Глава 1

Как же это невероятно прекрасно – сидеть на дереве, вдыхать аромат спелых яблок и свежести тумана, слушать голоса щебечущих птиц и легкий шепоток в пожухлой траве, внимать ласковой песне ветра и чувствовать, что дома, с теплом, ждут. Я залезла на самую верхушку древнего дуба и долго рассматривала старый яблочный сад и лежащие за ним окрестности: широкую равнину, блестящую от росы в лучах заходящей луны; звенящую в такт птичьим трелям заливистую речку и высоченные, молочного цвета, горы.

Нашей деревни было не видать – мудрые предки, памятуя о былых событиях, расположили селение так, чтобы чужой глаз не сумел заметить следов пребывания людей. Ну, кроме старых развалин, конечно. Их-то скрыть было невозможно. Да и незачем.

А вот и долгожданный рассвет! Медленно и неохотно из моря вынырнули первые лучи, позолотили верхушки далеких гор, вдохнули тепло в развалины когда-то могучего города. Каждая росинка сада засияла как тысячи маленьких кристаллов, и весь остров озарился, преобразившись! Большое огненное солнце постепенно открывало умытое око и искало свою верную спутницу. Меня. Я частенько встречала его по утрам. Я подставляла ему свое лицо, и солнце каждый раз дарило мне теплый живительный поцелуй.

Что ж, теперь можно и спускаться. Я легко лазила по необъятным ветвям векового дуба. Он в этом саду самый древний и мудрый. Семейное предание говорит, будто именно вокруг него когда-то и решили высадить плодовые деревья, чтобы они спокойно росли и давали сочные плоды под его покровом и защитой. И даже теперь, спустя несколько веков, наливные яблочки и спелые сливы радовали, наполняли погреба и спасали в холодную зиму. Так будет и в этот раз – не зря же я все начало осени трудилась, собирая фрукты! И сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. Подбирая сочные плоды, я мечтала, и мысли мои блуждали далеко…

Я любила этот старый сад. Он как будто приближал меня к былым временам, когда чудища из сказок были явью и мои предки, спасаясь, бежали в страхе на Потерянный остров.

Несколько веков назад мои пращуры жили совсем в другом месте под названием Большая суша. Считалось, что каждое семейство происходило от какого-то зверя. Наш род брал начало от страшенных чудищ, дышащих огнем, сметающих все на своем пути. Драконов. Однако предки жили как и все остальные племена – в мире с соседями.

Ну как в мире!? Именно сказочные прародители каждый год и совершали налеты на все деревни в округе, не жалея своих потомков, и утаскивали людей. Причем, преимущественно девушек. Мудрые пращуры решили раз в год от каждого семейства по очереди собирать девушку, достигшую семнадцати лет, красавицу и лучшую мастерицу, и отдавать прилетавшим драконам. И набеги прекратились. Злобные ящеры забирали подношение и улетали восвояси.

Так продолжалось до тех пор, пока не пришла очередная наша очередь, и волхвы не указали на мою прабабку Сив. Род поохал и смирился. Красавицу нарядили в расшитые льняные платья, приладили ко лбу повязку, посадили в лодку и начали торжественное шествие к Жертвенной скале.

Да только новоявленный муж ее, Орвар, такого смирения принять не мог. Он рвал и метал, но его приковали цепями, чтобы никак не мог помешать подношению. Но недаром прадед был кузнецом. Он взял железное кольцо и, пусть с тысячного раза, но все же разогнул его своими могучими ручищами и ринулся на помощь любимой.

Видно, неспроста его родители назвали Орвар, то есть стрела, – казалось, он летел быстрее ветра, быстрее смерти. Быстрее дракона. Да и наконечники, которые он ковал, били в цель без промаха.

