодрама смотрела нас?),жизнь-яйцо разбили, похитили?Аплодисменты,трясется иконостас от смехаи тут же афиша: «Спешите, спешите!Аттракцион гадких терзаний глупого человека!»Мы же любим мертвецов оживить,погреть руки на костре чужой любви,поплясать на мучениях прошлого века?Чего уж греха таить.Хочется спросить тебя, её, себя, одинокого человека:не надоело носить в решете воду,пить наугад правду, в кромешной мглему́ку толочь, помнить ночьпоявление на свет из пром/зон/ежности?Жаль, процесс появления нельзя повторить.Повторить можно боль с лихвой,на пупок надавить, разорвать рану, сольсыпать и голосить,но блуждание в темноте искаженных смысловне приносит ответ в целых числах,впрочем, числами тоже не будешь сыт.Ты в кино:в безутешных рыданиях душипосмотри на часы,на часах циферблатом лежит вся жизнь,раздели на двенадцать, стрелка заворожит,сон-асфиксия, перед глазами круги,существуй и живи, жми на точку Пи…И в кромешной тьме без/д/над/н/ежности,в беспросветном желании заполнить стигматыты идешь на манеж, чтобы SOSтрить,набиваешь в рот стек/с/ловатыи начинаешь словотворить.
Страницаиз6
СкороКнижный режим