Глава 1. Огонек

– Чтобы я еще раз послушалась тебя! – возмущаюсь я, кряхтя под тяжестью своей ноши.

У меня в руках самый настоящий самовар. Нет, ни как в магазине – маленький и красивый, с узорами, а такой добротный металлический раритет.

– Ты чего такая злая-то, Огонек? Круто же! Теперь Аврора точно нам зачет поставит!

– Пусть только не поставит! Я ее саму в этот самовар запихну. Будет как джин в бутылке жить. Черт, тяжелый какой!

– Еще немного. Вон, вокзал уже! Сейчас на электричку и домой!

Поверить не могу до сих пор, что согласилась на эту авантюру.

Аврора, или правильнее – Аврора Васильевна, наш преподаватель истории в университете. А еще она самовары коллекционирует. Ну, хобби такое у человека.

На последней лекции она искала добровольцев забрать какой-то раритет из Подмосковья и привезти ей. Я бы сама никогда! Но Юлька! Она просто-таки выцарапала это право у других однокурсников.

За право привезти самовар боролись так, потому что сдать зачет Авроре крайне сложно. И каждый понимал: сделай добро и добро вернется к тебе.

И вот. Суббота. Восемь утра. А мы уже с Юлькой счастливые с самоваром. И не с каким-нибудь из магазина сувениров с хохломскими узорами. Нет. С настоящим старинным, латунным самоварищем.

Ах да! К нему еще труба прилагается. В общем, полный набор.

– Билеты бы купить, – говорю я, ставя самовар на перрон и вытирая пот со лба. – Вдруг контроль?

– Не боись! – отмахивается подруга. – С утра в субботу не бывает контроля. Электричка же полупустая едет.

– Юль, у нас регистрация липовая. Ты не забыла случаем? Нам проблемы не нужны. Купи билеты. Фух! Чертов самовар! – пинаю легонько агрегат.

– О! Электричка! – кричит Юлька.

– Билеты! – отвечаю я.

– Не успеем! – она хватает самовар и толкает меня к открывающимся дверям электрички. – А следующая через сорок минут! Заходи давай!

Делать нечего. Я не хочу еще сорок минут торчать на пустынном перроне без крыши. Там вон и дождь уже собирается. Эх, кто не рискует…

Электричка на удивление оказывается не полупустой, а вполне себе забитой. Мы с Юлькой и с самоваром встаем в тамбуре.

– Да поставь ты его на пол уже! – шепчу я подруге, кивая на самовар. – На нас и так уже вон косятся. Мы, блин, с ним как стра́нницы бродячие. Только котомки за плечом не хватает. Как хорошо, что встретить в такой час в электричке знакомого просто нереально.

Юлька кряхтит и ставит самовар на пол.

Мы вполне себе спокойно едем каких-то десять минут. Потом в вагоне начинается подозрительное движение. Проще говоря, народ из вагона активно пытается набиться в тамбур.

– Что происходит? – спрашиваю я у Юльки, когда ее буквально впечатывают в меня.

– Контроль, – отвечает она, оборачиваясь. – Вон, видишь? С того конца идут.

Смотрю в вагон. Ну, точно. По проходу шагают двое мужчин в форме. Неспеша проверяют билеты у сидящих пассажиров. А все стоящие сейчас уже в тамбуре. В вагоне прямо свободно так стало.

– Это столько «зайцев»? – спрашиваю я. – Нифига себе! А почему все в тамбуре-то? Здесь что, билеты не проверяют?

– Вот сразу видно! Не ездила ты «зайцем» на электричках!

– Не ездила, – киваю.

– Тут все отработано. Смотри, – живо поясняет мне Юля. – Сейчас станция. Все «зайцы» выбегут на перрон и помчатся в другой конец вагона, откуда уже ушли контролеры. И спокойно поедут дальше.

– А мы? – я сглатываю, примерно догадываясь, что она мне ответит.

