* * *

Книга первая. Никифор Фока

Посвящается отцу

Глава 1. В танцах мимов

Эта история произошла в середине Средних веков. Вышедшие из повиновения предводители наемников истребляли старую ромейскую аристократию и делили между собой земли Римской империи в Европе. Западная и северная части былой державы опустились во мрак «темных» времен. В то же время на Пиренейском полуострове и в Азии южные и восточные области империи, объединенные в Арабский халифат, находились на пике своего расцвета. Тут процветали науки и искусство. Хранительницей былой ромейской культуры и христианской веры оставалась Византия. Непобежденный осколок империи на земле Греции. Тень былой мощи. Давно миновали смутные времена Ветхого завета. Но и в эти времена продолжались брожение в умах и расслоение обществ. Появлялись новые Евангелия. В каждом селении, в каждом городе был свой пророк, понимавший по своему заповеди Иисуса, объявленного Церковью Мессией. По-гречески – Христом.

В начале тысячелетия первые апостолы Иисуса Мессии распространили из Палестины иудейское сектантство первых христиан по всем окраинам старо-римской империи: на Кавказе и в Сирии, в Европе и Передней Азии. Споры перерастали в вооруженные столкновения. Новые идеи распространялись силовым путем. Оргиастические ритуалы и вакханалии раннего христианства побеждались реформами. В четвертом веке религиозная реформа цезаря Константина Великого расколола великую Римскую империю. Явились на Свет первые канонические собрания Библии. В начале шестого века цезарь Юстиниан призвал вассалов и союзников – князей и варварских вождей к повиновению, но ненадолго. Ее непримиримый соперник Персия всячески поддерживала раскольников. После некоторых успехов преданный федератами и союзниками с имперских окраин базилевс Ираклий едва смог сохранить Новый Рим – Византий. Все воевали против всех. Это было время, когда формировались народы и нации, а слова и названия имели иное, отличное от дней сегодняшних, звучание и значение.

Ранее могучая держава римлян сузилась до размеров города Византия, официально переименованного в Константинополь. Его владения распространялись на черноморское побережье Малой Азии, Пелопонес и южную часть Аппенинского полуострова. С городами надежная связь была только по морю. Поэтому флоту в государстве уделяли особое внимание.

Постепенно Византия набирала силы и расширяла свои владения. Византийское гражданство являлось цементирующей силой, сплачивающей разноязыкое содружество. Подданный возрождающейся империи был сначала ромеем, а уж потом греком, сирийцем, фракийцем или представителем иного народа. Трон опирался на синклит и Церковь. При некоторых привилегиях сенаторов и клириков все граждане были равны перед законом. При этом свободные граждане составляли большинство населения. Равенство было неформальным. Любой гражданин Византии при наличии известных способностей и удачливости мог войти в господствующую прослойку и даже получить высшую должность – власть не наследственную, а переходящую к «достойнейшему». Опорой императорской власти являлся многочисленный чиновничий аппарат и армия. Костяк армии состоял из регулярных частей императорской гвардии и дружин крупных землевладельцев империи: аристократов и архонтов. В период тяжелых войн в армию призывались стратиоты – свободные граждане городов и крестьяне. Для завоевательных войн широко использовались наемные войска союзников и федератов. Причем федераты на службе могли получать государственные должности и титулы с соответствующим денежным содержанием. На отвоеванных территориях восстанавливались ромейские города. Отслужившие свой срок легионеры становились ветеранами. Наградой за верную службу был участок земли, выделенный государством в собственность и помощь от государства в подъеме хозяйства. Ветераны федератов наделялись такими же льготами, как и ветераны ромеев. На выделенной земле ветеран мог построить дом, обзавестись семьей и завести нехитрое земледельческое хозяйство. Со временем федераты становились гражданами Нового Рима – византийцами.

Захват рабов, конечно, был чудовищно жестоким действом. Но чем дальше, тем на меньший срок раб оставался рабом. Неэффективность рабского труда была очевидна. Выучившего язык, принявшего веру и начинавшего исполнять законы государства раба старались отпустить на свободу. Вольноотпущенник, как правило, оставался на земле, выделенной хозяином поместья. Тем самым, сохранял связи со своим господином. А его дети и внуки, конечно же, уже считали себя ромеями.

Кроме того, ромеем можно было стать. Тот, кто был материально обеспечен, кто владел греческим языком и готов был ассимилироваться, легко становился византийским гражданином.

Во время, когда происходили описываемые события, на троне империи находился представитель династии древних властителей, «базилевс базилеон» Константин по прозванию Багрянородный. Один из образованнейших людей своей эпохи, покровитель наук, автор сборников сочинений и трудов по усовершенствованию управления государством. Непростое наследство досталось ему. На западе – королевства воинственных франков. На юге и востоке – осколки некогда могучего халифата. На севере Византия граничила с Великим болгарским каганатом. Там объединились в могучее царство православного толка степные кочевники и местные кельто-славянские племена. Но самая большая угроза исходила с северо-востока. Оттуда, где расположился центр Всемирной торговой организации рахдонитов. Непримиримый соперник и конкурент, претендующий на право мирового господства. Их торговая сеть опутала своей паутиной весь мир. Ее председатель, малех, устроил свою резиденцию в устье Итиля в Хазарии. Оттуда, дергая за невидимые паутинки, глава рахдонитов контролировал получение сверхприбылей для своей организации. Для этого нужны были безопасные пути и стерегущие их послушные государи. Чтобы сделать послушным государя, ему ссужались кредиты, а потом заемщика превращали в послушную марионетку. Не брезговали грязные торгаши и прямым подкупом власть имущих. Упрямых же и неугодных правителей свергали.

И все же некогда могучая держава, сузившаяся до размеров одного города и окрестностей, вновь возрождалась. Этот осколок былого величия под умелым управлением Багрянородного вновь поднимался из праха. Конечно же, государство испытывало и взлеты, и падения. Но никакие шторма не могли поколебать этот могучий корабль, плывущий по неспокойным волнам жизни.

Лишь одно тревожило Багрянородного: кто же дальше поведет этот корабль-державу по бурным водам бытия. Любимая супруга, севаста Елена, подарила ему пять дочерей и только одного сына, наследника престола. Как и всякий отец, он очень любил своего сына, Романа. Сам обучал его и слову, и нраву, и походке, и смеху, и платью, и умению сидеть и стоять по-царски. Внушал ему питать благочестие к Богу. «Коли все это соблюдешь, долго будешь царствовать над ромеями», – говорил он сыну. Но у императора каждый день было и государственных дел невпроворот. Отовсюду слали ему письма военные стратиги, гражданские главы фем и царские протонотарии, должностные лица в селах, областях, городах. Кроме того, доставлялись послания от глав государств и вождей племен. Читая их, он сразу схватывал смысл и определял, как быть с теми, что с Востока, и с теми, что с Запада. Он проглядывал письма с быстротой птицы и при этом еще находил время, чтобы принимать послов, отправлять послания чиновникам, отменять опрометчиво сделанные нововведения. Был Константин и советником, и радетелем, и стратигом, и военачальником, и предводителем в одном лице. За неимением свободного времени, курировать обучение Романа он поручил своему родственнику и доверенному лицу – паракимомену Василию, главе имперских бюрократов.

…

– Папа! Расскажи еще про страну, где строят свои жилища Асы и где раньше правили женщины – попросила Настя своего отца Алана Каратера, который сидел на скамье у дома и вырезал ножом деревянную ложку. Не так давно, ее отец, ветеран одного из боевых братств, приехал с Кавказа в Лаконию вместе с женой и дочерью. На средства, накопленные за боевые годы он смог купить небольшое поместье на возвышенности и открыл портовый трактир в городе Гитио.Там можно было послушать солдатские байки и услышать последние новости со всего света. Он стал добропорядочным гражданином Византии и ромеем. – Да ты эти сказки наизусть знаешь!

– Ну, пап. Ну, пожалуйста, – не отставала дочь.

– Ну, хорошо, – улыбнулся отец. – Слушай. Когда-то очень давно Род создал Мир. И все, что в мире, с тех пор существует при Роде. Он создал первого человека Мана и другие волшебные народы. Потом Сварог, Небесный кузнец стал бить волшебным молотом по камню Алатырь и из его искр на земле появились Младшие боги и Герои. Мой рассказ о том времени, когда на земле, кроме детей Мана, жили титаны и гномы, эльфы и русалки, иберы и амазонки. О том месте, где между морями Каратенгизом и Гурганским, возвышаются Альпийские горы. Где находится Вечная белая гора, похожая на седло всадника – Мингитау. Сейчас страну эту называют по-персидски – «жилищем Асов», Кавказом. А раньше, до Асов, там жили дикие, покрытые шерстью, и очень сильные троглодиты хунстаги. Они охотились на горных козлов и похищали женщин у ближайших соседей. В долинах между гор обитал другой народ – амазонки, родственный волшебным существам Алмасты или по-гречески – дриадам. Они первые из тех народов стали ездить на лошадях и носить железное оружие. Лихие наездницы, арканом брали в плен врагов, не знавших верховой езды. Или оставляли далеко тех, кто их преследовал. Для продолжения своего рода амазонки нуждались в мужчинах. Поэтому они нападали на пещерные поселения хунстагов. Взятых в плен младенцев мужского пола они калечили, чтобы те не могли убежать и приручали. Амазонки держали мужчин в своих поселках и заставляли выполнять всю черную и тяжелую домашнюю работу. – А что же было потом? – снова спросила Настя. – Прошли века. В горы пришли люди. Рыжие сваны из племенного союза колхов, со своими многочисленными отарами овец. Они бились с хунстагами за обладание альпийскими пастбищами. Часть троглодитов покорилась и стала служить сванским родам. Непокоренные же укрылись на непреступных твердынях гор. Сваны научили могучих хунстагов строить сторожевые башни в горах. А сами переняли у них страсть к охоте. Чтобы помериться силой с врагами и найти себе женщин, спускались молодые сваны с гор в долины. Они нападали на села амазонок. А те по-прежнему пленяли молодых мужчин и превращали их в своих домашних рабов. Потом прошло еще какое-то время. И вот в предгорья из степи привели свои табуны коневоды аланы. Амазонки потеряли свое воинское преимущество и вынуждены были искать убежища в горах. После короткой войны они потеснили сванов и поделили с ними альпийские луга.

Аланы, которые поселились в предгорьях, иногда в период засух тоже стали гонять свои табуны на альпийские луга. Туда, где уже выпасали своих овец сваны, а лошадей – амазонки. Снова разразилась война в горах. Приходящим завоевателям женщины-воительницы не раз давали сокрушительный отпор. Лишь в дни весеннего равноденствия в горах наступал мир. Бывшие враги по древней традиции собирались на цветущих горных долинах. Они пели, танцевали и занимались любовными утехами. Детей, родившихся после тех гуляний, делили. Родившихся девочек амазонки оставляли себе, а мальчиков отдавали отцам. А еще через какое-то время амазонки заключили союз с воинами из долин. Некоторых молодых аланов пустили жить к себе в горные крепости. Так они и живут до сих пор. Женщины по-прежнему остаются хозяйками горных владений, а мужчины пользуются их кровом и гостеприимством. Женщины рожают детей и делают замечательный овечий сыр, а мужчины охраняют тропы в горах и выпасают скот. Вместе они охотятся. А еще, молодые юноши и девушки иногда объединяются братские и сестринские союзы. Тогда они совершают набеги на соседей. Чтобы показать друг другу свою удаль и храбрость.

Время амазонок давно прошло, но до сих пор их потомки называют «папу» «мамой», а «дедушку» – «папой», – улыбнулся Алан. – А как они называют маму? – спросила Настя.

– Маму называют дядей, как приходящего гостя, – рассмеялся Алан. Засмеялась и Анастасия, потешаясь над смешными обитателями Кавказа. Пока Алан Каратер рассказывал эту незамысловатую историю, его дочь Настя внимательно слушала, широко раскрыв глаза.

– Когда я вырасту, я тоже стану «горной хозяйкой» и у меня будет свое владение. И воины будут приносить мне подарки из дальних походов, – радостно заключила Настя.

– Настя, ты где пропадаешь? Не возись так долго, мы уже опаздываем на репетицию, – позвала свою дочь Цира, стоя возле запряженного в повозку коня, нетерпеливо бьющего копытом. – Ну конечно будешь, дорогая моя, – подтвердил Алан. – А теперь пойдем к матери, а то она нас заждалась уже. Воспитанием младших братьев Сака и Рома по древнему обычаю занимался брат Циры Кахраман, который так и не обзавелся собственной семьей. Он долгое время жил в поселении вольных казар Шакашены на острове Хоранта в междуречье Куры и Алазани. Наемники Хоранты сопровождали караваны и корабли купцов из Каспийского моря в Черное, а также участвовали во всех военных столкновениях сопредельных государств.

Как только Кахраман узнал о рождении первого мальчика у своей сестры, он оставил Войсковое братство на Хоранте и отправился в далекий Гитио.

Алан был рад доверить воспитание обоих своих сыновей такому умелому профессионалу, как Кахраман.

Мать Анастасии, жена землевладельца Алана Каратера, Цира, была добра, но строга. Она была не только хозяйкой имения, но и владелицей театральной студии, где преподавала ученикам благородное мимическое искусство. Студия располагалась в небольшом помещении при амфитеатре на окраине города. Во время занятий, старшая дочь Анастасия находилась при матери, помогая и постигая с ее учениками искусство перевоплощения.

Азы древнего мимического искусства, столь популярного в империи, старались привить своим чадам все благородные семейства города и состоятельные землевладельцы. В танцах мимов любое движение имеет особое значение, каждый жест, произведенный ладонью – это рассказ. В танце можно имитировать движение растений, жизнь моря, гор, земли и неба. Танец может повествовать о надвигающейся непогоде или рассказывать об окружающих красотах. Настоящий танцор перевоплощается, передавая движение водорослей, шелест пальмы, дуновение ветра и т. д. Овладение искусством смены облика заключалось в умении при помощи пения, лицедейства и движений перенимать характерные черты животных или предметов, сливаться с силами природы и даже воздействовать на них посредством резонанса. Мимическая школа госпожи Циры считалась лучшей во всей Лаконии и слухи о ней вышли далеко за ее пределы. В воскресные дни, после обязательного посещения церкви и выслушивания скучной проповеди, жители города с нетерпением спешили в амфитеатр на театральное представление. В репертуаре были трагедии Эврипида и комедии Менандра, пьесы на темы армянской мифологии и на злободневные происшествия в Элладе. В комедиях всячески обыгрывались борьба мужа с женой, отца с сыном, раба с хозяином, насилие девушек, связанные с ходом пьесы подбрасывание детей, узнавание через кольца и ожерелья и пр. Один актер обычно играл несколько ролей, если изображаемые им действующие лица, по ходу пьесы, не выступали одновременно. И хотя в самом амфитеатре нижние мужские ряды были отделены от «женской» галерки, тем не менее, идя в театр, женщины румянились и подводили глаза сурьмой. Поначалу священнослужители городского храма смотрели на театральные представления, привлекающие внимание народа, искоса, как на конкурентов. Традиционную тему менандровских комедий о девушках, забеременевших до замужества, называли не иначе как «подбивание девушек на разврат» или «распутство девушек».

Церковники на проповедях цитировали верующим письма Златоуста, бичевавшие жителей столицы Сирии, Антиохии за то, что они «в церковь идут лениво, в театр же спешат», а актеров церковники выразительно называли колдунами-чародеями. Но вскоре все изменилось. Госпожу Циру стали называть примерной христианкой, как бы не замечая содержания фривольных театральных комедий. Все потому, что она сумела привлечь церковников на свою сторону, наглядно доказав, что лицедейство лежит в основе всех культов, начиная с самых древних. И результат превзошел все ожидания.

Первое представление специальной «трилогии» было поставлено на Страстной неделе. В так называемые «великий четверг» и «великую пятницу». В ней изображался канун смерти Христа, затем его мученическая кончина и, наконец, погребение.

В первой части «трилогии» литургической драмы – «Тайная вечеря» – принимал участие даже архиепископ Эллады, играя роль самого Христа. Под руководством Циры, все актеры великолепно справились с отведенными им ролями. Священник, изображающий Симеона-Петра, очень убедительно изобразил сопротивление, не соглашаясь, чтобы учитель Христос омыл ему ноги. Затем между ними произошел диалог, точно и полностью воспроизводящий общеизвестный евангельский текст. Потом в действо вступил хор храмовых дьячков, славящих христианского бога, называя его «источником света и неугасимым лучом светлым, что снизошел до омовения ног ученикам».

Зрители, зная не понаслышке про написанное в Евангелии, тем не менее, не могли сдержать слез благоговения.

На театрализованные представления сцен из Святого Писания, проводимые в Гитиое, съезжались зрители со всей Спарты. Многие сценарии Цира переняла из аналогичных представлений, проводимых при храмах на своей родине в Тароне.

Например, очень была популярна постановка «благовещения», представляющая остро построенный диалог между архангелом Гавриилом и госпожой Марией. Зрителей умиляло удивление девы, когда, услыхав неожиданное сообщение архангела, она не в состоянии сразу уразуметь, как это так может произойти… «непорочное зачатие». Сцены из жизни святых сопровождались «ангельским» пением гимнов шараканов и «божественной» музыкой. Но больше всего в народе полюбился рождественский цикл литургической драмы. В частности, театрализованный обряд, проводимый в канун праздника Сретения Господня. В «шаракане», написанном для исполнения пелись такие слова: «Светом из света от отца был ты послан, чтобы возродить заново опоганенного Адама. Взошло наше справедливое солнце. Ныне миру принес ты свет и Вселенной – спасение. В Иудее, в Вифлееме явилось ныне солнце правды, ныне свет озарил язычников…».

Словно для того, чтобы окончательно доказать, кто кого на самом деле «озарил», пение процитированного «шаракана» сопровождали исполнением следующего обряда. Перед зданием церкви разводился большой костер из легко сгораемого топлива, преимущественно из терновника, костру придавался пирамидальный вид. Его украшали дикорастущими плодами. Духовенство с крестами и хоругвями, с кадильницами, в которых тлел огонь, и с зажженными свечами в руках выходило из церкви и кружилось вокруг пылающего костра.

Прихожане, заполнявшие церковный двор, эти потомки солнцепоклонников, сотни лет как сменившие веру прадедов на христианство, принимали деятельное участие в праздновании «Сретения Господня». Девушки и молодые, недавно вышедшие замуж, женщины, становились в кольцо хоровода, тихо и торжественно кружась вокруг зажженного огня. По мере того, как пламя разгоралось, хоровод ускорял свое движение и усиливал слабое вначале топание ногами. Когда пламя значительно спадало, хоровод расступался, и появлялись молодые люди, недавно женившиеся, женихи и вообще юноши. Они начинали легко перепрыгивать через огонь догорающего, но еще не потухшего костра. Когда пламя совсем утихало, то же самое проделывали только что вышедшие замуж женщины, быстро пробегая мимо почти угасшего костра.

