Глава 21. Огонек
Боюсь открыть глаза. Это как пытка. И, вроде, и стыдится-то нечего, но почему так стыдно тогда?
Чувствую, как Влад отпускает меня и мне хочется сползти вниз. Я слышу его дыхание. Он все еще здесь.
– Блять, Саш, такие вещи надо заранее оговаривать, – недовольный голос.
Открываю глаза. Влад стоит, нахмурившись, и смотрит на меня исподлобья.
– Я ведь трахнул бы тебя вот здесь, на подоконнике. Или раком. Ты о чем думала?
– Уходите, – цежу я. Нафига мне эта его откровенность? Хочет хорошим себя выставить? Благородным?
– Уйду, не переживай, – хмыкает Влад. Достает из кармана телефон и что-то набирает там. – Через полчаса, максимум – минут сорок, уборщица придет. Защиту твою приберет, – ухмыляется, кивая на поверженный кактус.
– Я сама уберу.
– Я, конечно, скотина, Саш, но портить тебе жизнь не буду. Трахаться – это одно, но первый раз, наверное, другой должен быть.
Зачем мне эта информация? Зачем он говорит это мне?
Поднимаю на него взгляд.
Он стоит, наклонив голову, смотрит на меня и большим пальцем водит по своим губам.
– Знаешь, Саш, когда это случится, позвони.
Я хмурюсь еще больше и удивленно смотрю на него.
– Я покажу тебе, как это бывает, – ухмыляется и я, кажется, понимаю, о чем он. Гад!
Не сводя с него разгневанного взгляда, нащупываю рукой еще один горшок и швыряю во Влада. Но он успевает отклониться и горшок с фиалкой четко приземляется рядом с кактусом.
Лидия Васильевна меня убьет.
– Оу! Саша! – восклицает Влад. – Полегче, а то мне придется доплачивать уборщице.
– Да идите вы! – я спрыгиваю с подоконника и пинаю от злости горшок. Удивительно, но стыд прошел. Теперь я просто его ненавижу. И да! Мне не стыдно!
Гордо прохожу мимо и запираюсь в ванной. Смотрюсь на себя в зеркало и меня накрывает. Слезы подступают и я не хочу их давить. Поэтому просто стою, смотрю на свое отражение и плачу. И слышу хлопок двери. Влад ушел.
Какой же он, все-таки, гад. Сейчас я чувствую себя дурочкой! Надо было не признаваться, а долбануть ему кактусом по башке. Или в трусы запихнуть. Да, вот так было бы лучше. А теперь перед глазами эта самодовольная ухмылка. Тьфу!
Остаток дня я провожу в квартире. Юлька уехала к родителям. На все выходные я одна. И это здорово.
Плохо то, что никак не могу сосредоточиться ни на чем. Все время отвлекают мысли о самоуверенном нахале. И почему я чувствую себя дурочкой?
Хорошо одно. Меня все оставили в покое. Никто не звонит и не приходит. Но, блин, почему, если это хорошо, то так грустно? Я вспоминаю прикосновения Влада и вкус его губ. Они у него такие мягкие, даже когда он с силой надавливает ими.
Черт! Саша! Хватит о нем думать! Он гад! Гад и все. Ну вот! Из-за него я к себе по имени стала обращаться! Из-за него!
В понедельник я иду в университет, там хоть немного отвлекаюсь. Лекции, однокурсники. Даже Кабачков радует, потому что отвлекает. Правда опять приходится по-быстрому избавляться от него. Как только руки начинает распускать.
«Огонек! Я задержусь. Приеду дня через два!» – получаю сообщение от Юльки.
Опять я одна, значит. Чем бы отвлечься, чтобы не думать?
Решаю принять ванну с травками. Успокоиться.
Но только расслабляюсь в ней – звонок в дверь. Кого несет?! Быстро выхожу из ванной и накидываю махровый халат. Даже не вытираюсь толком.
Лидия Васильевна. Неожиданно.
– Здравствуй, Александра, – говорит она. – Я быстро. Вещь заберу одну. Ты чего мокрая? Мылась, что ли?
Киваю.
– Ну, сейчас. Я быстро.
И она уходит в комнату, которая оставалась закрытой все это время. В квартире три комнаты. В двух живем мы с Юлей, а третья всегда была закрыта. Там лежат какие-то вещи хозяйки.
В ожидании, когда опять смогу погрузиться в ванну, тычусь в телефон.
– Александра! – голос Лидии Васильевны из глубин квартиры. – Подойди сюда!
Иду.
– Александра, – слышу волнение в ее голосе, – вы зачем в комнату заходили?
Я чуть телефон не роняю из рук.
– Почему вы так думаете? – спрашиваю. – Комната же закрыта была. У нас ключа нет. Мы не заходили сюда. Вы что?
– Вещь пропала, – теперь она уже строго говорит это мне. – Ценная очень. К тому же не моя. Александра! Это подсудное дело! Зачем вы взяли ее? Верни. Если сейчас отдашь, то я сделаю вид, что не было ничего. Правда, вам съехать придется. Но в полицию не пойду.
– Да вы что, Лидия Васильевна! – я чуть не подпрыгиваю от удивления. – Мы не брали! Мы не заходили в комнату! Зачем нам это?! Она ведь закрыта была! Вы что? Это не мы! Может, вы просто забыли? Забрали сами как-нибудь и забыли?
– Нет, – отвечает уверенно. – Вещь не моя, племянника моего. Он попросил сохранить. Я бы и не вспомнила о ней, но ему понадобилась. Поэтому я и пришла. Так, Александра, что же делать? Кроме вас же никто забрать не мог ее! А?!
Я и сама не знаю, что ей ответить. Уверена на сто процентов, что не брали мы. Ни я, ни Юлька. Это какая-то ошибка!
– Теть Лид, ну, что там? Забрали?
Резко оборачиваюсь на голос, доносящийся из коридора. Это же Корнеев! Это он! А почему «теть Лид»?!
– Нет, Сережа, нет твоей вещи, – вздыхает хозяйка квартиры и в комнату заходит Корнеев. Быстро пробегается по мне взглядом и я запахиваю халат.
После случившегося мы не виделись и сейчас я стою мокрая и в халате.
– Что значит «нет»? – спрашивает он с ухмылкой, не сводя с меня взгляда. – Ты хорошо проверила, теть Лид?
– Ну да. Я же помню, куда его положила. А девчонки говорят, что не брали, вон. Что же делать? Надо бы заявить, да?
– Давай я сам еще посмотрю? – говорит Корнеев, поворачиваясь к Лидии Васильевне. – Иди пока в машину. Там меня подожди.
– Ну, посмотри, – вздыхает хозяйка. – Тогда в полицию поедем, да? Надо бы заявить. Ведь не просто вещь…
Корнеев выставляет перед ней руку.
– Потом решим. Иди. Я проверю все сам и тогда решим, куда и на кого заявить надо будет.
Лидия Васильевна уходит, не попрощавшись. А я наблюдаю за Корнеевым.
Почему мне сейчас становится страшно?