Сорока

© Денис Шулепов, 2018

ISBN 978-5-4490-7222-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сорока – птица, отличающаяся воровскими повадками, которые не одного человека навели на мысль, что её можно и разговаривать научить.

Амброз Бирс

«Словарь Сатаны»

Вторая половина дня.

Березовая лесопосадка в два ряда деревьев на окраине города. Справа крутой склон, уходящий до Волги, слева старые, корявые дубы городской Рощи. На вершинах некоторых берез прыгают, стрекоча, с ветки на ветку сороки.

Неожиданно для птиц из кустов, что облепили практически непроходимыми зарослями стволы древних дубов, выпрыгнула необузданная орава детворы, ведущая отчаянную партизанскую борьбу. Ор поднялся неимоверный. Дети пытались перекричать друг друга. И никто никого не слушал. Раздался взрыв петарды.

Сороки, замолчавшие сразу при появлении вредных двуногих существ, разлетелись в разные стороны, испугавшись взрыва, таящего в себе возможную опасность.

Одна из сорок полетела в сторону площади Памяти патриотов, где размещались местный Дворец культуры, здание городского самоуправления и Музей изобразительных искусств, в который время от времени привозили репродукции картин из Эрмитажа, Третьяковской галереи и других музеев. В центре площади, на монументе возвышался Солдат, гордо выправивший плечи и поднявший правый сжатый кулак в небо.

Сорока пролетела над самой головой Солдата, через дорогу, по которой ходили троллейбусы, над «хрущобами», окружающими крохотные дворы, миновала небольшой стадион и села на клён напротив дома №28 по улице Павлика Морозова.

ЧАСТЬ 1. ДРУЗЬЯ

1

– Кать!.. Кать!? – Аркаша оторвал глаза от книги. Интересно, чем в этот раз отличилась сестрёнка? Спроста мама не заголосит, для того нужно напортачить. Что же в этот раз?

– Чего-о? – откликнулась с третьего раза Катька.

– Чего, чего! Почему до сих пор посуду не вымыла?

– Сейча-ас!

– Русский час шестьдесят минут! Иди, мой!

– Слушайте, убавьте громкость! Телевизор уже не слышно. А тебе что, не понятно? Марш на кухню! – выявил раздражение отец.

Аркаша хмыкнул и снова взялся за книгу, но не успел прочитать и двух строчек, как снова отвлёкся. Кто-то звонил в дверь. Он посмотрел на часы. Пятнадцать второго. «Кого принесло?»

– Кто там? – спросила мама.

За дверью, по-видимому, ответили, потому как замок щёлкнул.

– Здравствуйте, а Аркаша дома? – В дверях стоял рослый, крепкого телосложения парень в спортивном костюме и с улыбкой на губах.

– Дома… проходи, – мать шире открыла дверь и впустила гостя, хотя никак не могла понять, кто перед ней. – Он в комнате… Аркаш!

Аркаша пихнул закладку в книгу, вскочил с кровати. Вышел в прихожую и…

– Макс… Ёлки-палки, Макс! – Аркаша подскочил к парню. Тот смущенно протянул руку, но Аркаша отмахнулся и крепко обнял друга. – Ты когда вернулся?.. Мам, это же Максим! Ты что, забыла его? Мы учились вместе, а потом его в армию забрали.

– Господи! А я смотрю лицо знакомое, а кто – вспомнить не могу!

В зале заскрипело кресло, в прихожей появился отец.

– Ну, здорово, солдат.

– Здравствуйте, – поздоровался Макс.

Из кухни выглянула Катька с мокрой тарелкой в руках и с любопытством на лице. В отличие от матери Макса она помнила. Помнила, как он иногда приходил к ним домой после училища. Она прочитывала (с великого соизволения Аркаши) все письма, что он писал. Макс ей нравился. Понравился с первой секунды, как увидела. И втайне ждала его возвращения. Вот он и вернулся, а она в таком – таком! – виде!

– Я две недели назад приехал, – ответил Макс на Аркашин вопрос. – К дому привыкал.

– А что в дверях-то! – всплеснула руками мама.

– Точно, мам. Чего мы?.. Проходи, Макс.

– Да нет, пошли на улицу лучше.

– Лучше так лучше… Погоди, сейчас оденусь.