Можно было не сомневаться, что участники этого обряда искренно вознегодовали бы, если бы кто-нибудь вздумал, перефразируя их же слова, сказать им, что на самом деле «свет язычества озарил» христианскую церковь, что они повторяют обряд «очищения в огне», веками совершавшийся их прадедами.

Тем не менее, представление привлекало толпы зрителей, с затаенным дыханием наблюдающих за священным действом. Жители города и окрестных поселений с нетерпением ожидали повторения театрализованных обрядов, ставших уже городским обычаем Гитиоа.

В преддверии осеннего праздника урожая, город бурлил. Со всех окрестных земель крестьяне свозили на ярмарку урожай. Торговцы заранее покупали места в торговых рядах, стараясь занять ряды поближе к площади. Заезжие купцы брали в аренду складские помещения в порту, где хранили привезенные на продажу изделия, и где надеялись собрать купленный товар. Ярмарка сулила неплохие барыши.

В канун ярмарки в театральной школе госпожи Циры царил ажиотаж. Надо было поставить и отрепетировать несколько юмористических сцен из жизни города, исполняемых на подмостках, сооруженных на рыночной площади, и дать спектакль в Амфитеатре – сцене, расположенной у подножья горы на окраине города. Повсюду в Византии на подмостках играют одинаково. Короткие пьески на злободневные темы. В них высмеивали жадность и пороки. Не делая исключений и для сильных мира сего. Священники, как правило, терпимо относились к вольностям мимов. Эпарх же наслаждался ими и весело хохотал вместе с остальными зрителями.

– Чем тебе помочь, дорогая? – спрашивал Алан, ссаживая жену возле студии.

– Алан, дорогой. Обо мне не беспокойся. Настя останется со мной. Вечером жду тебя, поедем вместе домой. У меня странные предчувствия. Я волнуюсь о мальчиках. – Не беспокойся, кормилица с ними. Она так и квохчет над ними, как наседка. К тому же за домом присматривает Кахраман. Старый бродяга сможет защитить их в случае непредвиденных обстоятельств. – Да, ты прав. Я, наверное, просто устала. Алан, пожалуйста, поговори с подрядчиками и поторопи их. Через три дня открытие ярмарки, а подмостки еще не готовы.

– Хорошо потороплю. Как раз сегодня я буду на собрании предводителей городских цехов у эпарха. Ближе к вечеру затем заеду за тобой. Собрание, на которое был приглашен Алан Каратер, проходило в центральном здании городской курии. Оно сохранилось, как памятник былой демократии – местного самоуправления. Еще басилевс Лев VI покончил с остававшейся еще тенью муниципального устройства, закрыв городские курии и окончательно подчинив города государственной власти. Теперь городом управлял эпарх – градоначальник, облеченный громадными полномочиями, стоявший на самых высших ступенях византийской чиновной лестницы. В его обязанности входило, прежде всего, охранение общественной тишины и безопасности в городе. Для этого в его распоряжении находился большой штат служащих, которые составляли приказ или иначе секрет эпарха. Ведомству эпарха подчинялись все городские объединения. Городская корпорация стряпчих (нотариусов). Ремесленные цеха ювелиров, обделывателей шелка-сырца и выделывателей шелковых материй. Изготовители полотна и воска, мыловары и кожевники, хлебопеки. А также купеческие объединения менял, торговцев шелковыми тканями и шелком-сырцом. Крупных продавцов благовонных товаров, воска и мыла. И торговцев различными мелочами: мясников и рыбаков, торговцев свиньями и лошадьми, булочников и трактирщиков. Каждая корпорация пользовалась монополией, так что под страхом строгого наказания запрещалось заниматься двумя различными ремеслами, даже близко подходившими друг к другу. Вся внутренняя жизнь цехов, их устройство, производство, место торговли, нормировка цен и барыша, ввоз в город и вывоз из него и т. д. – все это подлежало строгой регламентации со стороны государства. Свободной торговли и свободного производства не существовало. И главным лицом, имевшим право вмешиваться лично или через своих представителей во внутреннюю жизнь цехов и регулировать их производство или торговлю, был городской эпарх.

Алан, кроме небольшого поместья на плоскогорье, был владельцем и постоялого двора с трактиром в порту. Поэтому приглашался на собрания у эпарха, проводимые в здании бывшей курии, как представитель корпорации трактирщиков. За неоднократное оказание помощи городу Гитио в сборе налогов и других услугах в управлении города, Алану эпархом было присвоено почетное звание городского ректора. Суматошные дни перед ярмаркой, пролетели как одно мгновение. Ежегодный осенний рынок, приуроченный к празднику урожая, был в самом разгаре. Ближе к центру площади и театральным подмосткам было так тесно, что казалось яблоку негде упасть.

Вечерело.

У портового трактира, под небольшим навесом, спасающим от палящих лучей солнца, потягивали винцо Алан и два его экзотического вида гостя. Его трактир пользовался популярностью среди моряков и морских бродяг с севера – варягов. Тут всегда можно было услышать новости из Болгарии, Руси и Хазарии. Поэтому Алан предпочитал неторопливую беседу со своими гостями здесь гомону и толчее базарной площади.

«Уважай странников и считай самого себя странником», – учил когда-то Бус Белояр, просветитель Руси. И Алан свято соблюдал его заповеди. Первого его гостя звали Сивый Конь или попросту Сивый. Бродяга из донских казаков с восточного берега Русского моря – Азова. «Солдат удачи», вольный наемник из хазарского Войскового братства «Белых гусей», волею судеб заброшенный в Гитио. Его голова была гладко выбрита, но из-под черной бараньей папахи виднелся оселедец белого цвета. В левом ухе блестела золотая серьга.

Второй был рихом Остроготов из Таврии. Он отзывался на имя Эрман Рыжий. На собственной ладье с командой профессиональных воинов рих промышлял охраной купцов или нанимался для участия в военных стычках. Сев за стол, он снял со своей головы металлический шлем, украшенный рогами барана. Длинные рыжие волосы, заплетенные в косы и уложенные на голове, заменяли ему войлочный подшлемник. Его длинные рыжие усы тоже были заплетены в косы. Необычный вид собеседников притягивал удивленные взгляды прохожих.

– Ты я вижу, совсем остепенился, Алан, – качал головой Сивый. – Оставил братство, завел дом, жену, детей. Теплая кровать и никакого сабельного звона и запаха крови. Может быть, и меня когда-нибудь потянет на покой. Но объясни, почему именно здесь, а не на Дону или Сакире? Снятся, небось, родные места? – Как тебе сказать? Были причины уехать подальше от Кавказа. Да я особо и не тоскую.

– Как же ты свыкся? Греки, чужая речь, ромейские бюрократы, – расспрашивал Сивый.

– Да какие там греки! Здесь на Пелопоннесе славян и кипчаков больше, чем греков. Три века назад аварский каган, поднял славянское ополчение с берегов Дуней дона на войну с империей. Многие землепашцы так и остались на ромейских территориях. Например, славянское Триполи известно далеко за пределами Пелопеннеса. Теперь населяют его не славяне, а вполне лояльные и верноподданные ромеи, говорящие на официальном греческом языке Византии. Но славянские обычаи и говоры еще в ходу. На них еще говорят в быту. А язык степных кочевников давно считается солдатским языком общения. Ну, а сборщики налогов везде одинаковы. Тут на них хотя бы управа есть в виде Свода Законов – Эпинагоги.

– Но почему в Лаконии? Наверно, потому, что в этих местах выращивают превосходных бойцов?

– Это когда-то Спарта выращивала превосходных эрманов и поставляла фаланги «солдат удачи» для всех государей по всей Европе и Ближней Азии. Но сейчас они повыродились. Осталось только их славное имя. Нынешние спартанцы не смогли бы противостоять даже славянским переселенцам и предпочли уплыть от их лапотного войска на Сицилию. Лишь после того, как славянские землепашцы забросили мечи и снова взялись за плуги, коренные жители посмели вернуться на свою родину Спарту, – ответил Алан с сарказмом.

– Тихая старость и медленное угасание не по мне, – вставил слово Эрман. – Лучше смерть в бою – в лучах славы и во цвете лет. Так, чтобы потомки с восхищением вспоминали. – Умереть в бою – невелика задача. Вот попробуй-ка защищать и содержать семью, вырастить достойных детей. Это медленный и титанический подвиг. В этом слава нартов! – возразил Алан. – И свершить этот подвиг заповедовал нам Будай Бус.

Эрман промолчал. Вечный скиталец, он так и не смог завести семью.

– Ну, хорошо, а что нового в земле Асов, в Малороссии? – спросил Алан Эрмана, переведя разговор на другую тему.

– Как всегда Русы и Готы делят власть. Но нет единства не у тех ни у других – проворчал Эрман. – Гаутинги из племени свеев объединились с Русами варягами, а рихи Таврии с олигархами Керстеня. Вдова князя Игоря из Вышгорода старается сохранить царское место для своего малолетнего сына Святослава. А до его возмужания всю власть взяла на себя. В Самбатосе ее называют регентом-наместником. Да как не назови – все бабы – дуры! – в сердцах сплюнул Рыжий.

– Стремление матери понятно, – покачал головой Алан. – Что в этом плохого?

– На это место претендует и род Амалов. Никита – глава боярской Думы Керстеня хотел решить этот вопрос полюбовно, женившись на вдове. Но она выбрала войну.

– Если за Амалами стоят тервинги Коростеня и грейтунги Таврии… Что может противопоставить этой силе вдова? – удивился Алан.

– Э-э, ошибаешься друг Алан. При ее дворе много викингов. И свейские братства там имеют большое влияние со времен конунга Одда Вещего, убившего риха Аскольда. Одд после Рюрика сумел приумножить боевые дружины Русов. После смерти ее мужа, Великого князя Игоря, эти дружины перешли на службу к вдове. А посадник из Новгорода на Волхове постоянно рекрутирует ей новых викингов. И отправляет пополнение в Самбатос.

С такой поддержкой она совсем страх потеряла. Сначала по приказу вдовы живьем закопали двадцать поместных князей, уговаривавших ее выйти замуж за боярина Никиту Амала. Потом викинги на службе у Русов порубили девять тысяч Гаутингов и сожгли Керстень, старейший город Приднепровья. – Значит, Коростеня больше нет? Жаль. Говорят, этот город основал сам Арий Древний. Где же теперь будет Голунь Приднепровья?

– Несложно догадаться. Вдова перенесла столицу края в княжеский Самбатос, который с недавнего времени стали называть Кийгард. – Ты был там во время резни, учиненной варягами? – спросил после недолгого молчания Алан.

– Я не успел, – коротко ответил Рыжий. – Грейтунги не собираются взять реванш? – после некоторого молчания снова спросил Алан.

– Уже не зачем, – махнул рукой Эрман. – Амалы проиграли эту войну Рюриковичам. Вдова принудила выживших тервингов к миру, взяв детей Никиты Амала, Малушу и Добрыню, себе в заложники. – Значит, грейтунги смирились с поражением? – удивился Алан.

– А что ты хочешь? Мы потеряли уже четыре тысячи воинов под стенами Керстеня. И это в то время, когда страна Дори в Таврии сама разорена войной. Крепость Мангуп переходит то к грекам, то к хазарам. Многие грейтунги хотели начать новую жизнь в Приднепровье. Но были побиты русскими. Драться с викингами – дело неблагодарное. Поэтому многие подались на запад, к ляхам. А по мне, так лучше попытать счастья в царствах Средиземья.

– А что же вдова? Не захочет ли она пойти дальше? Например, захватить Новгород Таврический и страну Дори?

– «Кишка тонка», – усмехнулся Эрман. – Рюриковичи контролируют земли только по правому берегу Дона непры. А на левобережье – степи печенегов. Они, как и жители Новгорода Таврического, считаются подданными хазарского кагана. Это значит, Атиль может сам предъявить претензии на ее наследство. Вышгородская дура осталась «один на один» с малехом. – Да уж, – усмехнулся Алан. – Если под знаменами кагана Хазарии объединятся и алане и грейтунги, то варяги Русь снова будут драпать до Хомограда. Как во времена Гостомысла. Что думаешь, Сивый? Пойдут казары с правобережья Дона по приказу атильского царя на Кийгард?

– Про всех не скажу, – с ленцой протянул Сивый Конь. – Но вольным казакам каган не указ! Тем более его главный визирь, малех, который учинил гонения на православных. Побуд Бус учил: «Не воздавай злом за себя, но воздавай за поругание веры». Православное казачество с Дона не будет слушать атильского малеха. Но, если понадобиться, выступит на стороне православных Готов. Ведь когда-то христиане Таврии и России были в единой Боспорской митрополии, основанной еще Святым отцом Златоустом.

– И что же, по-твоему, предпримет вдова? – снова спросил Алан у Эрмана.

– И думать тут нечего. На востоке у нее атильская Хазария. На западе – Болгария, которая тоже под каблуком у Атиля. На севере датчане – цепные псы царя восточных франков Оттона Каролинга. И он, кстати, по слухам, тоже уже прикормлен Атилем. Так что раздавят вдову, как в тисках. Что ей остается? – сам себе задал вопрос Рыжий и сам же ответил: – Византия! Вот сюда она и пойдет на поклон к базилевсу, уповая на защиту Владыки и союзный договор, подписанный еще Игорем. Но простит ли Владыка вселенной вдове самовольную расправу над своими федератами из страны Дори? Забудет ли он сожженный христианский город?

Кто знает…

Мужчины помолчали, потягивая винцо и раздумывая. А потом Алан обратился к Сивому:

– Ну, а теперь ты расскажи нам свою историю. Какая нелегкая забросила казака так далеко, от милого твоему сердцу Дона Роси?

Тот пригладил свои усы и, усмехнувшись, стал рассказывать:

– Однажды ехал я из войскового стана на побывку домой. К верховьям реки. Навестить отца с матерью. Дело было весной, и потому одинокий всадник стал желанной добычей для стаи волков. Они набросилась на меня неожиданно. Отступать было поздно, и я повернул навстречу врагам. Одного взял на копье, двух полоснул саблей. Но волки успели подрезать ноги коня. И я опрокинулся вместе с ним. Отбиваясь ножом, прикончил еще одного зверя. Оставшиеся хищники сообразили, что добыча от них не уйдет. Надо только подождать. Они отошли и залегли недалеко. Конь был смертельно ранен. Я снял с коня все, что можно, и попрощался с другом, прервав его мучения. Взвалив на себя седло и пожитки, я поковылял по дороге, а волки занялись трупом коня. – Повезло, что не упал, – заметил Рыжий.

– Да, повезло, что отца моего звали Убейволка. И еще повезло, когда набрел на поселенцев ружан. Деревеньку в три дыма у жалкой речушки возле леса. Там меня и накормили, и раны перевязали, – продолжал рассказ Сивый.

– Наверно, и девки-молодухи там были? – поддел рассказчика Алан.

– Девки то были, да вот ходили все, как на поминках, – парировал Сивый.

– А что так? – снова спросил Алан.

– Испугались его оселедца, – хохотнул Рыжий.

Сивый и глазом не повел. Отхлебнул винца и продолжал:

– Задолжала деревенская община жиду атильскому. Вот и ожидали в гости «золотых чаек».

Наступило молчание. Каждый из мужчин знал о «золотых чайках» – алларисиях. О гвардии атильского малеха, не знающей жалости. История селян была обычной. Сначала ростовщики Атиля щедро ссужали в долг боярам-землевладельцам, которые защищали своих селян. Но, в конце концов, приходило время возвращения долгов. Бояре, в надежде на отсрочку, начинали пресмыкаться перед кредиторами и душили налогами землепашцев. Те, в свою очередь, получая ссуды от щедрых заемщиков, восставали и изгоняли «жадных» бояр. Как правило, неугодных Атилю. А затем приходили алларисии. И деревенским не у кого было искать защиты. Ведь своих бояр защитников они сами же и изгнали. А в уплату долга «золотые чайки» забирали их детей. Ведь торговля людьми была одним из основных источников дохода рахдонитов.

– Я видел алларисиев, но не сталкивался с ними. Что за люди? – нарушил молчание Эрман.

– Братство казар с берегов Гурганского моря. Их курени разбросаны на островах между рукавами Итиля, где не смолкают крики чаек. А золотые, потому что золота, в виде браслетов и цепей носят на себе больше, чем сейчас в кошелях у нас троих вместе взятых, – ответил Сивый.

А Алан изложил историю появления алларисиев подробнее:

– Поначалу на земле Асов в устье Итиля, на самом большом острове рахдониты поставили небольшой перевалочный караван-сарай со складами – Астархан. А сами обосновались на соседнем острове и назвали его Атиль. Вроде старого Византия, который построили рахдониты в проливе между морями. Только Византию повезло больше. Император переселился в их «гнездо», когда был в полной силе. И смог заставить Всемирное торговое сообщество работать на себя. Но кагану в Атиле повезло меньше.

Около двухсот лет назад, великий стратиг дамасского халифа Мерван Кру перешел Куру. Сначала разорил горы Асов и резиденцию кагана на реке Терек. А потом, его войска вошли в Хазарию. Мерван предал огню и мечу все поселения от нижнего Дона до Итиля. Каган Хазарии был взят в плен. Униженный и разоренный он смиренно принял веру пророка Мухаммеда и признал себя вассалом дамасского халифа. Мерван, удовлетворенный, что распространил халифат на земли Хазарии, вернулся с богатой добычей в Дамаск.

После такого удара каган уже не смог оправиться. Он переселился на один из островов возле Астархана. Вскоре его первый визирь, а по совместительству председатель Всемирной торговой организации рахдонитов, сам стал государем. А Великий каган хазар постепенно скатился до начальника гвардии на службе у малеха. Так Хазарский каганат превратился в Атильское царство. А некогда Войсковое братство алларисиев стали укомплектовывать гулямами. Воинами, попавшими в рабство. Или наемниками с юга.

– Ну и как? Дождались деревенские «чаек»? – спросил Рыжий. Он долго поглаживал усы, усваивая рассказ от Алана.

– Дождались, – угрюмо ответил Сивый. – Они хотели забрать всех не старше двадцати. Семь девушек и пять мальчиков. Всех!

Мужчины снова помолчали. Жестокость торговцев людьми задевала некую тонкую струну в их душах, давно потерявших чувствительность на войне. Каждый думал о своем.

– Я предложил уряднику двадцать алтын. Те, что я заработал за год войны. Этого должно было с лихвой окупить долг деревенских жителей. Но спесивый пес рассмеялся мне в лицо и нагло велел мне не вмешиваться. – Ха. На рынке Багдада они получили бы эти деньги за одного. А за девственниц намного больше, – прокомментировал их отказ Алан.