– И мы! Другого выхода нет! Денег-то на штраф нет у нас. Ты что? В полицию хочешь?

– Неа.

– Ну вот. Низкий старт! Подъезжаем! Кстати, твоя очередь самовар тащить.

– Ты хотела сказать: бежать с ним? – ворчу я, поднимая агрегат. – Трубу хоть понеси!

Поезд останавливается и толпа чуть ли не выплевывает нас на перрон.

– Бежим! – кричит Юлька и мы срываемся, сливаясь с общей массой таких же бегунов.

Но вот незадача. Откуда-то на перроне появляется пара полицейских. Они сначала с улыбкой наблюдают за нами, а потом устремляются к толпе.

– Огонек! Планы меняются! Облава! – кричит Юлька и спрыгивает на рельсы с противоположной стороны. – Бежим туда! – рукой машет в сторону забора. – Там дыра! Пролезем!

– А самовар?

– Бросай! Не до него!

– Ты что?! – возмущаюсь я. – А Аврора?!

– Да он в дыру не пролезет! Бросай! Огонек! Ой, блин!

Вижу, как ее взгляд скользит мне за спину. Но обернуться не успеваю, потому что меня тут же хватают за руки и куда-то тащат.

– Да пустите вы! Не имеете права! Пустите! – отбиваться особо не получается. Мешает самовар. Но бросить его не могу.

В итоге меня заводят в здание вокзала, в комнату, на двери которой успеваю прочитать вывеску: «Опорный пункт». Ну, класс, вообще.

– Здесь посиди, – полицейский показывает мне на скамейку. – Это что? – кивает на помятый с одного бока от борьбы самовар.

– Бомба, – бурчу я от злости.

Полицейский хватается за кобуру.

– Разберемся, – произносит вполне серьезно. Неужели поверил? Вот я дура! Они же шуток не понимают!

Сижу полчаса, не меньше. Пытаюсь высмотреть пути побега. Пока безуспешно. Потом в голову приходит одна мысль.

– Извините, – обращаюсь к дежурному. – Мне в туалет надо. Можно.

Он оглядывает меня, выходит из-за своей клетки.

– Пошли, – кивает. – Бомбу-то здесь оставь, – усмехается на самовар.

– Нет, не могу. С ним пойду, – ага, сейчас. Столько с ним таскалась и сейчас брошу? Ну уж нет! Я не Огонек буду, если не вручу-таки этот сосуд Авроре!

– У нас нормальный туалет, – говорит дежурный. – С унитазами. Нет надобности в личном горшке.

– Нет! – твердо отвечаю я. – А вдруг его украдут здесь?

– В полиции? – приподнимает бровь. – Ай, ладно! Замучила ты. Иди давай с горшком своим. Делай, куда хочешь. Только не выплесни потом! – и ржет. Придурок.

Мы идем по узкому коридору, а навстречу нам шагают два мужика. Один в полицейской форме, а второй – такой весь ухоженный, в костюме. Даже я вижу, что дорогом.

– Значит, как договорились, Степан, пришлешь материалы Вике, – говорит тот, что с костюме, поравнявшись с нами. Резко разворачивается и задевает меня. Локтем прямо в плечо. Больно, блин.

И я не удерживаю самовар и роняю его четко на ногу красавчику.

– Сука! – слышится тут же и его взгляд падает на меня. – Степан, какого хера у тебя в отделении бабы с самоварами шляются?

– Это что за чудо? – спрашивает Степан у дежурного.

– Да вот, задержали. «Зайчиха». С самоваром, – и опять ржет.

– А куда ведешь ее? Оформляй, к чертовой матери. Мало нам проблем. Еще самовара с зайцем не хватало! – вполне серьезно говорит Степан. – Ну что, Влад, идти сможешь? Или еще ущерб ей вкатаем? – теперь уже ухмыляется.

А тот, к кому он обращается, не отводит от меня взгляда.