Страшный ящер уже спускался, чтобы забрать себе дрожащую девушку, но Орвар на краткий миг опередил его. Сив прижалась к мужу как маленький котенок, выловленный из бурной речки. Назад хода не было. И тогда, помолившись, прадед ринулся вперед, с Жертвенной скалы, в морские пучины, надеясь собой заслонить молодую жену. Только так было возможно ее спасение. Скала была настолько высока, что с ее вершины гребешки волн еле угадывались – ни дракон, ни люди не смогли бы ничего ни разглядеть, ни найти.

Но Бог сжалился над ними. Молодожены оба остались живы! И даже больше: рядом со скалой волны прибили старое большое бревно. Орвар усадил Сив на него, вскарабкался сам, и они поплыли, будто на маленькой лодке, навстречу солнцу.

Но спасение пришло совсем не быстро. Весла не было, и волны играючи носили бревнышко по морским просторам. Так и маялись смельчаки два дня, а на третий на рассвете увидел Орвар землю.

Это был остров. Остров, на котором посередине стоял разрушенный дворец, опоясанный земляными кольцами. Владыки ушедших лет обвели город вокруг дворца круговыми каменными стенами и на мостах у проходов к морю всюду поставили башни и ворота. Некоторые постройки выглядели простыми, а в других искусно сочетались камни разного цвета, предавая им естественную красоту. Также было заметно, что стены вокруг наружного земляного кольца по всей окружности запечатывали в медь, нанося металл в расплавленном виде, стену внутреннего вала покрывали литьём из серебра, а стену самого дворца – орихалком, испускавшим огнистое блистание.

Ко времени моего рождения внешние земляные кольца уже порядочно осели и о них напоминали лишь небольшие бугорки вокруг древнего города, так что взору сразу представала облупившаяся медная стена. Так же впоследствии выяснилось: никто не знал и не селился на острове до приблудших молодоженов, потому что Потерянный имел странное свойство проявляться только в лучах закатного и рассветного солнца.

Орвар и Сив вдали от дворца увидели могучий дуб, и решили посадить вокруг него сад. И тут же, рядом, срубили себе добротный дом. А на полуразвалившихся стенах древнего города прадед запечатлел историю своего рода в память потомкам. С тех пор минуло несколько веков, и старое предание отчасти стало легендой, которую рассказывали всем детям, дабы память о начале рода не угасала…

Ого! Солнце стоит уже в зените! А я размечталась и не заметила, как принесенные мною с утра корзины до отказа наполнились фруктами. Теперь надо по одной перенести их домой.

Наши корзины имеют удивительное устройство: две ручки с одного боку, и поэтому их можно вешать за спину. Это мой отец Эмиль придумал! Он вообще много чего полезного изобретает и умеет заботиться об окружающих. Поэтому люди и выбрали его вождем. Поэтому и отдала ему свое сердце красавица Мета, ставшая впоследствии его женой. Еще когда он был отроком безусым, но уже побеждал на кулачных боях бородатых мужей и первым своим изобретением спас жизнь Меты и ее матери, моей бабушки. А дело было так: стояла лютая, по нашим меркам, зима, и северные ветра принесли на своих плечах чудо дивное, белое и пушистое, но холодное и пронизывающее, которое в далеких странах называется «снег». Мета с ее матерью замерзали в своем хорошем, но не рассчитанном на такие холода, доме. Эмиль же справился с этим ловко и быстро: он попробовал снег на ощупь и залепил им щели в стенах дома. Просто? Просто и элементарно! Но никто до этого больше не додумался. А мой отец спас той зимой много жизней.

Вот и последняя корзина на подходе! К концу дня такой простой работы у меня появлялось жгучее желание поскорее попасть домой, обнять мать и отца и съесть что-нибудь посытнее фруктов. Последний плетеный короб привычно оттягивал плечи, когда я вышла к оврагу, откуда видно нашу деревню. В ней не много домов, каждая семья рода живет отдельно: во времена прадедов все ютились в одной хате, но потом решили разделиться. Семейство наше все так же было крепко, зато у каждой малой семьи теперь была своя крыша над головой, а следовательно, и больше пространства для развития.