Отец, видя смущение парня, уселся в кресло досматривать «Свою игру». А Катька, напротив, подошла к матери, оставив недомытую тарелку на столе. Она кляла себя, что поленилась накраситься и возненавидела невзрачный халат. «Дура, не могла что-нибудь поприличнее надеть!» Эта встреча представлялась ей не так. Совсем не так. Катька столько раз прокручивала перед сном десятки её вариантов, но такой даже в голову прийти не мог. Просто кошмар! Но что делать?

– Привет, Макс.

Макс, стараясь скрыть волнение, посмотрел на Катю.

– Привет… – выдавил из себя и ещё больше смутился. В голове осталась одна мысль: «Какая красавица, какое милое создание!»

– Ну, и как в армии служить? – спросила мать.

Он словно очнулся:

– А? Да так, нормально. Бегать часто заставляли…

– Что, пошли? – прервал Аркаша.

– Пошли.

Заскрипело кресло. Отец встал рядом с женой, провожая Макса.

– Ну… до свидания, – попрощался Макс, глядя на родителей друга.

– До свиданья, приходи в гости, – сказала мать.

– Приду, – сказал Макс и украдкой посмотрел на Катьку. Но не смог скрыть взгляд от Аркаши.

– Не переживайте, придёт. Куда денется! – засмеялся Аркаша.

– Пока, Макс, – это Катька.

– Пока, – ответил Макс и вышел вслед за Аркашей.

Как только за ними закрылась дверь, Катька бросилась на шею матери:

– Приехал! Мам, он приехал! – и радостно завизжала.

– Ты что – сбрендила?

– Ага, мамуль, сбрендила!

Отец усмехнулся в усы и снова заскрипел креслом.

2

На улице самый конец мая. Земля покрылась молодой травкой, деревья зеленеют. По небу плывут густые облака, сквозь них прорываются лучи весеннего солнца; свежий ветерок играет молодой листвой, поют птицы. Одним словом, лепота.

Они вышли во двор. Типичный двор провинциального городка, отличавшийся от таких же дворов лишь тем, что весь первый этаж соседнего дома занимал Районный суд. Вот и сейчас у торца, где находился главный вход, стоит с десятка два людей, ожидающих окончания судебного процесса, чтобы посмотреть, как в фургон посадят очередного юного преступника, который был им другом, братом, сыном, мало ли кем, и пожелать удачи, такой необходимой на зоне.

Возле липы в центре двора галдит ребятня. Каждый пытается забраться на дерево, на тонкой ветке которого визгливо орёт рыжий котёнок. Аркаша с Максом понаблюдали за этой возней и направились к соседнему дому, что напротив райсуда, там скамейки поприличней, со спинками, не чета лавочкам у дома Аркаши.

– Слушай, Макс, ты меня удивляешь. Приехал две недели назад и даже не зашёл ни разу. Как так?

– Да я заходил. В тот же день, как приехал. Специально не стал переодеваться, весь при параде… Главное, приехал домой – там Ленка. Встретила меня, будто в магаз на пять минут выходил: «О, Макс вернулся! Привет!» и убежала на улицу. Ну, я посидел немного, посмотрел, как, что дома изменилось – ничего не изменилось… И к тебе. Прихожу, звоню, думаю, сейчас откроют, а тут я, такой красивый. Но облом – нет никого. Ладно. Пошёл к бабушке, а там та же история. Плюнул, обиделся. Чего хожу, как придурок, павлин расфуфыренный. Все смотрят, оборачиваются. Пришёл домой и решил вообще никуда не ходить. Так и просидел две недели.

– А мы на даче, наверно, были… Точно, на даче. Так ты хоть бы написал, когда возвращаешься! Рука бы не отсохла ведь. Я ж ни сном ни духом.

– Сюрприз хотел.

Они сели на скамейку у подъезда.

– Сделал! Две недели затворничества, рейс на подводной лодке.

– Да ладно уж!

– Расскажи-ка лучше, дружище, как там на Курилах. Японцев видел?

– На Курилах – не на Канарах… Нет. Откуда там японцы? Далеко ведь. Их траулеры рыболовные видел. Один раз те границу пересекли, так нас всех в готовность намба ван.

– И что с ними сделали?

– Ничего. Выслали вертушку, сделали предупреждение. Так они махом назад вернулись.