– Зря он не взял мои золотые. Гусь всегда бьет чайку, хоть и покрытую золотом, – усмехнулся Сивый.

– Только если не нарвется на стаю. Сколько же их было? – с любопытством спросил Алан.

– Всего пятеро. В одного я метнул нож, к другому вскочил сзади на коня и свернул шею. Еще двух положил на саблях. Но один ушел.

– Четыре волка, четыре воина. Великий Один давал тебе знак, – подытожил Рыжий.

– Да я так и понял. – Ну а дальше то что? – спросил Алан.

– Что, что. После того как я разобрался с алларисиями деревенские собрали свой нехитрый скарб, спалили дома и ушли в лес. Я отдал им половину того золота, что снял с трупов. С этим золотом да на новом месте заживут, как бояре. За ними следом и я подался в бега. Идти назад в Россию, минуя Царскую крепость малеха, я не решился. Алларисии мстительны. А их хозяева найдут меня и в Войсковом братстве. И даже атаман не спасет. Вот я и подался сначала на пороги Дон-бире, а оттуда с купеческим кораблем на имперские земли. Пережду, пока поутихнет немного. Как думаешь, Алан, смогу я здесь наняться на службу?

– Мозгами Бог не наградил, зато сердцем не обидел, – подытожил Рыжий.

– Сын своего отца, – добавил Алан и объяснил свою фразу для Эрмана:

– Его отца зовут Кутуз Убейволка, то есть бешенный. Ну, а он сын своего отца – Кутузов. – Алан хлопнул приятеля по плечу. – Конечно, оставайся, друг. Найду тебе дело. Только, для начала, тебе придется отрастить волосы на голове и избавиться от волос на подбородке. По поверьям местных ты выглядишь, как выходец с того света, – весело оскалился Алан. К нему присоединился загоготавший Рыжий, а Сивый озадачено почесал бритый затылок.

Так они балагурили, неспешно потягивая винцо, наблюдая за суетой порта, морем и облаками.

Ярмарка в городе продолжала бурлить. На сколоченные подмостки выходили те, кто зарабатывал на развлечении толпы. После выступлений бродячих жонглеров и фокусников, на подмостки вышли мимы. Площадь замерла в предвкушении зрелища.

– Уважаемая публика! Сегодня перед вами выступят лучшие мимические актеры города…

– А-а-а! Спасайтесь! Пираты! – внезапно донесся истошный крик со стороны порта.

Наступила тишина, предшествующая буре. Потом крик подхватили. С быстротой степного пожара страшная весть охватила весь город. Люди заметались, опрокидывая товары, лавки и друг друга. Это показалось страшное лицо того, что предшествовало любому появлению пиратов – паника. Начавшись в порту, волна панического ужаса докатилась и до центральной площади. Внезапно послышалась тревожная дробь барабанов. Это стража города добавила свою лепту в общий переполох. Затем на улицах города появились вооруженные группы пестро разодетых людей. Следуя планам своих капитанов, пираты знали точно, куда идти и что захватывать в первую очередь. При появлении первых признаков нападения с моря Алан не стал терять ни минуты.

– Эрман, Сивый! Помогите мне. Будем пробиваться отсюда к площади. Надо забрать жену и дочку со сцены, – прокричал Алан своим спутникам, для надежности сопровождая свои слова жестами. – Давай сначала соберем моих людей! С ними мы сможем атаковать их корабли в порту, – предложил Эрман, стараясь перекричать вопли снующих людей.

– Нет времени! – прокричал в ответ Алан. – Да и где ты будешь искать их в этой кутерьме? – Понимая, что Эрман тоже, прежде всего, думает о своих людях, добавил: – Не маленькие. Позаботятся о себе сами. Найдем их потом! И побежал в сторону центра города. Его спутники бросились за ним следом.

Нелегкий это был путь среди ошалевших и мечущихся горожан и заезжих гостей. Но вот уже показалась и площадь, где у подмостков сгрудились актеры. Госпожа Цира сумела удержать их от панического бегства. Она знала, что ее муж обязательно придет к ним на помощь.

– Цира! Настя! Берите своих мимов за руки и бегом за мной. Будем пробиваться к храму, – проорал Алан, стараясь перекричать толпу. Потом он и его случайные боевые товарищи положили руки на плечи друг другу и сомкнули головы. Так было принято в братствах во время коротких совещаний во время сражения.

– Браты! – сказал Алан, на правах местного взявший на себя роль атамана. – Идем «журавлиным клином» в направлении храма. Того, что на горе. Я по центру! За мной – мимосы. Сивый Конь прикрывает правое крыло. Рыжий Эрман – левое. Вперед! Вперед!

Быстро темнело. В воздухе повис тяжелый запах гари и дыма. У дверей храма стоял священник. Его окружало несколько десятков дрожащих и причитающих прихожан. Держа крест в руке, он беззвучно шевелил губами, подняв глаза к небу. Храм был местом спасения и защиты, признаваемым всеми племенами и народами, всеми религиями. Даже еретическими. Но не разбойниками и пиратами. С возвышенности хорошо были видны драматические события, происходившие в городе.

Из сумерек выскочил Алан.

– Отец мой! Иди внутрь, принимай женщин и детей и там молись за нас. Мужчины останутся снаружи со мной. С Божьей помощью мы остановим пиратов, – перемешивая греческие и славянские слова, сказал Алан. – Благослови тебя Бог, сын мой! – священник с облегчением взглянул на появившихся защитников – О Цира, Анастасе! Проходите скорей в храм, – засуетился священник.

– Папа мой, с нами раненые. Если укажите, где их разместить, я смогу оказать им посильную помощь, – на безукоризненно чистом греческом языке, без акцента произнесла Цира.

– Конечно, конечно, дочь моя. Располагайтесь вот здесь. Анастасе, пойдем со мной. Я покажу, где брать воду.

Между тем перед храмовыми воротами трое товарищей вновь сомкнули головы.

– Браты! Строим баррикаду и очень быстро, – обратился Алан к своим спутникам.

– Мы что втроем ее будем оборонять? – уточнил Рыжий.

– Будем собирать к ней всех, кто может держать в руке камень или палку, – ответил Алан.

Товарищи принялись стаскивать к площадке перед входом в храм, скамейки, снятые с петель двери и прочий хлам. Рыжий даже нашел где-то на задворках брошенную телегу.

– Ей! Все, кому жизнь дорога идите под щит «Журавля»! – закричал в мечущуюся на церковном дворе толпу Алан.

На площадке перед храмом закипела работа. Из ближайших улочек к баррикаде подбегали испуганные люди. Их быстро ставили к делу. Осмысленная работа успокаивала и воодушевляла их.

– Работаем! Работаем! – подгонял их Алан.

– Это еще что за «Журавль»? – посреди снующих людей, Рыжий сохранял ледяное спокойствие и даже строя баррикаду умудрялся вести с приятелями познавательную беседу.

– Это щит братства, в котором Алан проходил воинскую выучку, – пояснил Сивый. – Я слышал атаманом там еще ходит Робити Лад?

– Да, брат, это так, – подтвердил Алан.

– Странное имя. Интересно, что же оно означает? – поинтересовался Рыжий.

– «Робити лад» на языке коренных жителей России означает «устраивать порядок» среди людей, – стал объяснять Алан. – С юных лет Лад знаменит тем, что постоянно что-то улаживал, находил какие-то соглашения. Он даже смог обустроить жизнь своих братов в стране саков на Алазани. Ну, после того злосчастного похода на закавказский эмират Портав. – Эрман мотнул головой, показывая, что знает ту историю. – Тогда из братства осталось в живых лишь горстка казаков. И я в их числе. – Алан на минуту остановился, вспоминая былые дни. – А прозвище так прочно прилипло к атаману, что наверно он и сам позабыл имя, данное ему при рождении. Знаете, друзья, иногда я мечтаю, что когда-нибудь мои сыновья увидят вольный Дон Роси и вдохнут полной грудью запах степной полыни, – мечтательно закончил свою речь Алан. Карательная экспедиция империи 949 года к оплоту пиратства Средиземноморья – острову Криту, окончилась неудачей. Островитяне, объединившись с морскими разбойниками Магриба, северного побережья Африки, а также с разбойниками Тарса и Триполи, мегаполисов западного побережья Азии, стали настоящим бичом Средиземноморья. Их сплотила единая грабительская идеология, занесенная на берега африканского Средиземноморья сектантами от ислама – карматами. Выступавшие под черно-белыми знаменами последователи имама Убейдулы верили, что Пророки всех религий – люди заблуждавшиеся. Их законы для посвященных не обязательны. Свят лишь имам, как вместилище духа, истинный владыка исмаилитов. Только ему надо подчиняться и платить золотом, которое можно легко добыть у тех, кто не вступил в тайное общество. Все прочие мусульмане – враги, не говоря уже об иноверцах, против которых дозволены ложь, предательство, убийства, насилие. Их можно было грабить и торговать захваченными пленниками.

Подкрепленное грабительской идеологией пиратство процветало. Под черно-белые знамена вступали разбойники, грабители, изгои, отверженные в своих странах, авантюристы всех мастей и просто жаждавшие приключений и наживы. Два пиратских главаря, Хасан с Кипра и Лев из Триполи азиатского, нынешним объектом своего налета наметили небольшой портовый город Гитио. Они были уверены, что защитники его, понадеявшись на естественные укрепления бухты и защиту византийского флота, будут застигнуты врасплох. По сведениям, доставленным торговцами, в городе проходила осенняя ярмарка, а в самой бухте не было ни одного военного корабля. Была еще одна, тайная причина, но об этом знали только капитаны. Гитио наметили еще и потому, что там жила некая танцовщица Цира. Вот ее то и надо было доставить в Триполи к торговцу рабами, который обещал за нее баснословные деньги. Ходили слухи о заказе, поступившем от самого правителя Ширака. Впрочем, пираты не задавали лишних вопросов. У каждого пиратского капитана было по две галеры, набитые народом из разных племен. Всех их объединила одна вера – жажда наживы за счет грабежа обывателей. В сгущающихся сумерках триеры, не возбудив подозрений, преспокойно вошли в бухту под зелеными флагами Испанского халифата, дружественного Византии. Зеваки и портовые служащие, наблюдавшие за бухтой, заметили, как корабли осторожно подошли к причалам, один за другим. Прошло несколько минут, и с бортов начала сходить на причал разношерстная пиратская братия. Засверкали клинки, пролилась первая кровь. Раздались истошные крики. Зеленые флаги сменились на черные. На развивающихся флагах выплясывали джигу белые буквы, похожие на кости скелета.

В городе лихорадочно забили в барабаны, послышался звук трубы, созывающей стражу и ополчение.

Невзирая на гнетущую жару и свой немалый вес, городской эпарх поспешно направился к курии. За ним рысцой трусили его телохранители. На площади перед ней уже спешно собирались стражники и ополченцы. Равдухи, воины, исполняющие полицейские функции, и горожане, способные носить оружие, собирались дать отпор разбойникам, с отчаянной решимостью людей, понимавших, что в случае поражения им не будет пощады. Зверства пиратов были общеизвестны, и даже самые гнусные дела регулярных войск бледнели перед жестокостью морских грабителей.

На улицах уже кипели отчаянные схватки, где разрозненные отряды самообороны пытались отбросить к морю хорошо организованный пиратский десант. Но многие гости города бежали к храму Христа, стоящему на возвышенности. С языческих времен божьи храмы считались местом укрытия. У них оставалась слабая надежда, что и пираты не посмеют нарушить многовековые традиции. А предводители пиратов хорошо знали свое дело. Чего, не погрешив против истины, нельзя было сказать о коменданте гарнизона. Используя преимущество внезапного нападения, пираты впервые же минуты обезвредили форт и показали равдухам, кто является хозяином положения. К вечеру, почти три сотни пиратов стали хозяевами Гитио.

Под бледным лунным освещением отдельные стычки продолжалась до полуночи, и, судя по воплям, становилось очевидным, что пираты не намерены церемониться.

Воины гарнизона были разоружены. Капитан Хасан, сидя в здании курии, с изысканностью, весьма похожей на издевательство, определял размеры выкупа эпарху Горгио, со страха забывшему о своей спеси, и нескольким знатным людям города, оказавшимся в компании с градоначальником. Хасан милостиво заявил, что за сто тысяч золотых монет и пятьдесят голов скота он воздержится от превращения города в груду пепла. Пока один из главарей морских разбойников уточнял эти детали с перепуганным эпархом, другой главарь со своими подручными рыскал по городу. Он разыскивал актеров, зная, что среди них, наверняка, должна находиться цель его поисков – танцовщица Цира.

Во время поисков пираты занимались грабежом, пьянством и насилиями, как они обычно делали в подобных случаях. Поведение пиратов было отвратительно до тошноты. Трудно поверить, что люди, как бы низко они ни пали, могли дойти до таких пределов жестокости и разврата.

Баррикада росла на глазах. Вид сосредоточенно и целеустремленно работающих людей охлаждающим и успокаивающим образом действовала на окружающих. Кто-то, сначала в панике пробегал мимо, потом останавливался, минуту наблюдал, затем присоединялся.

Это сосредоточенное спокойствие, как волны от брошенного камня распространялось по всем прилегающим улочкам. Как если бы голос свыше дошел до каждого. Мечущиеся люди останавливались. Глаза приобретали осмысленное выражение, они разворачивались и бежали к храму. У баррикады их встречал Алан Каратер со словами:

– Женщины и дети в храм! Кто может сражаться остается со мной!

Через некоторое время настало краткое затишье, которое всегда бывает перед бурей.

– Рыжий! Сколько у тебя людей? – спросил Алан.

– Семь воинов и еще человек десять, мечей семь, у остальных ножи, кинжалы и дубье.

– Сивый! Сколько с тобой?

– Пятнадцать человек, девять кинжалов, две секиры.

– У меня также. Ну что ж, как говорится: «Не в силе Бог, но в правде». Если выдержим первый удар, то выстоим. – Алан, дружище! Возьми себе хоть кинжал. – Сивый протянул ему клинок.

– Благодарю, Сивый! Но отдай этот кинжал лучше безоружному обывателю. «Журавли» берут себе оружие в бою.

– Ну что ж, вольный «гусь» не уступит «журавлю». Я тоже возьму оружие в бою! – поддержал почин приятеля Сивый Конь и отдал свой меч безоружному горожанину.

– Вы два придурка, нашли время бахвалиться, – проворчал Эрман.

– Г-эрман! А тебе слабо? – Сивый, как большинство жителей с побережья у моря Асов, именуемого греками Меотидой, произносил слова с придыханием «гэ».

– Ты меня на «слабо» не бери! Два полоумных дельфина! – взорвался Эрман, но чуть погодя, поостыв, не выдержал и присоединился к почину приятелей. – Гот никогда не будет позади Руса, клянусь Аруной! Я вам покажу, как Гаутинги рвут южан голыми руками!

Внутри храма стояла относительная тишина, прерываемая стонами раненых и бормотанием молящихся.

…Мама, мне страшно, …прошептала Анастасия, прижавшись к груди матери.

…Настя! Чему я тебя учила? Посмотри в глаза своему страху, пропусти его через себя. И вот страх остался сзади, ушел, а ты стоишь очищенная и в равновесии. То, что было – забыто, то, что будет – неизвестно. Будем жить настоящим. Раненные люди нуждаются в твоей помощи сейчас. Принеси еще воды.

Снаружи храма у баррикады Алан обратился к защитникам с короткой речью – Ей, народ, слушать меня! Перед нами враг, за нами жены и дети. Бежать нам некуда. Стоим плечом к плечу столько сколько понадобиться. Умри, но стой! За баррикаду не высовываться! Слушать команды старшин!

И только он закончил, как началось. Накатило. По узенькой улочке к храму выбежала девушка с распущенными волосами. За ней с хохотом и бранью гналась парочка бандитов. Они уже почти настигли ее, когда Алан внезапно преградил им дорогу. В руках у него ничего не было. Он подхватил плачущую девушку и передал ее на баррикаду. Несколько пар рук ее быстро приняли, и она исчезла за рукотворным валом.

Удивленный пират остановился, увидев баррикаду и человека с пустыми руками, стоявшего перед ней.

– Ага, попался, греческая собака! – сердито закричал пират и бросился навстречу своей погибели. – Смерть греческой собаке! – подхватил второй и последовал за ним с некоторой задержкой.

– Надеюсь, что вы подготовлены для встречи со своим создателем Змеем? – вежливо осведомился Алан и с этими словами изящно уклонился от удара первого, зайдя ему за спину, слегка развернув, подставил под удар второго нападавшего, которому затем одним отработанным движением свернул шею. Сделал он это очень умело, с искусством и спокойствием профессионала забавляющегося с любителями.

Пираты бесформенной массой рухнули наземь.

– Очень неплохо. И техника исполнения безукоризненна, – прокомментировал схватку Сивый.

Следом за первыми с улицы, ведущей от площади, выкатила темная, визжащая и улюлюкающая масса. Чадящие факела отбрасывали зловещие тени, подчеркивая свирепый вид нападавших. Завидев баррикаду, пираты, не останавливаясь, развернулись в линию атаки. Из ее середины выдвинулся вожак. Это был хорошо известный среди разбойной братии Лев из Триполи – Мне нужны мимы и танцовщицы! Остальных не тронем, – презрительно сказал пират.

– Мы можем подарить вам свирели, – криво усмехнувшись, ответил Алан. – Развлекайте себя сами, девочки.

– Вонючие шакалы! Если бросите оружие и станете на колени, возможно, сохраните ваши жалкие жизни, – прокричал разбойник в бешенстве.

– Если ты, еретик, развернешься и посадишь свой обгаженный зад на ту лохань, которая принесла тебя сюда, то возможно избегнешь, быстрого свидания с подземным Змеем, – спокойно ответил Алан.

Все слова были сказаны. Переговоры закончились. Как волна накатывается на берег, так и визжащая и орущая людская масса нахлынула на баррикаду.

На море дул ласковый теплый ветерок. Солнечные лучи расцвечивали бирюзовую гладь. Вдоль греческого побережья не спеша шла эскадра из трех кораблей. Впереди шел «дромон», царская огненосная триера. За нею две галеры сопровождения. Дромонами, т. е. дословно «бегунами» в Аравии называли одногорбых верблюдов, ценимых кочевниками пустыни за их неутомимость и скорость. За те же качества «дромонами» прозвали и большие военные триеры византийского флота.

Дромон представлял собою длинный весельный корабль, на котором гребцы располагались в три яруса у обоих бортов. Для такого судна требовалось двести тридцать человек команды, и оно вмещало дополнительно шестьдесят воинов морской пехоты. Дромоны снабжались специальными сифонами для выбрасывания на вражеские корабли «греческого огня». Этот состав из смолы и серы нельзя было потушить водой. Секрет его приготовления содержался в строжайшей тайне.

