© Владимир Ильичев (Сквер), 2020
ISBN 978-5-4483-6916-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Биомузыка
На кожаных диванчиках,в наглаженных костюмчиках,стреляя в небо глазкамисквозь окна и стыдок,сидит илита heroва —опора государева,втирает раю адское,посасывает… сок.
На плановых объектиках,в заплатанных спецовочках,стреляя сигареточкиу женщин и детей,мелькают объектоиды —опора диваноидов,сосут… но это мелочи,идёт рабочий день!
В заброшенном посёлочке,на древней раскладушечке,в набедренной повязочке,свеганив пир горой —валяюсь кверху физикой,пуляю биомузыкой,живу… но к этой сказочкепиши логин-пароль.
Невашный человечишкоПрокрысивное человечествобензопилами пилит сук.Суки, чё вам свербит… чё мечется…Суицуки, я вам не друг.Я планете друг, в силу мудрости,на сыновнюю часть – моей.Тут закон – векам из минут расти —непроглядный для вас, людей.Ясен пень – эти ваши скоростиперемелют всё в костный фарш —но свербит вам ещё и ещё расти…Чту закон. Ясен сук, не ваш.
Прокрысивное человечествобензопилами пилит сук.Суки, чё вам свербит… чё мечется…Суицуки, я вам не друг.
Я планете друг, в силу мудрости,на сыновнюю часть – моей.Тут закон – векам из минут расти —непроглядный для вас, людей.
Ясен пень – эти ваши скоростиперемелют всё в костный фарш —но свербит вам ещё и ещё расти…Чту закон. Ясен сук, не ваш.
«Мы выживаем, нас выживают…»Мы выживаем, нас выживаютНам на подкорке слова выжигают.Внемлю индейцам, русским, евреям…Внемлю всем людям, а верю деревьям.Мы выживаем, нас выживают.Год начинается. Пот прошибает.Кот ищет ласки на уровне клеток.Нотки слагаются, так или этак.Мы выживаем, нас выживают.С. Белониткин дела прошивает.П. Чингачгукман, авось, не хиреет.Молятся люди, а верят деревья.
Мы выживаем, нас выживаютНам на подкорке слова выжигают.Внемлю индейцам, русским, евреям…Внемлю всем людям, а верю деревьям.
Мы выживаем, нас выживают.Год начинается. Пот прошибает.Кот ищет ласки на уровне клеток.Нотки слагаются, так или этак.
Мы выживаем, нас выживают.С. Белониткин дела прошивает.П. Чингачгукман, авось, не хиреет.Молятся люди, а верят деревья.
NachВы одержимые бумагой существас железным поводом к войне за одержимость…А я вас выпустил, как жир, за три часаи триста лет подпольных прав на матершинность.Не собираюсь материться в этот раз,но без конкретики имён в зеркальной гладиотобразятся – кабинетный дыролази придорожно-однопалочные… дяди,женщучки – тоже, рыбы в розовых мехах,любовно содранных, железом, за бумагу.Но я вас выпустил, как жир. Идущий nach —я в это зеркало Herr’овое не лягу.
Вы одержимые бумагой существас железным поводом к войне за одержимость…А я вас выпустил, как жир, за три часаи триста лет подпольных прав на матершинность.
Не собираюсь материться в этот раз,но без конкретики имён в зеркальной гладиотобразятся – кабинетный дыролази придорожно-однопалочные… дяди,
женщучки – тоже, рыбы в розовых мехах,любовно содранных, железом, за бумагу.Но я вас выпустил, как жир. Идущий nach —я в это зеркало Herr’овое не лягу.
М. ДЛюдей затрахала рутина,она – такая секси… у-у…И чтиво типа Тарантино —ещё куда ни шло, к селу.К селу, с никнеймом Городище(нет-нет, не ваш, не ваш район).Рабочий люд – работу ищетс душеспасительным рублём!И чтиво типа этих строчекпротивно вам (нет-нет, не вам),пока паэт не сменит почерк,пока, на крайний случай, самне сдаст он вольной жизни смену,бездельник, бомж и словоплут.А так – нельзя ему на сцену,с которой вас… да-да… у-у.