По-прежнему, мы все делали вместе: охотились, рыбачили, устраивали праздники и делились друг с другом новыми идеями. А по воскресениям у нас в роду был особый праздничный ужин: каждая семья приносила к общему столу что-нибудь вкусненькое, да эдакое, чтобы порадовать и удивить остальных. После ужина мужчины рассказывали истории, а женщины занимались рукоделием. И на общем людском суде выбирали самую лучшую мастерицу. Так и встречали закат.

Родное крыльцо приняло мои усталые ступни, широкие двери распахнулись навстречу, и повеяло уютом. Я дома!

Глава 2

Как только я переступила порог, сразу поняла: что-то не так. Не было в сенях слышно звонкого смеха матери и звучного баса отца. Я кинулась в дом – пусто. Предполагая всевозможные ужасы, которые могли бы случится, я побежала в самое большое деревенское строение – Общинную избу.

Здесь люди собирались держать совет и в холода устраивали воскресные праздники. А строили его, еще когда я была маленькой. До сих пор помню совсем молодого отца, несущего на себе среди остальных честных молодцев огромные ровные, пахнущие живой сладостью бревна… Просторная и добротная вышла доми́на! Она строилась с расчетом на будущие поколения, так что наша немалочисленная община даже как-то по-сиротски сейчас ютилась в самом центре у очага.

Я не ошиблась, придя сюда!

Здесь собрались все жители деревни до единого. Кроме меня. Они выглядели запуганными, сидели на скорособранных пожитках, а отец восседал на самом почетном месте и, угрюмо постукивая пальцами по дубовому столу (это всегда означает, что он в замешательстве), слушал рассказ нескольких мужчин. Я подошла поближе. Увидев меня, отец перестал хмурить брови, и глаза его потеплели. А мать кинулась обнимать и целовать меня. Я ответила на ее объятья и поинтересовалась:

– Что случилось? Почему все тут и напуганы так, как будто призраки стали ходить по улицам?

Мама вздохнула:

– Твое предположение недалеко от истины. Призраки или нет, да только несколько людей в деревне видели сегодня огромную крылатую тень. Как из древних легенд. И из стада овец пропали два барана. Мы волновались – нашли и предупредили всех, кроме тебя. Многие мужчины отправились в яблочный сад искать мою старшую дочь, Элин, и вернулись ни с чем.

Мне стало стыдно: это наверняка именно они приходили, когда я перед уходом не удержалась и снова забралась на древний дуб полюбоваться красотами окрестностей. Я слышала какой-то невнятный шум внизу, но не обратила особого внимания. Пробежали мурашки по спине: а если бы это была таинственная крылатая тень?

Сказки сказками, но мы помним и чтим древний ужас, таившийся среди наших предков: пращур Орвар слишком хорошо и точно все описал. Потому и заповедал жить в такой глуши под прикрытием листвы деревьев. И не много находилось смельчаков покинуть насиженные места, чтобы увидать Большую сушу. Два или три за всю историю нашего рода на острове. Никто из них так и не вернулся.

Мои братья и сестры сидели рядом с мамой: два брата-близнеца Андерс и Андреас, появившиеся на свет через два лета после меня (им сейчас пятнадцать зим), и две сестры, Ирен восьми годков и Лусиа – пяти. Все они светловолосые, с большими голубыми глазами – в мать.

Мы же с отцом были счастливыми обладателями светло-русых голов, отливающих золотом, и серо-небесных глаз, обведенных черным углем по краям. В нашем роду считалось, что такие отличия встречаются лишь у человека, который сможет совершить какие-либо невероятные подвиги или даже изменить традиции всего рода. Нам пророчилась удача и вечное покровительство прародителей. Поэтому сородичи всегда стремились как можно больше общаться с любимцами судьбы.

Такие черты были и у деда Орвара, и у бабки Сив. Таков был и мой отец: сказывала я про его молодые годы? Сейчас уже к его бороде прилипло порядочно «снега», и за это время много неразрешимых задач он разрешил.