На палубе царской галеры у наварха Никиты Халкуца собралась компания весьма высокопоставленных пассажиров. Они беззаботно пили прохладительные напитки, ели фрукты и беседовали, добродушно подтрунивая друг над другом.

Одним из них был наследник престола империи Роман. Это был красивый юноша, с пшеничного цвета волосами, розовыми щеками и красивыми глазами. Высокий, широкоплечий, «стройный, как кипарис». В речах он был приятен и спокоен, имел приветливые манеры. Все поражались и восхищались этим юношей.

Созданный, чтобы нравиться, он любил увеселения, любил хорошо поесть и еще многие другие удовольствия. Вместо занятий науками он только и думал, что о приключениях и всяких забавных проделках.

– Никифор, а почему ты не хотел брать меня с собой? Знаешь, как долго я уговаривал отца, чтобы он позволил мне поехать с тобой? – спросил Роман, единственный наследник Багрянородного «царя царей».

– Я не очень-то гожусь на роль няни для цезаря. Еще не уберегу… – шутливо ответил Никифор Фока, стратиг фемы Анатолика.Фока был человек лет тридцати, среднего роста, большеголовый, как все жители горных районов из провинции Первая Армения. Цвет лица его более приближался к темному, чем к светлому. Волосы были густые и черные. Нос не тонкий и не толстый, а борода правильной формы, с редкой сединой по бокам. Стан у него был округлый и плотный. Грудь и плечи очень широкие, а мужеством и силой он напоминал прославленного Геракла. На загорелом и обветренном некрасивом лице, притягивали внимание черные глаза, озабоченные размышлением. Они прятались под мохнатыми бровями. Колючий взгляд, казалось, пронизывает насквозь. Облик и жесты выдавали в нем человека обладающего большой силой воли. Лет триста назад цезарь Ираклий мечтал о прекращении вражды между различными ветвями христианской веры. Для этого он предложил иерархам церквей компромисс – доктрину монофелитства. Эту доктрину не приняли ни сирийцы с египтянами, ни персидские несториане, ни латиняне. Вскоре от империи осталась лишь ее столица на Босфоре и немного территории, где население говорило на чуждом греческом языке. Ираклий своим указом запретил горожанам говорить на родном семитском языке, показав этим поступком всю глубину обуревавших его чувств. С тех пор, греческий язык, изучавшийся в школах города Византий как иностранный, стал государственным. На нем стали вестись службы в церквах. За прошедшее время, греческий стал родным для жителей Царского города. Но Никифор Фока, как и большинство жителей азиатской части страны, в быту продолжал говорить на армянском диалекте старого языка. Звучный титул, звучавший по-латински как «цезарь», или по-гречески «кесарь», с его губ слетал, как болт арбалета – «к-цр».

– Но потом я передумал, – продолжал рассуждать Никифор. – Если я спасу юного цезаря от душных дворцов, приемов и этикетов, а так же нудных занятий по риторике и философии, то взамен он спасет меня от компании чинуши, способного говорить только о прибылях и налогах, – кивнул Никифор на третьего пассажира. – Я подумал, что цезарь внесет разнообразие в нашу компанию в этом наискучнейшем плавании с визитом вежливости в Рим. В гости к герцогу Октавиану.

– Говорят, что он любит общество куртизанок? – поинтересовался Роман. – А еще он охотник, игрок, волокита за женскими юбками и пьяница. Ну, прямо как мой двоюродный брат со стороны матери, Ной Цимисхий. Ох уж этот Цимисхий! Правда, он не пьет за здоровье Сатаны, как Октавиан. Несмотря на это вы с герцогом, как ровесники, вполне можете найти общие интересы. – Ты хочешь, чтобы я пил с ним за здоровье Сатаны? – ухмыльнулся Роман.

– Нет. Я имею виду охоту, игры и гулянки с девицами. Тебе самое время. А для меня все это скукота неимоверная, раз не с кем подраться. Даже морской путь совершенно безопасен. С халифом Ифрикии подписан, хоть и худой, но мир. Эмиры Крита и Сицилии сдерживают своих морских псов. А вольные пираты побояться напасть на имперский флот.

Еще один из пассажиров, Василий Ноф нисколько не обиделся на словесный выпад Никифора в свою сторону. Как у всякого евнуха, у него было гладкое, холеное лицо. Внебрачный сын болгарки и свергнутого басилевса Романа I Лакапина, Василий был человеком умным и рассудительным, хотя и несколько прижимистым. Он весьма удачливо и примерно во всех делах помогал Константину VII Багрянородному, женатому на законной дочери базилевса Лакапина Елене. В борьбе Багрянородного с сыновьями Романа I Стефаном и Константином за скипетр, Василий Ноф выступил против своих сводных братьев. Оставшись единодержавным властителем, Константин сразу же назначил своего протовестиария Василия патрикием, паракимоменом и управляющим синклитом. – Друг мой Никифор! Мы едем в Рим не для того, чтобы Роман гулял с блудницами Октавиана! А чтобы показать силу Византии и ее расположение герцогу Тусколо, хозяину Вечного города. Так уж получилось, что со времен Карла Аппенинский полуостров разделен на три части. На севере князей лангобардов франки объединили в королевство Ломбардия или Италия. Владения южных князей лангобардов Византия объединила в свои провинции. Остались неприсоединившимися ни к северу, ни к югу княжества центральной части полуострова. За эти территории и идет борьба между Каролингами и Византией. И Рим – ключ в этой борьбе. Неужели ты забыл о восточнофранкском рексе Оттоне? – Продолжал, словно читал лекцию Василий. – Так я напомню тебе эту историю. Чтобы закрепить за собой царство Италийское, Каролинг Беренгар маркграф Иврейский хотел женить старшего сына на молодой вдове цезаря Лотаря Адельгейде. Вдова оказалась с норовом, за что и подверглась заточению. Из заточения она сбежала к своему деверю Октавиану Тусколо. Владыка Византии поощрял устремления Беренгара, и потому папа Агапит II воззвал к восточным франкам, умоляя спасти Рим от «злого» Беренгара.

Вот тут-то, вняв мольбам римского пантифика, и подоспел другой Каролинг, «благородный» Оттон. Прямо как когда-то Аттила ринувшийся в Италию «за спасением чести» девицы Гонории, чтобы заодно приобрести и пол-Европы в приданое. Новый «спаситель обиженных вдовиц», перейдя Альпы с цветом норманнских баронов, так напугал ломбардийцев, что войско Беренгара разбежалось, даже не вступив в схватку.

Благодарная «жертва обстоятельств» немедленно отдала руку и сердце своему освободителю. Этот политический брак на вдовствующей Адельгейде, отдал во власть Оттона все Италийское царство. Правда сам он предпочитает жить в более суровом климате севера, подписав с местными аристократами вассальный договор в качестве их сюзерена. Даже Ломбардию, как немецкий лен, он оставил все тому же Беренгару изъявившему покорность. Хотя уже без маркграфства Вероны и герцогства Фриульского, которое он подарил своему брату Генриху, герцогу Баварскому, – тоном учителя излагал произошедшие события Василий. – Наш визит вежливости – это, прежде всего, политический акт, напоминающий италийским аристократам и заезжим норманнам, кто является истинным хозяином в Восточных и Западных ромейских царствах.

Если станет уж совсем грустно, то ты всегда сможешь найти какого-нибудь спесивого франка при дворе герцога. И облегчить свою душу в хорошей драке.

– Успокоил, – усмехнулся Никифор. – Но почему базилевс делает трагедию из-за этого Оттона? Он что, первый? В Италии все как обычно. Так уж повелось там со времен Римской Республики. Очередному наемнику надоел беспорядок среди нанимателей. И он навел порядок в грызне аристократии. А заодно сам стал царем, посадив псов патрициев на короткий поводок. Не о чем беспокоиться, – рассуждал Никифор. – Интересно, сколько времени Беренгар сможет сносить положение вассала у дикого северянина? – Беренгару остается пока только скрипеть зубами, – так же рассудительно продолжал излагать Василий. – Герцог Октавиан и архиепископ Рима Агапит предпочитают служить не ему, а у рексу восточных франков Оттону. За их преданность тот благоволит им. А самому рексу нужен послушный иерарх западной Церкви, который рукополагает епископов не за их веру, а за их преданность правящей династии. Наглядный пример тому, как брата Оттона, герцога Лотарингии Бруно, папа Агапит рукоположил архиепископом Кельна. В благодарность за это Оттон поспешил привести войско эрманских рыцарей и баронов в Италию по призыву папы Агапита. Получился взаимовыгодный альянс, – продолжал разбирать политическую обстановку Василий. – Этот варварский рекс не так глуп. Он использует христианских епископов, как узду для заносчивых и независимых баронов. Не изволите подчиняться – получите обвинение в ереси и отправляйтесь бегом на костер. Он строит сильное государство на западе. И поэтому становится потенциально опасен для Византии. – Ладно, ладно, уяснил, – отмахнулся Никифор. – Что ж навестим Октавиана с Агапитом. Пусть и дальше остаются вассалами Оттона и запугивают им Беренгара. Но пусть Каролинги не забывают, кто истинный хозяин во всей Западной Римской империи и на Аппенинах, в частности. Кстати, говорят, что бароны Оттона так боятся смерти, что покрывают железом не только себя, но и своего коня, – заметил Никифор.

– Не думаю, что боятся, – таким же ровным голосом возразил Василий. – И нельзя недооценивать фронтальный удар тяжелой рыцарской конницы. Покрытые тяжелыми доспехами рыцари-норманны составляют конкуренцию легковооруженным берберским наемникам из Африки. В Риме сейчас много этого сброда. Иногда там проходят состязания. Сможешь сам составить представление о западных рыцарях, если по пути туда не произойдет нечего непредвиденного. Ведь берберских пиратов полно и в море.

Но прошу тебя Никифор, помни, что басилевс нас послал не для того, чтобы ссориться с Каролингами. Они все-таки, какие никакие, а христиане. А вот подданные халифа Магриба, которых сейчас полно в Италии, действительно опасны. И с ними можешь не любезничать.

– Что может произойти в пути? И чем же это так опасны берберы? – Презрительно скривил губы Никифор. – Обычные пираты и грабители. В лучшем случае наемники.

– Я знаю! – Встрял в разговор Роман. – Мы проходили это на факультете, в разделе о сектантах, которые в Персии зовутся шиитами. У нас это Павликиане, в Багдаде – Исмаилиты и карматы, а в Африке – Фатимиды.

И те и другие грабят и убивают, прежде всего, своих же собратьев по вере, но инакомыслящих. В отместку сектантов травят, как бешенных собак.

– А твой отец еще говорит, что ты ничего не знаешь и учиться ленишься, – удивился Никифор. Роман засмущался от похвалы своего кумира.

– Юный цезарь прав, – поддержал Романа и паракимомен Василий. – С берегов Африки ползет карматская зараза. Воинственных берберов и туарегов нанимают в свои отряды князья Лангобардии на юге Аппенинского полуострова.

Вместе с наемниками на полуостров попадают и имамы Фатимидов. Они сеют смуту и вражду. Мы уже когда-то потеряли Сицилию и Крит. Если ничего не предпринимать, то на очереди наши южные провинции на Аппенинах, впрочем, как и наши союзники в мусульманской Испании. И если для противостояния Фатимидам нам надо будет заручиться поддержкой Каролингов, мы сделаем это. А опасаюсь плавания я потому, что мир миром, но именно в таком же безобидном путешествии, пять лет назад от рук берберских пиратов погибла юная Берта, дочь Гуго, графа Арля и жена цезаря Романа. Помнишь ее, Роман? – Василий с некоторым любопытством посмотрел на наследника. – Ты едва начал ходить, когда тебе ее сосватал басилевс Лакапин. Если бы не тот несчастный случай, быть бы тебе Роман законным цезарем Италии. И не маячил бы теперь Оттон «спаситель вдовиц» у ворот Рима.

– Что я могу помнить? Мне едва тогда минуло 10 лет, а она была уже взрослой девушкой. Иногда мы играли, но больше времени она проводила со своим братом епископом, – проворчал Роман.

– Что поделать Роман. Не зря ведь говорят, что любовь и скипетр дружбы не водят, – вздохнул Василий. – Но после той выходки пиратов басилевс Константин действительно вышел из себя. Не в силах больше сносить дерзость критян и их внезапные набеги, он снарядил большое число огненосных триер. Добавил к ним вспомогательный флот федератов и отправил к Криту. В то время твой Багрянородный отец надеялся одним ударом овладеть всем островом. Но…

– И получилось бы, – в сердцах воскликнул Никифор и ударил кулаком по перилам ограждения. – Если бы не трусость жалкого бездельника Константина Гонгилы. Любимца твоей бабки Зои, матери Багрянородного. Тоже мне командующий военным флотом. Престарелый пафлагонский евнух, украшенный славным достоинством патрикия. Благодаря этой бездарности, все собранное войско было разбито и уничтожено пиратами, – возмущался Никифор. – Запомни, Роман, если бы командование флотом доверяли бы военным, а не дворцовым бюрократам и лизоблюдам, давно бы от пиратов не осталось бы и следа. И тому наглядный пример твой дядя Роман Лакапин, флотоводец, занявший высокий пост соправителя империи, благодаря своим воинским талантам.

– А ты, Никифор, справился бы с пиратами на море? – Спросил Роман.

– Несомненно, – не колеблясь, ответил Никифор.

– Позволь усомниться, – возразил Василий. – Ты, Никифор, великий стратег на земле, и неоднократно это доказывал. Но пираты, между прочим, искуснейшие моряки.

А для битвы на море нужно знать кораблевождение и много чего еще. Может быть, поэтому Багрянородный доверяет командование флотом Гонгиле, даже несмотря на его преклонный возраст. – Ха! – ответил Никифор. – Для кораблевождения есть капитаны и навархи. Умелые и отважные. Такие, как наш наварх Никита. Ну, а пиратов надо бить не только в море, но и на суше. И самое главное, если речь идет о Крите, отсечь пиратов от Ливийского, Египетского и Сирийского берегов, от баз снабжения и сбыта, а затем…

– Эк тебя занесло, – проворчал Василий. – Тут удержаться бы на азиатском берегу Босфора, а он про Магриб и Сирию.

– На горизонте дым! – Послышался крик впередсмотрящего с мачты. – Накаркали, – поникшим голосом заметил Василий.

– Что тут у нас впереди, Никита? – Спросил Никифор у наварха.

– Портовый город Гитио в Лаконии, – незамедлительно ответил тот. – Похоже на нападение пиратов.

– Что думаешь предпринять, наварх? – Снова полюбопытствовал Никифор.

Наварх Никита в жизни был добродушным и упитанным евнухом. Но в случае необходимости он мог придавать своему голосу твердость металла:

– Передать сигнал на корабли сопровождения: «построение в линию». Приготовить огнеметные орудия, – отдал он приказ. Потом обернулся к Никифору:

– Похоже, пираты еще в городе. Горизонт чист. – Возможно.

– Тогда я выйду из-за мыса и перекрою пиратским кораблям выход в море, ну, а всю славу наземного сражения предоставлю тебе стратиг, – ухмыляясь, сказал Никита.

– Приемлемо, – согласился Никифор и мгновенно собрался, как волкодав, почуявший волка. – Бодливые бараны! Вам бы только подраться. Вы, верно, забыли, что на корабле находится наследник престола? – возмутился Василий.

– Верно, заметил, паракимомен. – Никифор добродушно пропустил нелестный выпад в свою сторону и повернулся к юноше. – Роман, смотри на представление, но не высовывайся с корабля наварха Никиты, а то басилевс мне голову снесет. А ты, Василий, будь добр, присмотри за наследником…

– Ах, ладно, – махнул рукой Василий, который звону мечей предпочитал скрип стила по доске и подсчет прибыли. – Играйте в свою войну, детишки-переростки…

Город понемногу оживал. Голоса радости от встречи потерянных родных перемежались со стонами скорби по убиенным. По улицам ходили вооруженные отряды императорской гвардии и военных моряков, выискивая затаившихся пиратов. Внезапное появление боевых галер, высадивших десант и перекрывших путь в море, было для пиратов столь же обескураживающим, как для города появление самих пиратов.

Налетчики не успели собраться после разгульной ночи и отдельные очаги их сопротивления были безжалостно подавлены. Горстка уцелевших морских разбойников ушла в горы. За ними немедленно снарядили погоню. В погоне участвовали как гвардейцы, так и множество ополченцев из местных горожан.

В разгромленном здании курии Никифор расположил временный штаб. Возле него находились и Василий с Романом. Сюда прибегали посыльные с докладами от командиров отрядов, сюда же приходили уцелевшие городские чиновники, представители цехов и корпораций и разнообразные просители.

Нахмурив брови, Никифор выслушал доклад Демны, коменданта гарнизона обладавшего полицейской властью. Тот был жалок.

– Почему убили городского эпарха? Ведь он собрал требуемый выкуп, – недоумевал Никифор.

– Не могу знать, друнгарий, – виновато пожал плечами начальник равдухов. – Могу предположить, что его убили в гневе, когда стало известно, что в городской стычке погиб один из пиратских вожаков.

– А почему ты и твои бездельники не смогли защитить город? Даже при всей убогости ваших стен, их хватило бы на то, чтобы продержаться до прихода помощи из столицы провинции.

– Мой господин! У пиратов были пособники, которые прошли в город под видом торговцев. Стража у ворот была перебита сразу же, а по улицам города пиратов провели соглядатаи, – оправдывался Демна.

– Допустим, ворота в город вы прозевали. А где была, разрази вас гром, охрана эпарха, куда подевались равдухи с улиц?

Чиновник закатил глаза и развел руками.

– Христофор! – Обратился Никифор к одному из помощников. – Много пленных? Надо выпытать у них, кто из местных помогал разбойникам.

Тут вбежал один из посыльных.

– Друнгарий! Отряд Марка в порту обнаружил ящики с золотыми и серебряными монетами и много мешков с награбленным добром. Их складировали в портовом амбаре, перед тем как загрузить на корабли.

– Хвала Богу! – Тут же подал голос Василий и засуетился. – Вероятно это казна эпарха. Государственный налог не должен пострадать от этих беспорядков. Никифор, я оставляю Романа на твое попечение. А сам немедленно отправляюсь в порт!

– Как скажешь Василий. Играй с монетками, детка, – не преминул вернуть приятелю долг Никифор. Потом обратился к своему помощнику: – Христофор! Выделить отряд сопровождения для паракимомена Василия!

С гордым видом Василий степенно прошествовал к выходу, не обращая внимания на едва сдерживаемые ухмылки грубой солдатни. – Христофор! Ну, так что там с пленными? – Снова спросил Никифор помощника, как только за паракимоменом закрылась дверь.

– Друнгарий! Пленных не очень много, – доложил тот. – Пираты не хотели сдаваться, а наши воины не хотели брать их в плен. Задержано только несколько северных варваров, а в порту среди кораблей торговцев и пиратских галер, обнаружено судно норманнов Гаутингов. Возможно, это и есть пособники пиратов.