Людей затрахала рутина,она – такая секси… у-у…И чтиво типа Тарантино —ещё куда ни шло, к селу.
К селу, с никнеймом Городище(нет-нет, не ваш, не ваш район).Рабочий люд – работу ищетс душеспасительным рублём!
И чтиво типа этих строчекпротивно вам (нет-нет, не вам),пока паэт не сменит почерк,пока, на крайний случай, сам
не сдаст он вольной жизни смену,бездельник, бомж и словоплут.А так – нельзя ему на сцену,с которой вас… да-да… у-у.
«Рекламируете яды (это первое)…»Рекламируете яды (это первое),а потом противоядия (второе),третье: двигаете слоган «Все мы смертные»,где четвёртое – там рынок…Файфик! Profit!Но, во-первых, я, к примеру, яд не жалую,во-вторых, гвоздично бодр, как Людовик,в-третьих, мы, паэты, жизнь приемлем жадную,так что, в-пятых (и в четвёртых) —вы мне Pofig.
Рекламируете яды (это первое),а потом противоядия (второе),третье: двигаете слоган «Все мы смертные»,где четвёртое – там рынок…Файфик! Profit!
Но, во-первых, я, к примеру, яд не жалую,во-вторых, гвоздично бодр, как Людовик,в-третьих, мы, паэты, жизнь приемлем жадную,так что, в-пятых (и в четвёртых) —вы мне Pofig.
«День прошел, число сменилось…»Если б каждый-каждый деньв мире что-то изменялось —вы, земная светотень,ощутили б сингулярность.По-простому – единичность,в полный втык неповторимость,при которой всё: наличность,мультиварка (или примус),уши стен, диван под задом,пол скрипучий, стол железный,ТелеПутин и «РосАтом» —всё могло бы вмиг исчезнуть.Чтоб затем – на миг вернуться,правда с вами не в коннекте…Вам бы даже е… анутьсябыло некогда и негде.Скучно? Ждёте изменений?Х… ле ждёте? Изменяйтесь.Меньше зла, корысти, лени!Обнуляйте. Обновляйтесь.А излишков нет в пунктире —Небо дарит гнев и милость.Попросите, чтобы в миредох… я не изменилось.
Если б каждый-каждый деньв мире что-то изменялось —вы, земная светотень,ощутили б сингулярность.
По-простому – единичность,в полный втык неповторимость,при которой всё: наличность,мультиварка (или примус),
уши стен, диван под задом,пол скрипучий, стол железный,ТелеПутин и «РосАтом» —всё могло бы вмиг исчезнуть.
Чтоб затем – на миг вернуться,правда с вами не в коннекте…Вам бы даже е… анутьсябыло некогда и негде.
Скучно? Ждёте изменений?Х… ле ждёте? Изменяйтесь.Меньше зла, корысти, лени!Обнуляйте. Обновляйтесь.
А излишков нет в пунктире —Небо дарит гнев и милость.Попросите, чтобы в миредох… я не изменилось.