Что же касается меня… Все-то сказания на мне не сбывались. Еще до моего рождения мать обещалась отцу подарить первенца-сына. Животик у нее был кругленький и большой, так что ничего не предвещало беды. Однако на свет появилась я. Отец легко смог полюбить меня и смириться. Он сразу понял, что это неспроста, и дал мне имя Элин, что означает светлая, избранная. И стал воспитывать вместе со скоро подоспевшими братьями.

Я училась махать мечем, ездить верхом, стрелять из лука, ловить рыбу, определять местоположение по звездам и, самое любопытное, – у меня это все отлично получалось! Да и вообще мальчишеская удаль мне была не чужда – в любой войнушке – заварушке я была в числе первых.

Мать же учила меня всяким женским премудростям – и в этом я преуспела! Немного найдется у нас на острове мастериц, обгонявших меня в рукоделии. Правда, здесь не все мне давалось так хорошо – я не умела прихорашиваться и выставлять себя напоказ. Мне было легче, если я все сделаю, пока никто не видит, а уж потом представлю на суд людской. Быть может, все дело в обещанной удаче? Пока отец и мать были рядом, у меня всегда все получалось, или мне так казалось, потому что теплым одеялом мою душу согревала их поддержка? Когда же я должна была сделать что-то сама, да на людях, я жутко волновалась, и потом мне всегда было ужасно стыдно. В чем тут дело и как этого избежать – не могу понять до сих пор.

Зато есть у меня одна такая чудесная черта, за которую многие важные девки-мастерицы отдали бы все свои умения. Я умею петь! Когда я пою, все вокруг замолкают, и даже птицы замирают в ожидании чего-то прекрасного! Никто меня этому не учил. Просто однажды, разведывая остров, я нашла место гнездовья соловьев и долго слушала их пение. Вдруг поняла, что хочу петь с ними. Петь в радость, созидая голосом мир, наполняя гармонией дом, питая звуком души. Петь так, как взвивается гордая и сильная птица, расправив могучие крылья, и паря высоко. А потом я присоединилась к соловушкам… и у меня получилось! Я предвкушала именно этот звук… и его сотворила! Зеркало прозрачных нот и хрустальных созвучий затянуло меня, показало всю истинную красоту и глубину голоса… С тех пор я пою!

Вот и сейчас, посмотрев на всех этих напуганных людей и ребятишек, я завела древнюю балладу. Песнь об отважном пращуре Орваре и его преданной любви Сив, которые смогли бросить вызов самим драконам… и выжили! Я пела тихонько, однако все сразу смолкли и, несмотря на то, что слышали эту историю много раз и даже знали наизусть, никто не стал меня прерывать. Я видела, как в глазах людей появляется слабая уверенность в завтрашнем дне, как зарождается надежда и разливается радугой в человеческих сердцах. Пока мы вместе, пока мы помним старые законы, крылатые ящеры нас не тронут.

Баллада окончилась, и воцарилась тишина. Отец встал, подошел ко мне и обнял крепко-крепко. Если бы холодные ветры не закалили его, я бы подумала, что он плачет. Но ни одна слезинка не упала из серых глаз. К нам стала подходить и остальная родня, и вскоре уже все стояли на ногах и обнимались. Это хорошо. Это то, что нам сейчас нужно!

На общем собрании дружно решили остаться на ночлег в Общинном доме. Младшая сестренка Лусия жалась к моему правому боку, а Ирен к левому. Обе искали защиты и спасения от неведомой крылатой тени. Мать и отец еще остались на совете старейшин.

Братья Андерс и Андреас сегодня были не такими шутливыми, как всегда. Они унаследовали от отца чудесное свойство к изобретательству. Только пока все больше шалили, чем делали что-то полезное.

Я в семье самая старшая, и это накладывает на меня ответственность. Младшим многое прощается, в том числе и шалости, а с меня другой спрос. Я вздохнула и поправила одеяло, сшитое из шкур. Вечная привычка Лусии во сне ворочаться! С грустью подумала, что завтра не встречу рассвета, еще раз вздохнула поглубже, и почти моментально уснула.

Читать фрагменты других книг