– Эфикл! – Никифор взглянул на другого своего помощника. – Это я поручаю тебе. Бери с собой этого горе-коменданта. Дальнейшую его судьбу пусть решает новый эпарх. А сейчас нужно провести тщательное расследование, опросить свидетелей. Собери равдухов. Пусть снова патрулируют улицы. Городу нужен закон и порядок. – Друнгарий! К тебе просится ректор Алан Каратер, – доложил стражник у двери.

– Пропусти. – Разрешил Никифор.

В зал совещаний вошел Алан в сопровождении варяга.

– Приветствую тебя, друнгарий Никифор. Воистину сам Бог направил ваши корабли к нашему берегу. – Обойдемся без лести, ректор, – прервал его Никифор. – У тебя есть ко мне что-то конкретное? И что за варвара ты привел с собой?

Собравшиеся в зале зашушукались, кое-где раздались смешки.

– Позволь представить тебе моего спутника, – сохраняя невозмутимое спокойствие, ответил Алан. – Это рих Эрман Рыжий, секонунг морских казар из Таврии. У латинов он известен как рэкс Герман, у сарацин как эмир Есман, у норманнов как секонунг Эрик. Герб его отряда: «Желтая лодья на синем море». Больше никто не смеялся. Все знали грозную репутацию варягов или, как они себя называли викингов – вольных морских наемников, диких «гусей», сделавших войну своей профессией. – Так много имен у одного человека, – хмыкнул Никифор. – Рекс, значит, титул ты получил от Святого отца из Рима? – Спросил Никифор, сверля пронизывающим взглядом норманна. – Немного не так, друнгарий. – Видя, что Рыжий готов взорваться, Алан вступился за товарища. – Римские отцы торгуют этими титулами со времен риха Федора, земляка риха Эрмана. После того как, базилевс Зенон, сменил в Италии прежних, неугодных Византии наемников. Но всякие наемники нуждаются в звонкой монете. И должность римского наместника сама по себе не дает золота. Вот рих Федор и позволил архиепископу Рима торговать этим титулом, закрыв глаза на то, что тот является наследственным и передается по праву крови. А вот у риха Эрмана Рыжего на его родине в стране Дори, да и дальше к северу, этот титул по-прежнему передается по наследству. Пусть даже кроме титула из наследства больше и нет ничего. – И для чего же нужен титул, если в кармане нет ни единой монетки? – Усмехнулся Никифор. Обстановка разрядилась. В зале раздались смешки.

– Владеющий титулом имеет право набрать дружину, стать вождем и взять все, что ему необходимо, – просто ответил Алан. – Секонунг Эрман не имеет земельных владений и ведет странствующую жизнь наемника – варяга на своем корабле. И у него есть отряд преданных ему воинов. Он остановился в нашем порту, в качестве моего гостя, по дороге в Испанию. Во время зачистки города от пиратов, было арестовано несколько человек из его дружины. Я готов поручиться за него и его людей. Во время пиратского набега мы стояли плечом к плечу при защите городского храма. Это может подтвердить и местный священник.

– Твоего ручательства достаточно, ректор, – махнул рукой Никифор. – Но позволь тебе заметить, что земляк твоего гостя Детерих из Равенны поступил намного умнее и заработал намного больше, – снова поддел Рыжего Никифор. – Он позволил продавать римскому папе то, чего нет и что нельзя пощупать и попробовать. А папа, как фокусник, превратил пустой звук в звонкую монету. Любой, имеющий достаточно золота, теперь может называть себя рексом. И у него будет папский пергамент, который можно посмотреть и пощупать, с гербами и печатями удостоверяющими его. На западе это стало модно, а папе выгодно. Собравшиеся в зале стали переговариваться и шушукаться. Где-то послышались смешки.

– Ладно, оставим это, – Никифор видел, как викинг помрачнел и снова разрядил обстановку. – Да что там титул какого-то рекса. Римский архиепископ не постеснялся в свое время продать Карлу франкскому даже несуществующий в то время титул священного императора Западной Римской империи. В зале снова раздались смешки. Выдавил из себя кривую ухмылку и Эрман. Разрядив обстановку, стратиг стал расспрашивать наемника серьезно:

– Сколько у тебя воинов, и по какому такому делу, рекс Эрман из Таврии, ты направляешься в Испанию?

– Со мной вместе сорок два воина. Говорят, халиф Кордовы нанимает норманнских викингов для войны с викингами африканскими, берберами. В наших краях сейчас холодно, а здесь уже не так жарко, – с акцентом, трудно подбирая слова, отвечал Эрман.

– А почему не к агарянам на Крит? У тамошнего эмира тоже есть твои соплеменники норманны. Или даже в гвардию халифа африканского?

– На Крит не пойду, потому, что там нужно будет поверить в Мессию Ифрикии. Гораздо больше наемников идут к халифу Абдурахману из Кордовы. У него тоже за службу платят золотом, но не требуют сменить свою веру. – Очень хорошо, викинг. Я понял, к чему ты клонишь. Тебе не надо искать службы у халифа Кордовы. Храбрые воины ценятся везде. Как стратиг Анатолии, я найму тебя и твоих людей. И в свою веру насильно тебя обращать не буду. – В Грецколани умеют ценить профессионалов. – Эрман почтительно склонил голову, выражая согласие.

– Пока что присоединишься к отряду кораблей наварха Никиты. Плата будет стандартная, двадцать золотых на душу и премия – доля с добычи. В Византии достаточно мест, где храбрецам найдется возможность завоевать славу, а заодно и пополнить кошелек. – Закончил разговор Никифор.

Алан нетерпеливо прочистил горло, вновь привлекая к себе внимание Никифора.

– Что-то еще ректор? – Никифор удивленно вздернул бровь.

– Да, есть еще просьба.

– Что еще? – Скривился Никифор. – Если по поводу золота, то это к паракимомену.

– Нет, нет. – Поспешно успокоил его Алан. – Это по поводу спектакля. – Видя заинтересованный взгляд Никифора, пояснил: – На завтра, на стадионе было запланировано выступление местной театральной труппы мимосов. Позволь не откладывать представление и провести его в честь победы византийского флота.

Никифор минуту размышлял. – Что ж, город приходит в себя после погрома. Людям надо отвлечься от его последствий. Что будут показывать?

– Вторую часть трилогии о похождениях хитроумного Одиссея. Первая часть, как известно – комедия, третья – трагедия. В данном случае они будут не к месту. Но третья часть, мелодрама, будет в самый раз.

– Неплохой выбор. – Одобрил Никифор. – Кстати, ректор, пленные в один голос утверждают, что в городе Лев Триполитанский охотился за группой мимосов. Не знаешь почему? – Не имею ни малейшего представления. – Развел руками Алан. – Но поскольку моя супруга, госпожа Цира возглавляет театр Гитио, позволь, друнгарий, считать тебя и твоих спутников моими гостями на этом представлении.

По площади пробежал глашатай, который во все горло расхваливал предстоящее представление и выступающих в Амфитеатре мимосов. Со всех концов города народ повалил к месту представления. Заплатив две медные монетки, люди проходили по крытым коридорам, ведущие к местам для зрителей, расположенных на склоне холма и полукругом охватывающих площадку сцены расположенной у его подножья. За сценой располагались помещения мимосов: гримерные и комнаты для реквизита. По установленному порядку нижние ряды занимали представители мужской половины. Женщины занимали огороженные верхние места театра, куда проходили по отдельному входу. Зрители занимали места, шумно обмениваясь последними городскими новостями и слухами. Человек не может долго грустить. Веселый гомон царил в Амфитеатре. Скамьи были переполнены.

В огороженной центральной ложе почетных гостей встречал ректор Алан и начальник равдухов Демна, который изо всех сил стараясь услужить высоким гостям. Словно не замечая Демны, Никифор на правах старого знакомого представил Алану своих спутников.

– Ректор, представляю тебе цезаря Романа, паракимомена Василия и наварха Никиту. – Мы слышали, что мимосы Гитио не уступают в мастерстве столичным мастерам. И теперь хотим в этом убедиться сами. – Несколько свысока, но вполне любезно добавил Василий.

Как только в ложе показались Никифор с сопровождающими, зрительские ряды взорвались криками:

– Хай кайсар! Хай Никифор! Слава цезарю! Хвала Никифору! – Скандировали трибуны.

Слуги поднесли гостям молодое вино. Отпив глоток с видом знатока, Василий одобрительно хмыкнул: – Редкий букет. – Эту прекрасную молодую кровь виноградной лозы разливали на прошлой неделе. – Тут же с заискивающим видом заговорил Демна.

Ответ патрикия утонул в громе аплодисментов. На сцену вышли мимы.

Один из актеров показал, как засмотревшись на ложу гостей, оступился и чуть не упал. Это вызвало взрыв смеха на трибунах.

Представление началось.

– Кто эта милая дева, что играет Цирцею? – спросил Василий у ректора.

– Моя дочь Анастасия. Так же талантлива, как и ее мать, – ответил ректор и после небольшой паузы попросил: – В моем имении сегодня, после представления, будет устроен торжественный обед по случаю отражения пиратского нападения. На него приглашены местные землевладельцы и предводители цеховых объединений. Прошу тебя, паракимомен, оказать мне честь и быть со своими спутниками сегодня вечером моими гостями. Я представлю вам своих домочадцев.

Василий немного подумал и снисходительно кивнул:

– Я принимаю приглашение.

В греческих городках и поместьях редко придерживались строгого этикета поведения, принятого при дворе царя царей. В Спарте в ходу было более демократичное отношение между полами, чем на материковой части империи. Раздельные застолья обходили, сервируя столы в тенистых парках. Собравшиеся гости свободно общались, гуляя по аллеям, мимоходом утоляя голод и жажду возле столов, уставленных фруктами и прохладительными напитками.

– Роман, позволь представить, очаровательную Цирцею, дочь ректора Алана, несравненную Анастасию. – С этими словами паракимомен подвел девушку к Роману. У Романа округлились глаза и перехватило дыхание.

Девушка была небольшого роста, но словно выточена из слоновой кости. Постоянные танцевальные упражнения придавали ее движениям грациозность. Цвета темной меди волосы и синие глаза говорили о твердом, но романтичном характере.

– Анастасия, красивое имя, как и носящая его, – произнес Роман, едва справился со своим дыханием. – Речь его была вкрадчивой и обольстительной.

– Ты очень добр, цезарь, – скромно потупив глаза, отвечала Настя.

– Мне понравилось твоя игра. У кого ты училась мимическому мастерству? – Сколько себя помню, с самого рождения. Моя мама играла со мной. На самом деле так она учила играть меня.

Видя, что молодые люди вполне довольны общением друг с другом, Василий оставил их одних.

– Твоя мама хорошая актриса? Откуда она родом?

– О, моя мама родом из аланов народа куру в Тароне, где и постигала древнее искусство гусанов и танцев вардзак, посвященных богине любви и красоты Анахит.

– Она что, язычница?

– Да нет, что ты, моя мама истинно верующая в Мессию Иисуса, я тут говорю о танцах.

– Хм. Да? – Хмыкнул Роман. – И моя мама из народа куру, но с побережья Первой Армении.

– Ха! Так ты выходит из землепашцев реатов – с чувством превосходства воскликнула Анастасия.

– Мой отец из династии всадников, сауроманов Аршакидов. Да к тому же он является Владыкой вселенной. И титул этот со скипетром ему передал дед Василий, которого, в свое время, короновал государь Малой Армении, то есть коренного Арийстана – Ашот Железный. А он, между прочим, является законным местоблюстителем Владыки, – не преминул похвастаться Роман.

Анастасия повернулась и пошла по аллее, теребя в руках цветок розы. Роман последовал за нею.

– И кто это придумал разделить землю арменов на части и по номерам?

– Это случилось очень давно. Сначала персы завоевали нагорье, изобилующее абседиантом. И сделали одной из своих сатрапий. Во время войн с персами, ромеи овладели частью этой сатрапии, где в горных долинах среди садов жили виноградари и пахари, оседлая часть народа куру и реаты. От персов ромеи и переняли новое прозвище реатов, которых персы называли «арии Ману». Со временем, слово «арии Ману», или попросту армяне, стало в империи нарицательным для всех крестьян-пахарей. А все плодородные провинции Азии стали называть Армениями. Но оказалось, что это не совсем удобно. Плоды земли – это основное богатство империи. Но как же взимать налоги? Или, например, где собирать ополчение при необходимости? Вот бюрократы и придумали поделить империю на префектуры. Префектуры на диоцезы. Диоцезы на провинции. Правда, сейчас заменили провинциальную систему диоцезов, войсковыми фемами. По принципу назначения центра лагерного сбора ополчения с ближайших поселений провинции. Вот и получилось, что названия остались прежние, но каждой провинции присвоен собственный номер. Теперь каждому бюрократу понятно, что налог Второй Армении надо брать с города Севастии Понтийской, а налог Третьей Армении с города Мелитена на правобережье Ефрата.

– А почему пропустил Армению Первую? – Тут же спросила Анастасия.

– С Первой Арменией немного сложнее, – подумав, ответил Роман. – Сначала налоги взимали с города Леонтополя в диоцезе Понт. Но потом старую провинцию с таким названием раздробили. Область Себастополиса отошла к царю абхазов, а область Спер к иверским Багратидам. То, что осталось, добавили ко Второй Армении. Теперь налог провинции Первая Армения взимается с Кесарии Каппадокийской. А дальше на восток, за Ефратом, откуда родом твоя мать, это персидская часть Армянского нагорья. Сейчас это территория провинции Армянский эмират в арабском халифате. Этот эмират тоже разделили на четыре Армении. И теперь две из них – это владения Ширакского царства Багратидов.

– Как-то это все однообразно, – вздохнула Настя. Мне больше нравятся древние названия. Страна народа Ур – Урарту или, как говорит мая мама – страна рек, Наири. Красиво и неповторимо звучание ее провинций: Айрарат, Цопк, Алдзник, Васпуракан…

– Ха! Страна рек. Знаешь сколько в мире рек? Твои древние названия только все путают. Например, тебе скажут: «Езжай в Иберию! Там открыли новый театр». Куда ты поедешь?

– Конечно же, морем до Петры, а оттуда по реке Чорох в горы, в крепость Артвин.

– Но почему в Петру, а почему не в Себастополис или Барсино? Я не говорил, что тебе нужно попасть в Иберию в горах Армянского Тавра.

– А разве есть на свете другая страна иберов?

– Конечно! Иберы живут и на западе Европы и на востоке. Этих мест так же много, как гор Альп в мире. Потому и албаны живут и в европейских Альпах, и на Балканах, и на Кавказе, – продолжал веселиться юный цезарь. – Ну, а если тебя пригласят играть в театре Триполи?

– Так это недалеко, в Аркадии, – уверенно ответила Анастасия.

– Но почему ты решила, что это в Греции, а не в Африке и не в Азии? – Улыбнулся Роман и продолжал подтрунивать: – Давай попробуем еще. Например, если тебя пригласят совершить паломничество к Святым реликвиям в Иерусалим. Куда ты направишься?

– Конечно же, в Константинополь! А разве есть другие Иерусалимы? – Искренно удивилась Настя.

– Недавно так стали называть Иевус палестинский, где казнили Иисуса Мессию, а еще раньше так называли Киев на Кавказе, тот, что возле двуглавой вершины горы. Вот тебе и древние названия – сплошная путаница. – Откуда ты все это знаешь? – Насупившись, спросила Анастасия.

– Так я же в школе учусь, и не в простой, а в столичном университете, – горделиво, с чувством превосходства ответил цезарь. – И там ученые мужи Константинополя говорят, что если бы все эти земли вдруг стали ромейскими, то сразу столичные бюрократы навели бы порядок в названиях. Анастасия молчала, обрывая лепестки розы.

Почувствовав, что политика наскучила девушке. Роман немедленно перевел разговор на более приятную и понятную ей тему. – Я слышал о театрах Сирии и Васпуракана и женщинах поющих и танцующих в них. Гусаны, кажется, их называют? – Да нет, гусаны – это те, кто играет на музыкальных инструментах и поет, а вот вардзаки – это люди постигшие искусство танца и сценической игры. – Мгновенно ожила Настя, почувствовав себя в родной стихии. – Вот, например, хочешь я изображу патрикия Василия? Анастасия придала своему лицу неприступно-напыщенный вид и величавой походкой прошлась перед Романом.

– Ха-ха-ха. Похоже, даже очень, – оценил Роман. – По-моему, ты уже в достаточной мере переняла у матери мимическое искусство. То, что ты изображала на сцене – смотрелось волшебно.

– Кажется, ты мне льстишь, – довольная похвалой, зардела Анастасия.

– Послушай, Анастасия, давай с тобой дружить, – предложил Роман.

– С удовольствием, тем более, что это ненадолго.

– Анастасия, а можно я тебя буду называть Настя?

– Мы еще не так давно дружим…

– А меня зови просто Роман. Мне с тобой так легко, как будто я тебя знаю всю жизнь.

– Ну что ж, Роман, если тебе не хочется сидеть за столом…

– А что ты хочешь предложить? – Спросил Роман, с любопытством глядя на нее своими глазами-маслинами.

– Ты любишь смотреть на звезды? Я, например, обожаю. Если не боишься, то пойдем, поднимемся на крышу.

Стояла теплая южная ночь. Звезды яркими алмазами сверкали на небосводе. Казалось, они с высоты наблюдают за людьми. От их пронизывающего взгляда было немного жутковато. И лишь Луна – ночное светило разгоняла мрак.

– Ты знаешь историю о красавице Аделаиде и злом Беренгаре? – Спросила шепотом Анастасия.

– Аделаиде, которую в Риме зовут Адельгейде? В общих чертах, – усмехнулся Роман. Расскажи ее ты, мне очень интересно послушать.

Собравшись с мыслями, глядя на звезды, Анастасия начала рассказ. Роман зачарованный волшебной ночью и ее голосом слушал не перебивая.

– Когда старый цезарь умер, управлять страной стала его вдова – юная Аделаида. Множество претендентов из герцогов и баронов просили ее руки. Но всем отказывала гордая красавица, ибо не было никого, кто зажег бы ее сердце. Но вот сгустились над ее страной черные тучи. Из-за гор пришел с войском злой князь Беренгар. Он захватил страну и пленил Аделаиду. И не нашлось никого, кто бы смог изгнать его. Князь со своей злой супружницей стали править в стране. Подданные Аделаиды с надеждой уповали на нее. Но что она могла сделать, сама подвергаясь ежедневным насмешкам и унижениям? Чтобы лишить народ последней надежды, решил злой князь женить на молодой вдове своего старшего сына. А тот был отвратительным, грязным, с огромными руками и красными глазами – настоящее чудовище. Конечно же, красавица наотрез отказалась. И тогда злодеи одели ее в рубище и заточили в самую высокую башню, ожидая, что она передумает. Но Аделаида твердо решила, что лучше смерть от голода и холода, чем замуж за чудовище. Анастасия замолчала. Роман явственно представил страдания хрупкой пленницы. Между тем Анастасия продолжала:

– Долго ли, коротко ли длилось ее заточение, но проведал о том злодеянии храбрый рыцарь Оттон. Князь северный. Собрал он войско и пошел спасать красавицу. Три дня бился он с Беренгаром. И злой Беренгар запросил пощады. Белый рыцарь спас Аделаиду, и, конечно же, они сразу полюбили друг друга. Оттон упал на колени перед ней и попросил руки у спасенной пленницы. И Аделаида с радостью согласилась, отдав рыцарю и свое сердце, и свою страну. Сам патриарх римский обвенчал их.