Впуская белоеКогда заляпан жиром столи только водкой мыты рюмки,не прячет щели Шерон Сто,а в головах не будет Умки,когда квадратное мурлов углу рыгает новостями,а за окном белым-бело,но никого туда не тянет,когда курносенькой веснесдаёт мошенница квартиру —стреляет ненависть во мнеиз поговорки «Не до жиру…»по контингенту за столом,по квадратично круглой харе,по одуванчику с баблом,за то, что с девочкой нахален,стреляет ненависть в окно,как партизанка по фашистам,проветрить надо, заодновпуская белое с пушистым,никто весну не рихтанёт,скажи, ручная кофемолка,пускай живое здесь живёт,а мусор вынести недолго,и, чтобы новенькой струнезвучать по полному ранжиру,стреляет ненависть по мнеиз поговорки «Не до жиру…»
Когда заляпан жиром столи только водкой мыты рюмки,не прячет щели Шерон Сто,а в головах не будет Умки,
когда квадратное мурлов углу рыгает новостями,а за окном белым-бело,но никого туда не тянет,
когда курносенькой веснесдаёт мошенница квартиру —стреляет ненависть во мнеиз поговорки «Не до жиру…»
по контингенту за столом,по квадратично круглой харе,по одуванчику с баблом,за то, что с девочкой нахален,
стреляет ненависть в окно,как партизанка по фашистам,проветрить надо, заодновпуская белое с пушистым,
никто весну не рихтанёт,скажи, ручная кофемолка,пускай живое здесь живёт,а мусор вынести недолго,
и, чтобы новенькой струнезвучать по полному ранжиру,стреляет ненависть по мнеиз поговорки «Не до жиру…»
Малюсенькая просьбаВообще, конечно, это всё похожена долгий озорной эксперимент —все эти чертыханья и «о боже»,весь этот диснейвуд и голлиенд,вся эта чистых мыслей писанинаи целая машина грязных дел,вся эта, как её, что невзаимнаи носит две кольчуги против стрел,все эти наши истинные целии драки у печатного станка,весь этот грибоцарственный мицелийпод хилой ножкой скользкого царька.Не видев протокола наблюдений,хотелось бы… а можно… В общем, во:я в теме – и как будто бы не в теме,но против не имею ничего.Однако есть малюсенькая просьба.Кровищи бы поменьше на Земле.И оптики невидящим подбрось, а?А так – всего хватает. В смысле – мне.
Вообще, конечно, это всё похожена долгий озорной эксперимент —все эти чертыханья и «о боже»,весь этот диснейвуд и голлиенд,
вся эта чистых мыслей писанинаи целая машина грязных дел,вся эта, как её, что невзаимнаи носит две кольчуги против стрел,
все эти наши истинные целии драки у печатного станка,весь этот грибоцарственный мицелийпод хилой ножкой скользкого царька.
Не видев протокола наблюдений,хотелось бы… а можно… В общем, во:я в теме – и как будто бы не в теме,но против не имею ничего.
Однако есть малюсенькая просьба.Кровищи бы поменьше на Земле.И оптики невидящим подбрось, а?А так – всего хватает. В смысле – мне.
АнтисектикНе вступайте, люди, в секту.Ну какой вам в этом толк?Ешьте мясо! Пейте смекту,редуксин и валидол.Догоняйтесь молочишкомот коровки на лугу!Да, лужок большой не слишком,полтора на два… в углу.И убьёт коровку скородобродел-животновод,слив отходы вам под город,бросив рогом в в небосвод.Догоняйтесь, догоняйтесь.Вам нужнее молокатолько водка, да канабис —для пробитий на ха-ха.Ешьте куриц, пейте яйцаиз куриных мокрых поп,яйца чуточку грязнятся,но идите смело в шоп.Всё помыто, всё политохимикатиком у нас.Кстати, есть и для корытасредство «Хрюша-самопас».А зимой – носите шкуры.На морозе волгнет мех,но ведь шкуры – часть культуры.Шкурной. Жаль, не без помех.Богомерзкие веганы —настоящая орда,зеленеют с ними страныи пустеют города!Ешьте мясо, пейте смекту.Что ещё за «свой укроп»?!Не вступайте, люди, в секту,я сказал – идите в шоп!
Не вступайте, люди, в секту.Ну какой вам в этом толк?Ешьте мясо! Пейте смекту,редуксин и валидол.
Догоняйтесь молочишкомот коровки на лугу!Да, лужок большой не слишком,полтора на два… в углу.
И убьёт коровку скородобродел-животновод,слив отходы вам под город,бросив рогом в в небосвод.
Догоняйтесь, догоняйтесь.Вам нужнее молокатолько водка, да канабис —для пробитий на ха-ха.