– Вот чёрт! Такой международный скандал обломался!

– Скандал-то ладно. Наше командование струхнуло – думали диверсия. Но обошлось, как видишь.

– М-да-а… Ну, а как вообще там? – Аркаше интересно. Сам он в армии не был – родители постарались, вовремя дёрнули за нужные веревочки, приговаривая: «Тебе, сынок, там делать нечего. Пусть дураки служат!» Аркаша с их мнением согласен не был, но родителей послушал. Как говориться, семья плохого не советует.

– Бегали по сорок км в ОЗК…

Набежали тучки, занялся дождик. Аркаша досадно посмотрел на небо и увидел, как сквозь небесную хмарь пробиваются столпы света.

– Пойдём-ка в подъезд. Мокнуть не хочется.

Стоя в подъездных дверях, они смотрели на двор. Всех как ветром сдуло, вернее сказать – дождём смыло. Даже те, кто стояли возле крыльца райсуда, куда-то смылись тоже.

– Дождь вроде всё. Может, прогуляемся? – сказал Аркаша.

– Да я к бабуле зайти хочу. Мать просила. Говорит, обижается.

– Ясно. Ну, пошли, провожу немного.

Они двинулись в сторону райсуда, где снова возник народ, большинство молодёжь. Появился фургон. Он обогнал друзей и остановился возле крыльца. Раскрылись двери суда, из них вывели в сопровождении конвоя парнишку в «браслетах». Народ засуетился. Какая-то девчонка с криком: «Серёжа!» бросилась к нему, но её удержали.

«Подружка, наверное», – подумал Аркаша.

– Серый, как дела? – спросил кто-то из толпы.

– Нормально! – Серый улыбнулся, кинул взгляд на девушку, и конвоиры затолкнули его в машину.

– У него такой вид, будто он покататься собрался, – хмыкнул Аркаша, а у самого сердце защемило.

Ему в страшном сне не снилось, что не пройдёт и полугода, как он, такой весёлый и беззаботный, окажется на скамье подсудимых, что его так же будут провожать возле фургона…

Но сейчас он радовался жизни, радовался возвращению друга. Он любил своих друзей, хоть и можно было их пересчитать по пальцам. Но ведь так и должно быть: настоящих друзей не бывает много, не должно быть много, иначе просто перестаёшь ценить их, или хуже того – не разглядишь в толпе безликих приятелей.

– Слушай, через пару дней в ДК республиканский КВН. Пойдёшь? Там Чебуратор в команде за наш город. Помнишь его?

– Разве этого оболтуса можно забыть? Как всегда в гуще событий. Такое пропустить нельзя! Я ещё Ленку с собой возьму.

– Договорились.

Макс был рад встрече с Аркашей. А когда увидел Катю – рад вдвойне. Его подмывало спросить, пойдёт ли она в ДК, но пересилил себя. Не хотел показать… показать что? Он и сам толком не знал. Просто хотел её увидеть. «А вдруг у неё есть друг», – промелькнуло в голове парня. И Макс поспешил избавиться от плохой мысли.

Друзья распрощались. Аркаша постоял с минуту, наблюдая строевую походку солдата запаса, хмыкнул и зашагал к дому.

Дома Катька набросилась на брата, едва тот закрыл дверь.

– Что он обо мне сказал? Он, наверное, подумал, какая я замухрышка, да? Аркаша, ну!

– Господи! Дай разуться хоть, – отмахнулся он, специально медленно снимая кроссовки: милое дело потравить сестру!

Она замычала от нетерпения. Аркаша сжалился:

– Да ничего не сказал.

– Что!? Вообще ничего? – сестра пошла вслед за Аркашей в комнату.

– Вообще. Абсолютно! Даже словом не обмолвился.

– Врёшь ведь!

– А мне это надо?

– Да ну тебя! – Катька состроила гримасу и уселась на кровать. – Чёрт! Я ему, наверно, не понравилась. Точно, не понравилась!.. Аркаш, ты намекни ему как-нибудь о моём существовании. А?

– Не, не, не, не, не! Даже вмешиваться не собираюсь.

– Ладно, чо! – Катька встала сердито и вышла из комнаты, снова вернулась. – Я всё равно его добьюсь, и он будет моим, во что бы то ни стало! – Сделала гордый вид и удалилась.

– Кто бы сомневался.