Глядя на восторженное выражение лица девушки, Роман сам ощущал в душе романтический подъем. Сразу же захотелось стать этаким Белым рыцарем, низвергающим врагов.

– Признаться, твоя версия этого события выглядит более романтично, чем в изложении паракимомена Василия, – сделал неожиданный вывод Роман.

На следующий день в зале городской курии собрались городские чиновники. Их собрал патрикий Василий. Сюда же пригласили старшин цехов города и представителей местной аристократии – владельцев земельных поместий. Все напряженно ожидали каких-то новостей и новых назначений исходящих из рук главного бюрократа государства.

Пока зал наполнялся, те, кто пришли раньше собирались группами и негромко переговаривались.

Патрикий Василий прогуливался по центру зала, общаясь с прибывающими людьми в неформальной обстановке. Движением руки он поманил к себе Алана Каратера и негромко заговорил:

– Ректор! Я знаю о том, как ты организовали защиту храма и доблестно защищал скрывавшихся там женщин и детей, – ровным голосом сообщил Алану патрикий Василий. – Я навел справки и мне известно, что ты успешно управляешься и с хозяйством в своем имении и в принадлежащей тебе корчме. Похвально!

– Рассказы преувеличены, но мне приятны лестные слова. – Алан учтиво склонил голову. – Моя роль невелика. Во время нападения мне помогли варяги. А управляться с хозяйством мне помогает моя жена. Она постигала это искусство в школе при храме в горах Тарона.

– Да-да я слышал. Что ж, подбирать умелых помощников – это главное умение любого успешного руководителя, – сделал неожиданный вывод Василий. – А что это за щит «Журавля», под которым вы бились?

– На самом деле я не всегда был куриалом – владельцем земли и ректором, – стал объяснять Алан. – Как известно, «перелетные птицы» ходят под разными щитами. Свою воинскую выучку я получил среди боевого братства «Серых Журавлей». И думаю, эта выучка осталась у меня на всю жизнь.

Василий внимательно выслушал. Кивнул, думая о чем-то своем. Потом, оставив Алана, заговорил с кем-то другим. Когда зал приемов курии заполнился знатными людьми Гитиоа, патрикий прошел во главу помещения. На место, обычно занимаемое эпархом. Гул голосов стих и наступила полная тишина, когда паракимомен обвел надменным взглядом собравшихся.

– Прошу внимания! В виду последних, известных вам событий, город лишился государственного управляющего – эпарха. Порядок и Закон в городе восстановлены силами императорской гвардии! Прежде чем покинуть вас, властью, данной мне басилевсом басилеоном Константином Багрянородным, я, патрикий и паракимомен Византии Василий Ноф, назначаю новым эпархом города Гитио Алана Каратера, ректора из сословия всадников. Необходимые документы мной заверены и отправлены наместнику фемы Пелопоннес в Никополь.

– Слава басилевсу! Слава Василию! Хай сар! Хай Василий!

Официальная часть завершилась и собравшиеся снова стали собираться группами, обсуждая неожиданное назначение.

– Паракимомен! Благодарю тебя, но это чересчур неожиданно, – сказал Алан, подойдя к Василию.

– Что, не справишься? – Хитро прищурившись, спросил Василий.

– Я этого не говорил. Просто не ожидал такого доверия со стороны столь высокопоставленной персоны.

– Дело не в доверии, а в трезвом расчете. Я просчитал, что человек, не растерявшийся перед лицом врага, сумеет руководить и городом. И не благодари меня. Казну, что собрали пираты, я забираю и засчитываю ее в качестве годового налога города, с издержками на оплату воинам, участвовавшим в его освобождении. Так что тебя ждут непростые времена на этом посту.

Алан непроизвольно поднял руку и ухватился за свою голову. Василий, как бы ни замечая реакции собеседника, продолжал:

– Но есть и хорошая новость. Всех пиратов попавших в плен оставляем в качестве рабов в твоем распоряжении. Цены на живой товар нынче велики. Можешь их продать или использовать на работах. К тому же, если учесть, что государство сэкономило на сборщиках налогов, а тебе придется вложить средства в отстройку защитных сооружений, то, пожалуй, на будущий год, я распоряжусь урезать налог города до половины. И не надо меня благодарить.

Василий прошествовал к выходу, а огорошенный Алан остался стоять, так и не решив радоваться неожиданному назначению или нет.

В тот же день, ближе к вечеру, в порту было не протолкнуться. Военные галеры Византии покидали порт Гитио.

– Никифор! А мы на обратном пути остановимся здесь? – Спросил Роман.

– Это вопрос к паракемомену Василию, а не ко мне. – Никифор отвесил неуклюжий поклон в сторону Василия. – Он возглавляет этот поход, а я лишь обеспечиваю его безопасность.

– Кажется, цезарю Роману понравилась постановка местного театра, – произнес задумчиво Василий, глядя на далекий горизонт.

Роман покрылся пунцовыми пятнами.

– А что, чувствуется школа, – попытался сгладить положение Никифор. – И в столице не часто увидишь такой класс игры.

– Ну что ж, я думаю, можно будет на обратном пути, остановиться на денек. Освежить запасы воды и набрать провизии, – таким же ровным голосом задумчиво глядя на горизонт продолжил Василий. – К тому же надо будет удостовериться, что в городе жизнь наладилась, и с выбором эпарха я не ошибся.

Юстиниа́н I или Юстиниан Великий (род.483, Тавресий, Верхняя Македония – ум.14 ноября 565, Константинополь) – византийский император с 1 августа 527 вплоть до своей смерти в 565 году. Сам Юстиниан в указах называл себя Цезарем Флавием Юстинианом Аламанским, Готским, Франкским, Германским, Антским, Аланским, Вандальским, Африканским. Полководец и реформатор, – один из наиболее выдающихся монархов поздней античности.

Федераты (от лат. foedus – союз, договор). В IV–V веках. – варварские племена, поступавшие под руководством своих вождей на римскую военную службу. Признавали над собой власть империи, жили на ее территории, получали за службу пограничные земли для поселения и жалованье из казны. Во времена Республики – общины, связанные с Римом союзом, обычно назывались «союзниками» (лат. socii). Зачастую данные меры были вынужденные, таким образом императоры откупались от варваров, армии которых не могли победить, а заодно ставили их себе на службу. Подобные договоры заключались не между государствами или народами, а лично между правителями, и потому после смерти правителя, заключившего договор, союз обычно прекращал существование. Для эпохи Поздней империи foederati – федераты соответствовали западноевропейским вассалам. Известно так же, что socii – союзники традиционно служили в римском войске, не являясь ее гражданами.

Базилевс (греч), малех (евр), шах (парф), хан (тюрк), царь (рус), цезарь (лат), сар (курд), сир (фр), сэр (анг), кайзер (нем) – глава сообщества «сила-мощь», господин. Титул «басилевс басилеон» ромеев, «царь царей», стал официальным титулом правителя Византийской империи при византийском императоре Ираклии (610–641 гг.). Формула перенята у персидских «шахиншахов» династии Сасанидов после ее разгрома. Басилевс считался Божиим избранником, получившим по милости Бога верховную власть над всем христианским миром. Басилевсы полагали, что они унаследовали право господствовать над всеми землями: в Европе, Передней Азии и Северной Африке.

Ира́клий I (575 – 11 февраля 641) – византийский император (5 октября 610 – 11 февраля 641), основатель правившей 100 лет так называемой династии Ираклия. Царствование Ираклия открывает новую эпоху в истории Византии, «полагающую границу между старым и вновь народившимся историческим движением»

Виза́нтий – древнегреческий город в месте соединения Мраморного моря, Босфора и Золотого Рога, предшественник турецкого Стамбула. Основан дорийскими колонистами из Мегары в VII веке до нашей эры. Вошёл в состав Римской империи во II веке до нашей эры. В 330 году по решению Константина Великого стал столицей империи под названием Новый Рим, затем Константинополь.

Синклит (греч), сенат (лат) – совет высшей византийской знати, главным образом служилой. В него входили протоспафарии, патрикии и магистры. При всех ограничениях, наложенных на синклит Львом VI (Новелла LXXVIII), он в соединении с патриархом мог играть ключевую роль в сложных ситуациях междуцарствия.

Клирик (от греч. kleros – жребий, удел) – общее название любого духовного лица, церковнослужителя, священнослужителя. Слово клирик происходит от идеи, что служение Богу есть особый жребий, удел.

Стратиоты – Стратиот – крестьянин, владеющий землей на условии несения воинской повинности. В X в. конный воин – стратиот выставлялся с участка стоимостью в 4 литры золотом (мера веса, ок. 327,45 г.) солдат и моряк – в 2–4, если участок дробился, воина снаряжали совладельцы в складчину.

Багрянородный – Константин VII Багрянородный (Порфирородный, Порфирогенет) – византийский император из Македонской династии, номинально с 913 г., фактически с 945, по 959.

Рахдониты – так называли торговцев, захвативших в свои руки монополию караванной торговли между Китаем и Европой. Дорога по-персидски – rah, корень глагола «знать» – don; отсюда рахдониты – знающие дороги.

Малех – от древнееврейского «ha-малех» – царь. В хазарском каганате каган (глава страны) формально обладал всей полнотой власти, но не имел аппарата для навязывания своих решений, а вся реальная власть была сосредоточена в руках малеха (мелека), главы правительства.

Итиль, Исиль, Астиль, Эдиль, Идель, Атал – средневековое (хазарское) название нижнего течения современной Волги, в латинской транскрипции Булга (Bolga). Является таковым до сих пор в казахском (Еділ), чувашском, татарском, башкирском, калмыцком и монгольском языках. Идель (тюрк.), означает – «хозяин рек». Новое название сменило индоиранскую форму Ра (зафиксированную Геродотом), после разделения единой реки на Волгу и Дон (соеденены Волго-Донским каналом вблизи г. Волгограда).

Севаста (севаст), т. е. «священный» (греческий эквивалент латинского «август») первоначально был титулом, прилагаемым к римским, а затем и к византийским императорам. Этим титулом называли в Византии императрицу, родившую императору детей (Миссиу. 1982, 489–499).

Стратиг – преимущественно военный и гражданский глава фемы.

Фе́ма (греч) – наименование военно-административного округа Восточной Римской (Византийской) империи после эволюционной смены латинского языка греческим в качестве официального и наиболее употребимого языка государства. Фемы были созданы в середине VII столетия вслед за отторжением части византийской территории арабскими завоевателями. Фемами была заменена провинциальная система диацезов. Первые фемы были созданы на основе лагерных стоянок Византийской армии, их названия соответствовали воинским частям, бывших их прародителями. Оригинальная система фем подверглась существенным изменениям в XI и XII столетии, но термин оставался в использовании в качестве провинциального и финансового ограничения до самого конца империи.

Паракимомен – главный спальничий, титул, высшая придворная должность, которую могли занимать евнухи. Паракимомены спали в одних покоях с императорами и заботились ночью об их безопасности; введено на рубеже VI–VII вв. С IX в. назначался один паракимомен. Им мог быть только евнух (Икономидис. 1972, 305). Паракимоменам поручалось выполнять иногда важнейшие функции в правительстве.

Бюрократия (от фр. bureau – бюро, канцелярия и греч. κράτος – господство, власть) – под этим словом подразумевают то направление, которое принимает государственное управление в странах, где все дела сосредоточены в руках органов центральной правительственной власти, действующих по предписанию (начальства) и через предписание (подчинённым). Под бюрократами подразумевают класс лиц, резко выделенный из остального общества и состоящий из этих представителей центральной правительственной власти.

Асы (Азы) – этноним употребляется в отношении потомков мифической прародительницы Аси Звездинки (от авест. AS(р) лошадь, конь) или иначе Аси Святогоровны (у греков плеяда Астеропа, дочь Атланта) вышедшей замуж за бога Велеса. В старом русском языке сохранилось как самоназвание: «Аз есмь». В поздних кельтских мифах Асами называют божественных предков.

Гитио (Гитий) – главный морской порт Лаконии, на полуострове Пелопоннес, в Греции.

Иберами финикийцы называли жителей гор, поклоняющихся «медведю». На индоарийском «из, иш, ис» – божество, «бер» – медведь; отсюда ибер, избер – «бог Медведь». Место, где живут иберы – Иберия. В славянском звучании иберы – это берендеи и соответственно Берендеево царство.

Амазонки – от индоарийского корня amma – мать, женщина, sena (zena) – армия, войско. Ама-зана (курд) – женское племя, амазанту (иран) – женское войско. Это соответствует греческому названию амазонки.

Каратенгиз (тюрк) – Черное море, это дословный перевод. В данном случае компонент «Кара» означает Великое море. Иные названия: Сурожское (слав), Понт Евксинский (греч).

Гурганское море – современное Каспийское море. На древних и средневековых географических картах, которые являются источниками по изучению истории Каспия, можно прочесть и такие его названия как Гирканское, Дербенское, Хвалынское, Абескунское, Дайламское, Кользумское, Сихай, Кучук-Дениз, Аг-Дениз, Мазандаранское, Гилянское, Сирийское, Персидское, Пехливанское, Бакинское, Астраханское, Сальянское, Ширванское, Муганское, Албанское, Казвинское. Однако, название «Каспийское море», принятое в арабских источниках, более связано с историческим прошлым народа, чем просто с его географическим положением.

Альпы или Альпийские горы – от индоарийского корня Алп – «великий», «могучий». Сохранился как топоним у горной системы Западной Европы, а так же как этноним у некоторых горских народов, обратно соответствующий макротопониму – алпаны, албаны (Алания – аланы).

Мингитау или Минги-тау – вечная гора (тюрк), где «минги, мингу, менгу» – вечный, «таш» – камень. Одно из названий горы Эльбрус.

Хунстаги – у чеченцев и ингушей образ лесного мужчины с топором в груди, мэзылæ (букв. «лесной человек), мезла-нуква – у адыгов, «сирдлæг» «дикий человек» или «лæгсирд» «человек-зверь» (вариант «гъæддаглæг» «лесной человек») – у осетин, аздага – у ногайцев, аждаха – у некоторых дагестанских народов. Описывается он как человекообразное существо, тело которого покрыто шерстью, непременно с острым топором на груди, посредством которого он расправляется со своими жертвами, наваливаясь на них грудью и пронзая их насмерть. По представлениям кабардинцев, мэзылæ носят длинные волосы, а одеваются в звериные шкуры. Рассказы о них обычно ограничиваются двумя наиболее характерными фабулами: похищением девушки и взятием охотника в плен.

Алмасты – образ лесной женщины, у кумыков – Албаслы къатын, у ногайцев – Албаслы, у балкарцев и карачаевцев – Алмасты, у агульцев и рутульцев – Албасти, у лезгин – Албаб, у лакцев – Сухасулу, у аварцев – Рохдулай, у татов – Дедей-ол, у адыгов – Алмасты, у чеченцев и ингушей – Алмасы, Алмазы. Чаще всего Алмасты представляется в образе обнаженной женщины с безобразным лицом и длинными распущенными волосами. Хотя, по представлениям чеченцев и ингушей, некоторые Алмасты бывают необычайно красивыми. Лесные женщины, как их называют иногда ингуши, отличаются необыкновенной красотой; роскошные волосы их доходят до самых пяток и имеют золотисто-серебристый цвет.

Сваны (шваны) – от индоарийского «шьван» – пастух, сохранившееся в языке курдов племени кальхор (колхи-калхани). Употреблялся как этноним для скотоводов, где преобладало овцеводство. Сохранилось как топоним хребта Свана в Сванетии (Западный Кавказ), а так же как этноним сванского народа, прямо соответствующий макротопониму (напр. франки – Франция). Употребляется в качестве имени собственного.

Аланы, аланники – от индоарийского «алань» – пастбищное место, годное для сенокоса и скотоводства. Употреблялся как этноним для скотоводов, где преобладало коневодство, а так же как топоним исторической области Алания (Северный Кавказ). Сохранилось в самоназвании карачаевского народа, а так же как этноним осетинского (груз. овсы, самоназвание ирон) народа, обратно соответствующий макротопониму (напр. Франция – французы). Употребляется в качестве имени собственного.

Картве́льские языки́ (южнокавказские) – семья языков, распространённых на западе Закавказья, в основном на территории Республики Грузия.

Казар – дословно, кочевой воин. Слово состоит из «каз» – тюрского корня «кочевать», и индарийского «ар, эр» – мужчина, воин. Казары – стало синонимом наемников. В греческом языке «каз» – кочевая птица, гусь. Отсюда гуса-гусар (венгр-слав) – бродяга, «гусарити» – разбойничать на море, «гусарица» – разбойничья лодка. «Дикие гуси» – называют солдат удачи, современных профессиональных наемников.

Шакашен (арм) или курд. Сакасена – «земля Войска саков», по имени переселившихся с середины I тыс. до н. э. в Закавказье ираноязычных племен саков (южных скифов), образовавших Албанский союз (26 племен). Во II веке до н. э. царем Арташесом I ряд соседних областей по правобережью Куры, где обитали албаны, утии и саки, были присоединены к империи Арийстан (Великая Армения). Топоним Шакашен остался за гаваром (уездом) провинции Утик (у римских авторов – Отена). При разделе Великой Армении в 387 г. Отена, вместе с левобережной долиной Эрети («народ-войско») вошли в состав вассальной от Персии Кавказской Албании.

Хоранта – город в междуречье слияния рек Алазани и Куры, на стыке исторических областей: Эрети и Шакашены. Подобный острову Хортица на Днепре. Затоплен при строительстве Мингечаурского водохранилища в Азербайджане в 1953 году.

Кура́ (индар), «река Уров» – самая крупная река Закавказья. В самом верхнем течении – Карасую, Мтквари (семит) до Уплисцихе. В среднем течении Кура. В нижнем тюрк. Кюр (Кей, Кир, Кий), там где ее перешел легендарный иранский богоборец Кей-Кавус. Впадает в Каспийское море, протекает по территории трёх государств: Турции, Грузии, Азербайджана. Часть бассейна Куры (в основном, её крупнейшего притока Аракса) находится на территории Армении и Ирана.