Ешьте куриц, пейте яйцаиз куриных мокрых поп,яйца чуточку грязнятся,но идите смело в шоп.
Всё помыто, всё политохимикатиком у нас.Кстати, есть и для корытасредство «Хрюша-самопас».
А зимой – носите шкуры.На морозе волгнет мех,но ведь шкуры – часть культуры.Шкурной. Жаль, не без помех.
Богомерзкие веганы —настоящая орда,зеленеют с ними страныи пустеют города!
Ешьте мясо, пейте смекту.Что ещё за «свой укроп»?!Не вступайте, люди, в секту,я сказал – идите в шоп!
«Я повстречал её в начале девяностых…»Я повстречал её в начале девяностых.А потерял её к исходу нулевых.И пусть работает любовь от переносок,но мне технический стал нужен перерыв…Смотрю афиши. Там она. Она там дважды.Смотрю поближе. Показалось… Ни одной.А Жора-дворник мнёт рекламу распродажии возвышает кучу сора надо мной.Я буду ждать, я буду жить под этим стендом,почти такой же план-проспект, что и не ждать.Она жива, она причислена к легендам,но там, в начале, нас… кружило… время-тать.
Я повстречал её в начале девяностых.А потерял её к исходу нулевых.И пусть работает любовь от переносок,но мне технический стал нужен перерыв…
Смотрю афиши. Там она. Она там дважды.Смотрю поближе. Показалось… Ни одной.А Жора-дворник мнёт рекламу распродажии возвышает кучу сора надо мной.
Я буду ждать, я буду жить под этим стендом,почти такой же план-проспект, что и не ждать.Она жива, она причислена к легендам,но там, в начале, нас… кружило… время-тать.
«Не сбейте вещи с толку – именами…»Не сбейте вещи с толку – именами,им тесно в конфронтации имён,они и так тоскуют между нами,а мы ещё и паспорты суём.Не надо. Понимайте ценность вещи —планета это, глобус, или мяч —и ладно, и уже вы их нарече…Не делайте табун загоном кляч.
Не сбейте вещи с толку – именами,им тесно в конфронтации имён,они и так тоскуют между нами,а мы ещё и паспорты суём.
Не надо. Понимайте ценность вещи —планета это, глобус, или мяч —и ладно, и уже вы их нарече…Не делайте табун загоном кляч.
На корме«Какая долгая зима…» —сопит обиженное племя,и получает, задарма,буквально завтра – завтрак-март.«Зачем же время так летит?» —грустит народ, напитки пеня,и предвкушает впередиобед горячий. Задарма.«Ой, лета не было совсем» —грешат под ужин дармоеды.«Ой, скоро долгая зима» —и предлагают сала, впрок.Спасибо, жирного не ем.Буквально послезавтра лето.А лето – тёплая корма.А осень – самый лучший кок.Корабль времени идёт —не сомневайтесь, верным курсом,когда, зачем, и что грядёт —не бойтесь, в курсе капитан.Стою, жду солнца на корме,едва из трюма, весь покусан.Идите, солнышки, ко мне.А нет так нет, сидите там.
«Какая долгая зима…» —сопит обиженное племя,и получает, задарма,буквально завтра – завтрак-март.
«Зачем же время так летит?» —грустит народ, напитки пеня,и предвкушает впередиобед горячий. Задарма.
«Ой, лета не было совсем» —грешат под ужин дармоеды.«Ой, скоро долгая зима» —и предлагают сала, впрок.
Спасибо, жирного не ем.Буквально послезавтра лето.А лето – тёплая корма.А осень – самый лучший кок.
Корабль времени идёт —не сомневайтесь, верным курсом,когда, зачем, и что грядёт —не бойтесь, в курсе капитан.
Стою, жду солнца на корме,едва из трюма, весь покусан.Идите, солнышки, ко мне.А нет так нет, сидите там.
СоюзенЕсли в солнце летят тряхомудии —я союзен с горящими брызгами,я стою при ответном орудии…Не прощу никому ничего.Караульте меня в графомании,в эпигонстве ли, в злом анархизме ли,но секите, что я на задании,с лучезарной на пальце чекой.
Если в солнце летят тряхомудии —я союзен с горящими брызгами,я стою при ответном орудии…Не прощу никому ничего.
Караульте меня в графомании,в эпигонстве ли, в злом анархизме ли,но секите, что я на задании,с лучезарной на пальце чекой.
ЧеснокПриезжая «няня» в хиджабе – убила девчонкуи вышла с её головой на просторы Москвы.Вам стало до ужаса горько… Откройте сгущёнку.А сколько голов за неделю отрезали вы?Цыплячьих, куриных, телячьих, коровьих, слоновьих —какой там у ваших «традиций еды» аппетит?Нормальные термины – «стадо», «скоты», «поголовье»?Вот гостья в хиджабе на вас точно так же глядит.Глядит через нормы свои, через призму традиций,не важно – рассудок помят или вера светла,убила зачем-то – и этим, похоже, гордится.Но вы же гордитесь культурой мясного стола.«Не надо приравнивать к нам неразумных животных!» —поди зарычите вы гневно. А я соглашусь.Проглоты ресурсов – земельных, воздушных и водных —отнюдь не животные. Вы! И ваш бог Урфин Джус.Мне жалко девчонку. Я плакал (без твёрдого знака).Молился о детской душе – на своём языке,который всегда, абсолютно для всех одинаков,пока не идёт рыба-власть по спокойной реке.Вертлявая плоская власть, солитёрная погань,за ней – экономик, политик, религий косяк,где всяк разумеет и Бога, и Урфина-бога,но Урфину-богу перечить решает не всяк.Перечить удобно тому, кто незлой и незримый.А Урфин – реально строгающий общество дед,поэтому бог – это он, генерал агрессивный,над вами, солдатами, с горькой ухой на обед.И с чёрной икрой осетровых. Ведь вы же достойнылишать незначительной жизни бессмысленных рыб.Они же не смогут вести благородные войны.Они же не скопят бумажных и войлочных кип.Косяк вас питает собой, сотни лет, ежедневно,дубовые мысли дрожат, солитёром кишат.«Не надо мешать всё в одно!» – зарычите вы гневно.А я вам отвечу, что надо, и буду – мешать.Толстой говорил, повторяет серьёзный Задорнов(а Уголев, Конев и Менский – научно кивнут):пока вы смакуете трупы, ведомо, позорно —вы пряник мясной для червя, перевитого в кнут.
Приезжая «няня» в хиджабе – убила девчонкуи вышла с её головой на просторы Москвы.Вам стало до ужаса горько… Откройте сгущёнку.А сколько голов за неделю отрезали вы?
Цыплячьих, куриных, телячьих, коровьих, слоновьих —какой там у ваших «традиций еды» аппетит?Нормальные термины – «стадо», «скоты», «поголовье»?Вот гостья в хиджабе на вас точно так же глядит.
Глядит через нормы свои, через призму традиций,не важно – рассудок помят или вера светла,убила зачем-то – и этим, похоже, гордится.Но вы же гордитесь культурой мясного стола.
«Не надо приравнивать к нам неразумных животных!» —поди зарычите вы гневно. А я соглашусь.Проглоты ресурсов – земельных, воздушных и водных —отнюдь не животные. Вы! И ваш бог Урфин Джус.
Мне жалко девчонку. Я плакал (без твёрдого знака).Молился о детской душе – на своём языке,который всегда, абсолютно для всех одинаков,пока не идёт рыба-власть по спокойной реке.
Вертлявая плоская власть, солитёрная погань,за ней – экономик, политик, религий косяк,где всяк разумеет и Бога, и Урфина-бога,но Урфину-богу перечить решает не всяк.
Перечить удобно тому, кто незлой и незримый.А Урфин – реально строгающий общество дед,поэтому бог – это он, генерал агрессивный,над вами, солдатами, с горькой ухой на обед.