Алазани – река на востоке Грузии и западе Азербайджана, частично формирующая границу между двумя республиками. Ныне впадает в Мингечаурское водохранилище, ранее являлась одним из крупнейших левых притоков реки Куры. Название получила по имени Алазанской долины, по которой протекает. Этот топоним можно перевести, как долина «Войска солнцепоклонников». В Грузии называется Кахетинской равниной (равнина саков). В средние века эта территория соответствовала исторической области Эрети на юго-востоке современного края Кахети.

Тарон (у греко-римских авторов Таронитида) – гавар и одновременно историческая область Великой Армении, входившая в состав более крупного административного образования, ашхара (провинции) Туруберан, к западу от озера Ван. Главный город – Муш. Располагался восточнее византийской Четвертой Армении.

Шаракан – общее название армянских оригинальных (небиблейских) духовных песен, официально принятых и канонизированных церковью. Песни (шараканы) объединяются в шарки – ряды, посвященные определенному дню церковного календаря. Собрание шарков – Шаракноц (букв. – Гимнарий).

Праздник сретения господня 13 февраля.

Ректор – почетный титул, не связанный обычно с исполнением каких-то определенных функций.

Бус Белояр, тюрк. Бусан-Баксан, готск. Баксак, визант. Бож, лат. Box – (род. 295 г., ум. 368), Великий князь (царь) Руси Лебедийской (Русколани – Антии). Владыка Вселенной с 338 г. Сын Великого князя Дажень-яра, которого в летописях арабы называли Джайнасаром, а армяне Джуаншером. Принял мученическую смерть в 368 году. Бус Белояр – Утешитель, предреченный Иисусом. Славянский просветитель. Утверждал ведославие, канон ведических книг, был среди ведунов учителем из учителей, то есть Будаем (Буддой), Пробуждённым и пробуждающим (Побудом), духовным учителем и вестником воли богов. Способствовал выводу христианства с уровня сектантства на уровень мировой религии.

Ромеи стригли волосы только по случаю траура или судебного осуждения. Ходить стриженым представлялось уделом шута или фокусника. Усы мужчины, видимо, брили, зато бороды отпускали. Наконец, серьги среди мужчин носили только дети и моряки (Кикилис. 1951, 356–360; 386).

Рих (слав), у кельтов «рикс» rik – наследственный и пожизненный правитель, в то же время вождь крупного племенного объединения. В латинской транскрипции звучит как «рекс» (rex). Отсюда же и (фр.) roi, (англ.) king, (нем. König), «Рикс» передает славянское понятие «князь». В первом случае о малых князьях-владыках, во втором – о Великом князе.

Остроготы – этноним, который употреблялся в отношении потомков риха Острогота (ум. 249 г.) сына Изерны (Хисарны), внука Амалы. По всей вероятности это первый исторический Амал и первый рих (царь) из этого рода.

Таврия или Таврида – старое название Крымского полуострова.

Сакир – «река саков». По Птоломею во 2 в нэ – Vardanes (лат), Вардан (осет) – кипящий, пенящийся «дан». Карач. – балк. Къобан, др. – греч. Гипанис, адыг. Псыжъ. Арабы называли рекой Славой. Куба́нь – река в России на Северном Кавказе, берущая свое начало в горах Карачаево-Черкесской Республики, – с северо-западного и юго-западного плеча Эльбруса. Тут издревле жили предки кубанских казаков, почитавших Матерь Славу.

Каган – буквально «Великий». На сиу-дакотском языке wakan. У тюрков понятие «кхан-хан» и «каган-коган-кхахан (Qayan – тюрк.) – суверенный государь.

Дуней дон (осет) – «всемирная река», Данубий (лат), Донау (нем), по Страбону нижний Дунай – Истр (Истера). Современная река Дуна́й – вторая по протяжённости река в Европе (после Волги), «интернациональная» река», самая длинная река на территории Европейского Союза.

Русы – этноним, который употреблялся в отношении потомков мифического родоначальника Руса Великого, сына Заряна (греч. Геракл), легендарного царя Асов (Рустам в «Шахнаме» Фирдоуси). Владыки Вселенной и основателя империи, объединившей сотни племен и народов в русскую нацию. Некоторыми исследователями предполагается связь Руса с библейским «князем Рошем» (Рош – в греческих и славянских переводах библии; Ashabir-Ross в Коране).

Готы или Гаутинги (лат) – этноним употребляется в отношении потомков мифического родоначальника Гота или Гаута, где Гаут – одно из имен Одина в скандинавских сагах. Или Кисека, сына Словена Старого, внука Богумира в славянской традиции.

Свеи – этноним использовался как собирательное название населения древней Швеции. От него происходит название Швеции «государство свеев». Свеи имели славу опытных мореходов и воинов и благодаря этому часто упоминались в древних источниках.

Варяги – первоначально племена «варившие» соль на берегах Балтики. Позднее стало нарицательным для морских братств занимающихся сопровождением грузов или разбоем. Викинги – искаженное звучание на северных наречиях.

Керстень – происходит от готского слова Кёрстень – Крестень – Коростень (Германцами жителей города назвал Лев Диакон (кн.6.10)) Очевидна прямая аналогия: перст – пёрст (напёрсток) – перстень, кёрст – (Кёрстень) – буквально означает – «принадлежащий кресту». На индоарийском «из, иш, ис» – божество (шаман – Ишиб, бь – для). Следовательно голунь (столицу) Искоростень можно перевести как город «Бога на кресте». Это проливает свет на то, каким это «звериным образом» жили в древности древляне (тервинги). Они на самом деле уже были христианами (по крайне мере их правящая верхушка). Голунь, расположенную на притоке Днепра реке Ворксле по «Книге Велеса» основал сам Арий до нэ. Он сказал: «Здесь мы воздвигнем град. Отныне здесь Голунь (столица) будет, которая была прежде голой степью и лесом» Род I, 6:5. У Голуни, согласно «Книге Велеса» было «300 городов и сел – дубовых домов с очагами» (Троян III, 361). Город сожжен в 946 г. по приказу княгини Ольги.

Вышгород – город, принадлежавший (данный в кормление) княгине Ольге. В 946 г. Свенельд усмирил древлян и возложил на них «дань тяжку», две трети которой шли в Киев, а остальное – в Вышгород.

В 4 веке село Сабанщиково (греч. Самбатос) было подчинено богатейшему городу Приднепровья: голуни (столице) Искоростеню. С 5-го века, после исхода Русов с Пятигорья (Лебедии) – Новый Киев, который имел только «10 городов на юге, немного сел – и все» (Бус III,763). С 9-го века в составе варяжской Руси – Кийгард, он же Киев град. С 10 века, при наместнице Ольге – столица Руси, Киев на Днепре или Непры («нет порогов»). Современный Киев на Украине.

Остроготы (лат. Ostrogothi) составлявшее восточную ветвь готского племенного объединения, распавшегося к середине III века на две племенные группы: вестготов и остго́тов. Этноним «тервинги», то есть «люди лесов», – раннее название вестготов. Этноним «грейтунги» (лат. Greutungi), то есть «жители степей и грубых песков», раннее название остготов. Перевод названий племен, логично соответствует славянским «древлянам» и «полянам».

Голунь (Царьград) – столица царства на старых славянских диалектах.

За мифическим родоначальником всего готского народа Гаутом (Одином) и двумя промежуточными членами следовал Амала, от которого, по преданию, ведет свое название царский род. Потомками Амалов считались Биллунги, герцоги Саксонии, которые также известны как Амелунги или.

По некоторым версиям, наследниками династии тервингов (древлян), не ушедших на Запад, являются вождь (боярин) славянского племени древлян Нискиня Мал (Никита Амал). Его дочь Малуша, бывшая у киевской княгини Ольги «ключницей» родила от Святослава Игоревича князя Владимира Святославича. А его сын Добрыня, воспитавший Владимира Святославича, стал прототипом русского богатыря Добрыни Никитича.

Страна Дори, а так же Готия, Дорос, Мангуп, княжество Феодоро – названия одной области в Крыму в различные исторические периоды. Прокопий Кесарийский описывает «страну Дори», населенную готами – «отличными воинами и превосходными земледельцами».

Ляхи – в летописи Нестора, употребляется для обозначения западнославянских племён – лютичей, мазовшан, силезян, вислян, полян и поморян (современных поляков). Этноним сохранился в современной этнографической группе чешского народа средневекового славянского происхождения.

Новгород Таврический – он же Неа́поль Ски́фский (греч. Neápolis) – древний город, одна из скифских царских крепостей в Таврии (Крыму), столица позднескифского государства (III век до н. э. – III век н. э.). Упоминается в херсонесском декрете II века до н. э. и в «Географии» Страбона… Развалины городища находятся недалеко от Симферополя, современной столицы Крыма.

Дон непры – «вода, где нет порогов», верховья Днепра. «Дон, тон, дан, тан, тун, дун» – очень древнее название воды, удержавшиеся только в языке осетин. Отсюда Данапр – «дан с порогами», название Днепра у порогов. Дон-бире – «воды много» или Борисфен (греч) устье Днепра. Днепр – четвёртая по длине и площади бассейна река Европы после Волги, Дуная и Урала, протекающая через Россию, Белоруссию и Украину. Исток Днепра находится у границы района в Смоленской области РФ.

Атиль – последняя столица хазар в устье Волги, недалеко от современного города Астрахань. Состояла из трех частей расположенных на острове и по обоим берегам реки. Остров Хамлых (Хормлых), на котором находилась «дар ал-мулк» (резиденция) царя был первоосновой, вокруг которой затем выросли «посады», составившие две другие части Атиля. Считается, что Хамлых искаженная форма древнееврейского «ha-малех» («царь»). Так назвали свою резиденцию в IX в. хазарские цари, принявшие иудаизм. Западную часть арабские купцы (Ибн Хаукаль) называли Хазаран, а славяне Астархан (рынок Асов). Восточная часть, как и весь город-страна называлась Атиль (ал-Истахри). Город затоплен при повышении уровня Каспийского моря.

Хомоград – одна из столиц северной Руси, находилась в 20 км к западу от оз. Тигода. На сарматском языке означает «третий город». Славился своей величиной, величием зданий, размахом торговли, святилищем, находившимся на возвышенности. Сюда на торжества нередко приезжали все северные государи от Чудского и Ладожского озёр до Северных увалов и реки Кама (из города Брахимова).

Гостомысл (ум. ок. 860) – легендарный князь ильменских словен, сын легендарного князя Буревоя. С его именем в некоторых поздних списках летописей связывается сказание о призвании Рюрика. В византийских летописях упомянут как хакан (каган) Рус. Гостомыслом звали одного из племенных вождей вендов (западных славян, ободритов), который, якобы, погиб в 844 году в сражении против короля Людовика II Немецкого, согласно Ксантенским и Фульдским анналам. В оригинальных латинских текстах имя погибшего вождя пишется как Gestimus, Gestimulus, Gostomuizli. Ссылаясь на это сообщение, И. И. Срезневский в середине XIX века писал, что имя Гостомысла имеет западнославянские корни, так как окончание «-мысл» не характерно для восточных славян, но часто встречается среди западных славян. Специалист по истории Древней Руси С. Н. Азбелев ставит под сомнение факт смерти Гостомысла в 844 году. По его мнению, Гостомысл, возглавлявший государство Руян, в связи с вторжением войск Людовика Немецкого в 844 году бежал на берега озера Ильмень. В результате этого там возникли поселения прибывших с ним славян – руси венедской. Три дочери Гостомысла были замужем за соседними князьями, а четыре сына умерли ещё при его жизни.

Иоа́нн Златоу́ст (ок. 347 – 14 сентября 407) – архиепископ Константинопольский, богослов, почитается как один из трёх Вселенских святителей и учителей вместе со святителями Василием Великим и Григорием Богословом.

Хаза́рия, Хаза́рский кагана́т, (650–969) – средневековое государство. Выделился из Западно-Тюркского (Тартарского) каганата. Контролировал территорию Предкавказья, Нижнего и Среднего Поволжья, современного Северо-Западного Казахстана, Приазовье, восточную часть Крыма, а также степи и лесостепи Восточной Европы вплоть до Днепра. Центр государства первоначально находился в приморской части современного Дагестана, позже переместился в низовья Волги. Часть правящей элиты приняла иудаизм.

Отто́н I Великий (род. 912 г., ум.973 г.), герцог Саксонии (936–961), король Германии с 936 года, император Священной Римской империи с 962 года, король Италии с 961 года.

Каролинги (лат) или по-славянски «короли» от польск. król, династия (от Карла Великого) правившая в государствах Западной Европы с 751 по 987 годы. Стал синонимом западно-европейских монархов.

Союзный договор – договор между двумя или несколькими государствами, в силу которого его участники обязуются действовать сообща для охраны определённого политического положения (включая оказание взаимной помощи на случай войны).

Дон Ро́си – «вода Роси», где Рось – русалка, дочь бога Велеса Гвидона и Аси (Ясуни) Святогоровны, обитавшая в реке. Современный Дон или Тихий Дон, др. – греч. Танаис, араб. Славянская река – река в Европейской части России, впадающая в Таганрогский залив Азовского моря. По площади водосбора в Европе уступает только Волге, Днепру и Дунаю. Длина реки – 1870 км. Исток Дона расположен в северной части Среднерусской возвышенности, на высоте около 180 м. над уровнем моря.

Ружане (слав), реаты (курд), эреду (шум), Rugi, Rugiani, Rugion (лат) – хлеборобы, земледельцы.

Алларисии – «золотые чайки». От корня «ал» – обозначающий золотой цвет и «лариса» (греч) – чайка.

Мерван по прозвищу «Кру» («глухой»), Марван II (Марван ибн Мухаммад ибн Марван; Марван ал-Химар; Марван Глухой (688 – 6 августа 750) – последний, четырнадцатый, арабский халиф (744–750) династии Омейядов, правивший в Дамаске. Внук Марвана I. Известный полководец.

Уря́дник – унтер-офицерский чин (обобщённо) в казачьих войсках.

Алтын – «золотой камень». Корень «ал» в индо-арийских языках – это цвет осеннего солнца или червонного золота. Таш, тар, тун, тын – в различных древних наречиях слово означающее «камень». Аналогично происхождение таких названий, как Алтай, алтын, алтарь.

Магри́б (араб), «там, где закат» – название, данное средневековыми арабскими географами и историками странам, расположенным к западу от Египта.

Карматы – религиозное движение наиболее радикальной из подсект мусульманской шиитской секты исмаилитов. В 864 году хитро реформированная Абдаллахом ибн-Меймуном для тайной борьбы с традиционным исламом. «Основа их веры внешне состоит в исповедании шиитской догмы и любви к повелителю правоверных Али, внутренне же они – неверные» («Китаб ал-байан». 158; цит. по: Низам-ал-Мульк. Сиасет-намэ. М.: Л., 1949. Примеч. 339. С. 336)

Убейдула, он же Абу Мухаммад Убайдаллах ибн аль-Хусайн аль-Махди (873 – 3 марта 934) – имам исмаилитов, основатель секты Фатимидов и Фатимидского халифата. По сообщению Ибн Давадари, был «иудей из жителей Саламии», объявивший себя потомком Али ибн Абу Талиба и дочери пророка Мухаммеда Фатимы.

Исмаилиты – религиозное движение приверженцев Исмаила, сына шестого имама Джафара Садика (ум. в 765 г.). Когда Джафар вопреки традиции лишил права на имамат своего старшего сына Исмаила и провозгласил наследником младшего сына Мусу Казима, часть шиитов (они стали в дальнейшем именовать себя исмаилитами) сочла этот акт незаконным, что и послужило причиной образования новой секты. Ряд специалистов полагает, что истинная причина, по которой право наследования имамата было передано младшему сыну, заключалось в том, что Исмаил занимал крайне агрессивную позицию в отношении суннитских халифов, что могло нарушить сложившееся равновесие между двумя направлениями ислама, выгодное как шиитам, так и суннитам.

Мусульмане, муслины т. е. «преданные» – приверженцы религии, которая называется ислам. Мусульмане почитают всех пророков, которые учили людей поклоняться единому Богу и творить добро. К этим пророкам относятся Авраам (Ибрахим), Моисей (Муса) и Иисус (Иса). Величайшим и последним из пророков мусульмане считают Мухаммеда, который умер в 632 г. н. э.

Аруна у хеттов (гетов) – бог мирового океана, ему соответствует Варуна (ригведы) у индоариев – владыка водной стихии; Посейдон у эллинов («пате» – владыка, «дайон» – вода, влага) и Нептун у латинян.

Наварх – флотский начальник, «адмирал».

В 669 году последовала реорганизация армии Востока в фему Анатолик, а её командующий стал стратигом новой фемы, с численностью фемного войска в 15 000 человек. В её состав вошёл юг центральной Малой Азии, столицей фемы был город Амориум. С 830 года из ее состава выделилась фема Каппадокия.

В разные времена под Арменией Первой понимались различные территории. В 387 г. Армянское царство было разделено между Римом и Персией. Римская часть, в свою очередь, была разделена на несколько областей. Во времена Византийской империи границы областей были изменены. Деление византийской части Армении на Первую (состояла из Внутренней Армения и части бывшей Первой со столицей в Визане – Леонтополе), Вторую (оставшаяся часть бывшей Армении Первой и прилегающие понтийские области со столицей в Севастии). Третью (бывшая Армения Вторая со столицей в Мелитене-Малатья, правобережье Евфрата) и Четвертую (сатрапские земли со столицей в Мартирополе) было установлено 31-й новеллой Юстиниана от 18 марта 536 г.

Имеется ввиду индо-арийский язык, близкий санскриту, из которого произошли группы семитских языков. Основная особенность – отсутствие в словах гласных звуков. Наиболее близкие к исходному языки сохранились в курдских диалектах.

Герцог нем. Herzog, греческое слово дука, фр. duc, англ. duke, итал. duca или латинское Dux, означает лидер или командир.

Октавиан – пантифик Рима папа Иоанн XII (955–963). В миру Октавиан Тусколо, сын Альбериха II Сполетского и Альды Арльской (дочери Гуго Итальянского), по материнской линии потомок Карла Великого в 7-м поколении, внук Марозии, наследовал светскую власть над Римом. По завещанию отца, избран в папы в возрасте 18 лет, соединив светскую и духовную власть. Отличался по сообщениям современников чрезвычайно развратным поведением.

Иоа́нн I (Ной) Цимисхий – от «цмсхи» – армянское слово персидского происхождения, означающее туфельку. Такое прозвище было дано Иоанну, потому что он был малого роста. Цимисхий происходил из армянской фемной знати и состоял в родстве с семейством Куркуасов, а так же приходился двоюродным братом Никифору со стороны матери. После Никифора Фоки был стратигом фемы Антоликов. Византийский император в 969–976 годах. Род Цимисхиев существовал до XIII в.

Халиф – титул духовного и светского главы мусульманской общины, Халиф, араб. халифа – заместитель, наместник, преемник; множественное число – хулафа, калиф (устаревшее).

Ифрикия – современное арабское название Африки. В историческом контексте обозначает земли, входившие в римскую провинцию Африка и управляемые династией Аглабидов. Средневековая Ифрикия располагалась в пределах Туниса, западная часть – в составе Алжира, восточная – в Ливии. Столицей арабской Ифрикии был Кайруан. Южнее Ифрикии лежали княжества Джеридской впадины.

Эми́р или ами́р (араб) – повелитель, вождь. В некоторых мусульманских странах Востока и Африки титул правителя, князя. Также употребляется в значении предводитель мусульман вообще.

Роман I Лакапин (ок. 870–948) – византийский император с 920 по 944 год, происходивший из армянских крестьян. Его отец Феофилакт был, в награду за услугу, оказанную базилевсу Василию I, зачислен в императорскую гвардию. Роман был весьма плохо образован, при Льве VI он служил на флоте, в 911 г. стал, стратигом Самоса, а вскоре затем и друнгарием флота (командующий императорским флотом).

Протовестиарий – начальник императорской гардеробной, должность, резервированная для евнухов.

Патрикий – придворный титул высшего ранга, введен Константином Великим. Этот титул давал право присутствовать на заседаниях синклита (лат. сената) и занимать самые ответственные должности. Последние упоминания о патрикиях относятся к началу XII в.

Карл I Вели́кий (лат. Carolus Magnus, 2 апреля 742/747 или 748 – 28 января 814, Ахенский дворец) – король франков с 768 (в южной части с 771) года, король лангобардов с 774 года, герцог Баварии с 788 года, император Запада с 800 года. Старший сын Пипина Короткого и Бертрады Лаонской. По имени Карла династия Пипинидов получила название Каролингов. Ещё при жизни именовался «Великим».

Апенни́нский полуо́стров (итал. Итальянский полуостров) – один из крупнейших полуостровов Европы, расположенный на юге континента и омываемый водами Средиземного моря. На западе омывается Тирренским морем, на востоке – Адриатическим морем, на юге – Ионическим морем. Своё название полуостров получил от Апеннинских гор, протянувшихся вдоль его большей части.

Ломбардское королевство или Италийское королевство (лат. Regnum Italiae или Regnum Italicum) – средневековое государство в Северной Италии, существовавшее с 781 года. В 951 (окончательно в 961) году королевство было включено в состав Священной Римской империи и до 1648 года её императоры носили титул короля Италии.

Беренгар II (Беренгар II Иврейский) – король Италии (950–963) из Иврейской (ewri – на индоарийском «с той стороны [реки]». В данном случае имеется в виду река По) династии или Анскариды – династия, представители которой были маркграфами Ивреи (Турина), королями Италии, пфальцграфами Бургундии, королями Кастилии и Леона а также правителями ряда французских графств (Макон, Шалон, Вьенн, Осон и др. Его дедом с материнской стороны был Беренгар I, император Запада.

Ло́тарь II (ок. 926 – 22 ноября 950), король Италии в 945–950, сын Гуго (880–947), короля Нижней Бургундии (Прованса) и Италии, и Альды. Лотарь скоропостижно и безвременно, в юном возрасте, умер 22 ноября 950 года во время поездки в Турин. Как и следовало ожидать, пошли слухи, что короля отравили по приказу Беренгара, хотя явных улик не было. Похоронили Лотаря в Милане в монастыре Святого Амвросия. Вдова его Адельгейда вышла 9 октября 951 года за немецкого короля Оттона I, к которому таким образом перешла корона Италии.

Агапит II – Папа Римский с 10 мая 946 по 8 ноября 955. Римлянин по происхождению. Заботился о распространении христианства, в особенности на севере Европы.

Вассальный договор, вассалите́т (от лат. vassus – «слуга») – система иерархических отношений между феодалами. Состоит в личной зависимости одних феодалов (вассалов, министериалов) от других (сеньоров). Во главе всех феодалов в государстве был верховный сюзерен. Система западно-европейского вассалитета сформировалась в VIII–IX веках во Франкском королевстве и закрепилась в IX веке, когда франкский король Людовик Благочестивый повелел, чтобы каждый в королевстве был чьим-то «человеком». Он жаловал землю (лен, фьеф) своим вассалам – герцогам и графам, а те в свою очередь жаловали ее баронам и далее бароны рыцарям. За это вассал был обязан состоять в совете при своем господине, нести воинскую повинность в войске сюзерена (обычно 40 дней в году), защищать границы его владений, а также в случае поражения выкупать господина из плена. Сеньор был обязан защищать своего вассала от военного нападения.

Павликиане – религиозное движение возникшее в середине 7 в. на востоке Византийской империи (в Западной Армении). В начале 8 в. движение распространилось и в Восточной Армении (аналогом павликиан были тондракийцы), и в византийской Малой Азии. Основную массу павликиан составляли крестьяне и частично городские низы. Движение носило антифеодальный характер. Павликиане призывали наследовать апостолу Павлу, в частности, отказываясь получать средства от других и зарабатывая на жизнь трудом своих рук. Они осуждали поклонение кресту как куску дерева, орудию казни злодеев и символу проклятия и, вместе с тем, почитали крест как геометрическую фигуру, имеющую символическое значение. Павликиане выступали за восстановление простоты, которая была свойственна апостолам. Они были противниками многочисленных внешних церковных церемоний и ритуалов. Отрицали крещение водой, утверждая, что под крещением Христос имел в виду лишь крещение Духом. Павликиане решительно выступали против роскоши и распущенности духовенства, отвергали церковную иерархию, требовали упрощения церковных обрядов. Павликиане осуждали почитание святых и икон, считая это идолопоклонством. Они требовали восстановления социального равенства по примеру раннехристианских общин.

В морской экспедиции к Криту в 949 году во вспомогательном флоте федератов находились 584 варяга на 9 кораблях.

Друнгарий – военачальник.

Секонунг – «морской конунг». Ко́нунг – правитель варягов (викингов). Древнескандинавский термин, происходящий от алано-русского слова – князь, «конный аз». У славян «князь» – предводитель дружины воинов. От него же и прагерманское kuning-az – глава общины. Обычно монарху-конунгу принадлежал один или несколько кораблей, дружина воинов и обширный земельный надел. В некоторых случаях конунг не имел земельных владений и вел странствующий образ жизни на корабле – таких конунгов называли сэконунгами.

Рих Федор – вождь остготов (тервингов) из рода Амалов. Он же Теодо́рих Вели́кий (лат), Детерих-Дитрих Бернский (нем)), сын Теодемира, внук Вандалара, правнук Винитария (Венда Амала) (451 – 30 августа 526). Византийский федерат. Он возглавил Готов, покинувших Таврию в результате сармато-готских войн. В 489 году вторгся в пределы Италии и к 493 году завоевал весь Апеннинский полуостров и Сицилию, Предальпийские области и Далмацию. С 493 по 526 единоличный правитель западного царства остготов (цезарь Италии), со столицей в Равенне.

Зенон Исавр (Зинон, первоначальное имя Тарасикодисса, ок. 435–491) – византийский император (474–475, 476–491). В его царствование была упразднена Западная Римская империя (476–480), после чего Византия осталась единственной преемницей Рима.

В Европе до 1533 года титул рекса (короля) даровался (продавался) Папой Римским, что де-факто признавалось и потомственными монархами (царями).

Абдурахман, Абдеррахман, Абд ар-Рахман III (ан-Насир лидини-л-лах Абу-л-Мутарриф Абд ар-Рахман III ибн Мухаммад (7 января 891, Кордова – 15 октября 961), прозванный «ан-Насир» («Победоносный») – эмир с 912 года, первый арабский халиф в Испании с 929 года из династии кордовских Омейядов.

Ко́рдова (исп. Córdoba) – старинный город в Андалусии, столица провинции Кордова. Расположен на склоне отрога Сьерры-Морены на правом берегу Гвадалквивира в плодородной и очень жаркой местности. Кордова основана во времена господства Рима. Сегодня Кордова – современный город средних размеров. В Старом городе сохранилось много исторических памятников эпохи расцвета столицы Кордовского халифата, занимавшего почти весь Иберийский полуостров.

«Хай-ре» – у греков, «хайэ» – у армян, «хвала» (слава) у славян, «хайль» – у даков, «хай» – у англичан и пр. суть восклицание, означающее приветствие, пожелание здоровья и благополучия.

В хеттских клинописных текстах начала 2 тыс. до н. э. появляются kuriewanes «из народа куру» являвшихся обозначением небольших независимых малоазийских, индоевропейских княжеств, возглавляемых царями kuri(е)uanes (хетт), т. е. «выходцы, потомки Куру», сопредельных Хеттской державе. В азиатской версии Куру – прародитель индоариев, сын праправнука Будхи и скифо-сарматской богини огня (солнечного тепла) Тапати (Туран). В славянской версии это ветвь Уров (бурых атлантов), которая ведет родоотвод от Вана (Ноя), первого человека женившегося на богине Меропе (дочери Атланта). В настоящее время термин кардухи, куриалы сохранился как этноним у племен овцеводов Передней Азии – КУРДов, где суффикс «д» показатель множественного числа.

Гусан (арм) – это mimos, histrio, scenicus, мимос, комедиант, играющий или поющий в театре. Вардзак (арм) – это танцующая и поющая на пирах и в общественных местах женщина-гусан.

Анахит – богиня плодородия, любви и красоты. Анахит одинаково почиталась как в языческой Армении, так и в Иране, и культовый церемониал в ее храмах был близок в обеих странах. В руках у гиеродул (гетер) атрибуты Анахит: гранаты – символ плодородия, из одежды пышный головной убор и лишь ожерелья и запястья, призванные подчеркивать наготу и прозрачное платье (либо плащ-халат) по своему покрою рассчитано на чувственное воздействие, построенное на попеременном обнажении и прикрытии тела. Это – прообраз сценического костюма вардзак, армянских актрис-пантомимисток.

Сауроманы – «всадники Мана», от авест. «саур» – всадник. От этого же корня САвромат, АСАгартий.

Аршаки́ды или Арсакиды – древняя династия, основанная вождём парнов Аршаком I. Правившая в Парфии, Армении (армянские Аршакиды), Атропатене (северный Иран), Кавказской Албании (массагетские Аршакиды) с 250 г. до н. э. В китайских летописях Чжан Цянь Парфия и династия Аршакидов называлась Анси. В 224 году были свергнуты Сасанидами.

По Авесте звучит как Мехри – «страна земледельцев». По ассирийски – “Ar-Meni”, в эламских клинописях – “har-Minija”, на староперсидском – “Ar-Mina”, “Ar-Minija”. Армины принадлежат касте рийатных земледельцев Манны (Ману – прародитель людей разумных) к которым племена касты скотоводов (овцеводов) относились презрительно. Ксенофонт правильно передает название Армения как сатрапия персидской державы. Именно персы создали эту сатрапию, отделив часть земли (плодородное нагорье) народа Куру (кардухов=курдов) и назвав эту область Армина. В славянской традиции «Арий маны», люди Ария, где Арий (от «aro» (индар) – пахать) он же греч. Деметр, бог земледельцев.

Севастия или Себастия (Кабира, Диосполис) – древний город в центральной части Малой Азии, историческая Малая Армения, на реке Галис. Современный Сива́с (тур. Sivas) – город в Турции, регионе Центральная Анатолия, центр провинции Сивас. Не путать с Севастией в исторической области Самари́я (ивр. Шомрон)

Мелитена – город в одноименной области в северной части Малой Армении, между Антитавром и Евфратом. Она же Мала́тья – город в Восточной Турции, административный центр провинции Малатья. В византийскую эпоху – столица территории с названием Армения Третья.

Евфрат – от фьрату (курд) – «широкий». Евфра́т (тур. Fırat, араб. Эль-Фурат, арм. Ep›rat, курд. Firat) – река в Турции, Сирии и Ираке, самая крупная в Западной Азии. Берёт начало на Армянском нагорье, откуда течёт на юг и впадает в Персидский залив.

Леонтополь в диоцезе Понт, он же Вжан (Визана) – город находился юго-западнее Эрзерума (Феодосиполь, Карин) в восточной Турции, бывшая провинция (гавар) Высокая Армения.

Себастополис – римская крепость на месте греческого полиса Диоскуриада (6 в до нэ). С 16 в. Сухум-Кале (турец). Современный Суху́ми – столица Абхазии.

Спер (арм.), Спери (груз) – историческая область в Юго-Восточном Причерноморье, коренное население которой под названием сасперы неоднократно упоминаются еще в «Истории» Геродота (I, 104, ПО; III, 94; IV. 37, 40; VII, 79). По грузинским источникам известно, что р. Чорох называлась «рекой Сперской» (КЦ, I, 17), а Черное море – «Сперским морем» (КЦ, I, с. 8, 9, 19). Входил в состав провинции Армения Высокая и славился своими золотыми приисками. Современный Испир (тур. İspir) – город и район в провинции Эрзурум (Турция). После раздела Армении в 387 году между Римом и государством Сасанидов, Спер перешёл к Римской империи, а в VII веке стал частью Арабского халифата. В 885 году после восстановления Армянского царства город снова на некоторый период вошёл в состав Армении. В XI веке он был завоёван селджуками.

Баграти́ды (груз), Баграту́ни (арм) – древний армянский влиятельный княжеский род, известной по крайней мере с I века до н. э. Царская династия Армении с 885 по 1045 годы. Современные исследователи считают династию Багратионов в Грузии младшей ветвью древней армянской династии Багратуни.

Кесария – центр фемы Каппадокия. Совр. Кайсери – ил на юге Турции. Ил расположен в Центральной Анатолии и окружен горами Эрджияс (3916 м), Хасан и Али. Гора Али была названа так в честь знаменитого Али-Бабы, по преданию жившего в этих местах. В древние времена был известен как Кесария Каппадокийская, Цезарея, Мазака и Евсевия. Был резиденцией каппадокских царей, центром распространения христианства (говорят, именно здесь римляне схватили апостола Петра). После разделения Каппадокии на провинции при императоре Валенте, Кесария стала столицей Cappadociae primae. Византийцы называли Мазаку столицей Первой Армении.

Официально провинция была создана в правление халифа Абд аль-Малика в 701–705 годах. Армянский эмират (аль-Арминия) был разделён на 4 региона: Арминия 1-я – Арран (Албания), ас-Сисаджан (Сюник), Тифлис (Тбилиси), Ширван (от Дебента до устья Куры); Арминия 2-я – Джурзан (Армянская Иверия); Арминия 3-я – северная и юго-восточная Армения, ал-Сугхра (юго-восточный Кавказ); Арминия 4-я – юго-западная Армения, аль-Кубра (собственно Армения).

Халифат – обширное теократическое мусульманское государство, созданное после Мухаммеда арабами-завоевателями под предводительством его «халифов» (наместников).

Ширак – в северо-восточной части Армянского нагорья, гавар провинции Айрарат Великой Армении. Был ядром армянского государства Багратидов в IX–XI веках. Вначале столицей царства был город Карс, в гаваре Вананд («Земля вендов»). С 961 года Ани – город, расположенный в центре Ширака, – становится столицей Армянского эмирата. В настоящее время гавар Ширак входит в состав Армении (Ширакская область), а область Вананд – Турции.

Петра – греческий полис, лат. Батус – «глубокий». Бату́ми – город и порт, на побережье Чёрного моря, столица Аджарской Автономной Республики в Грузии.

Артвин, Артануджи (груз) – столица иверских Багратидов в области Кларджети, провинции Гугарк. Современный город и район в Северо-Восточной Турции, расположен на реке Чорох, недалеко от границы с Грузией. Артвин – центр одноимённого ила (провинции) Турции.

В 133 г. до н. э. иберийский город Лайе был завоёван римлянами и переименован в Барсино. Барсело́на – город в Испании, столица автономной области Каталония и одноимённой провинции Барселона. Современный порт на Средиземном море в 120 км от границы Франции. Крупнейший промышленный и торговый центр Испании.

Триполи или Триполис (греч) буквально – три города. Объединение трех поселков. В современном мире: столица Ливии в Северной Африке, второй по величине город в Ливане (Передняя Азия) и город Греции в центре полуострова Пелопоннес.

Слово Иерусалим разбивается на два – ИЕРУС+АЛИМ. «Алем» в переводе с арабского языка означает «место» или «мир», а широко известное «салам» – «с миром». Перевод слова «иерос» с греческого означает «священный». Прямой перевод слова даёт не просто «Священный город», но МЕСТО КУЛЬТА.

Иевус палестинский – древний город на Ближнем Востоке (по имени народа иевусеев, владевших городом до завоевания Давидом) и Сион (Цион) по названию крепости в центре города. В Торе также встречаются названия Шалем – «цельный». После разрушения Иевуса римлянами вновь построенный город получил название Элия Капитолина – честь императора Адриана и Капитолийской триады. Иерусали́м – столица государства Израиль с 1949 года. Иерусалим имеет совершенно особый статус для приверженцев авраамических религий как место расположения святынь иудаизма, христианства и ислама. В мусульманских источниках первоначальное название Илия впоследствии стало связываться со святостью: Мадина Байт ал-Макдис (город Храма), а затем Байт ал-Макдис (Храм). В 10 в. в арабском языке закрепилось заимствованное из древнееврейского название Урушалим с эпитетом ал-Кудс (святость, святой: Байт ал-Кудс – святой Храм или Мадина ал-Кудс – Святой город).

Киев на Кавказе, Киев Алатырский, Кияр Антский – древний город и духовный центр ведической Руси, основанный легендарным Кием Древним. В «Бояновом гимне» упоминается Кияр, т. е. Киев. Боян приводит антскую форму имени этого города. Древний Киев «Боянова гимна» располагался близ Эльбруса у горы Каракая (3650 м) на 60 км восточнее Эльбруса, в верховьях реки Чегем. Эта гора относится к Скалистому хребту, проходящему параллельно Большому Кавказскому. В арабских летописях Хайзадж в области Сарир (ас-сарир аз-захаб). Согласно «Книге путешествий» средневекового турецкого путешественника XVII века Эвлии Челеби – Ирак (Сирак) – и-Дадиан (Ирийский град в земле Дадиан). Приэльбрусское положение Древнего Киева подтверждают Ригведа, Авеста и иранские народные сказания, обработанные Фирдоуси в поэме «Шах-наме». Древний Киев разрушен в 13 в. Тамерланом (Тимуром) во время войн с Тохтамышем.

Всадники, иногда – эквиты (лат. «конь») – одно из привилегированных сословий в Древнем Риме. С I века н. э. из всадников комплектовался командный состав армии; они занимали также ряд должностей по управлению провинциями. При императоре Константине Великом (306–337)большая часть всадничества была включена в разряд сенаторов.

Читать фрагменты других книг