И с чёрной икрой осетровых. Ведь вы же достойнылишать незначительной жизни бессмысленных рыб.Они же не смогут вести благородные войны.Они же не скопят бумажных и войлочных кип.
Косяк вас питает собой, сотни лет, ежедневно,дубовые мысли дрожат, солитёром кишат.«Не надо мешать всё в одно!» – зарычите вы гневно.А я вам отвечу, что надо, и буду – мешать.
Толстой говорил, повторяет серьёзный Задорнов(а Уголев, Конев и Менский – научно кивнут):пока вы смакуете трупы, ведомо, позорно —вы пряник мясной для червя, перевитого в кнут.
СоловьечествоЧеловечество очень похожена поймавшего кайф соловья,что запел, а прерваться не может,льёт и льёт, полюбил сам себя.Замаячили басни Крылова,не свернуть бы на песенный лёд,месяц март, искупаться – хреново,заверну-ка назад… льёт и льёт.Человечество очень похожена поймавшего кайф алкаша,что запил, а прерваться не может,обречённая синька-душа.Надо делать какой-нибудь вывод,типа «сам я всю зиму не пил»или «птице отчаянной – вива!»,Ладно. Я типа спел и пролил.
Человечество очень похожена поймавшего кайф соловья,что запел, а прерваться не может,льёт и льёт, полюбил сам себя.
Замаячили басни Крылова,не свернуть бы на песенный лёд,месяц март, искупаться – хреново,заверну-ка назад… льёт и льёт.
Человечество очень похожена поймавшего кайф алкаша,что запил, а прерваться не может,обречённая синька-душа.
Надо делать какой-нибудь вывод,типа «сам я всю зиму не пил»или «птице отчаянной – вива!»,Ладно. Я типа спел и пролил.
Гроссмейстеры счастьяОбычное дело: гроссмейстер дал крен,накрылся доской, заорал «Ухи-ухи!»,и в этом помог ему друг-джентльмен,одетый в похожем гроссмейстерском духе.Обычное дело: лохмейстер взял дзен,обрёл свет и проигрыш свой (брюки тоже),и в этом помог ему толстый Доцент,бродяга и вор с отвратительной рожей.А шахматы были двух разных цветов…А шахматы били друг друга нещадно…Я «белый». Но «чёрного» бить не готов(готов – только если он мне припечатал).По-разному было. Случалось, играли я в эти якобы умные игры,доской получал, «Ухи-ухи!» орал,спасали, бывало, заморские тигры.Нет разницы – кто я, во что я одет,какие пигменты – в твоей тёплой коже,врубись в парадокс: темнота это свет —пока для тебя самого свет возможен.Проникнись феноменом: свет это тьма —пока для тебя они врозь, а не вместе.Гроссмейстерам счастья – не надо ума,уже всё по-умному сделал Богмейстер.
Обычное дело: гроссмейстер дал крен,накрылся доской, заорал «Ухи-ухи!»,и в этом помог ему друг-джентльмен,одетый в похожем гроссмейстерском духе.
Обычное дело: лохмейстер взял дзен,обрёл свет и проигрыш свой (брюки тоже),и в этом помог ему толстый Доцент,бродяга и вор с отвратительной рожей.
А шахматы были двух разных цветов…А шахматы били друг друга нещадно…Я «белый». Но «чёрного» бить не готов(готов – только если он мне припечатал).
По-разному было. Случалось, играли я в эти якобы умные игры,доской получал, «Ухи-ухи!» орал,спасали, бывало, заморские тигры.
Нет разницы – кто я, во что я одет,какие пигменты – в твоей тёплой коже,врубись в парадокс: темнота это свет —пока для тебя самого свет возможен.
Проникнись феноменом: свет это тьма —пока для тебя они врозь, а не вместе.Гроссмейстерам счастья – не надо ума,уже всё по-умному сделал Богмейстер.
Страницаиз9
СкороКнижный режим