– Отдай ее мне, – произносит также серьезно.

Я хмурюсь. Наклоняюсь и поднимаю самовар.

– Что значит «отдай»? – басит Степан. – Нахрена она тебе? Видно же, что проблемная. Сейчас оформим, чтобы урок был на будущее. Хоть восемнадцать есть? – спрашивает у меня.

– Мне двадцать! – заявляю гордо.

– А чего мелкая такая? Кушаешь плохо? Или только чаи гоняешь?

И все трое ржут. Вот придурки!

– Серьезно, Степан, отдай, – говорит мужик в костюме. – Перевоспитать хочу. Да и за ногу она мне должна.

– Что за ней? – спрашивает Степан у дежурного.

– Проезд не оплатила, по рельсам бегала, сопротивление оказала. Пока все, вроде.

– Уууу, какой список, – присвистывает Степан. – На административку точно потянет.

– Сколько? – спрашивает «костюм».

– Да так забирай. Геморроя меньше будет.

– Подождите, – я решаю, наконец, вступиться за себя. Я же не вещь! Что они вообще думают?

– Здесь остаться хочешь? – спрашивает «костюм». – Оформят по полной. И в школу отправят в личное дело.

– Какая школа? Двадцать мне!

– Не суть. Идешь со мной или здесь остаешься? – берет меня за локоть.

Оборачиваюсь и смотрю на клетку, потом на дежурного. От «костюма» убежать однозначно легче будет.

– С вами, – бурчу под нос и дергаю руку.

– Тогда пошли, – усмехается «костюм».

Он прощается с полицейскими и ведет меня за локоть на выход.

– Ну что? Поехали? – говорит, сощурившись, подходя к дорогой тачке.

– Куда?

– Чаи гонять. Раз тебе уже двадцать есть, – усмехается.

– Ага, – киваю и замечаю, что рядом совсем спуск в метро. Огонек, это шанс!

– Звать тебя как? – спрашивает мужик.

– Аглая, – вру, не краснея.

– Аглая с самоваром. Мммм, такого у меня еще не было, – ржет он. – Садись, – открывает дверь.

И тут я понимаю, что на кону сейчас либо моя жизнь, либо самовар. Выбор не сложный. Поэтому со всего размаха кидаю самовар на мужика. Тот дергается, но агрегат ловит. Правда, отшатывается и садится вместе с самоваром на капот своей тачки. А я подрываюсь и бегу в метро. Расталкиваю всех на пути к турникету и сажусь в первый же подъехавший поезд.

Глава 2. Огонек

– Огонек, ну, прости, что кинула тебя, – сразу же начинает Юля, как только я захожу в нашу съемную квартиру. – Я подлая, да?

– Нет, – отвечаю, разуваясь. – Ты нормальная. Со здоровым инстинктом самосохранения. Было бы хуже, если бы нас обеих заграбастали. Еще групповуху бы вменили. Все нормально, Юль, не переживай, – подмигиваю и приобнимаю ее.

– Штраф выписали? – спрашивает тревожно. – У меня деньги есть, если что. Давай из них заплатим.

– Обеда с тебя вполне достаточно будет, – улыбаюсь я, чувствуя ароматы из кухни. – Никакого штрафа. Только, блин, самоваром пришлось пожертвовать. Во имя своей свободы и чести.

– Эх, – вздыхает подруга. – Нас Аврора сгнобит. Она так про этот раритет переживала. Может, сгонять на платформу? Может, там валяется еще? Ты его там бросила?

– В полиции забрали в качестве выкупа, – придумываю я, откусывая сырник. Рассказывать ей про незабываемую и, надеюсь, первую и последнюю встречу с «костюмом», не хочу. Ну, было и было. Забуду со временем. – Значит, будем учить историю еще лучше, Юль. Ну, не с первого раза, но все равно сдадим. Куда она денется?

Подруга вздыхает и после перекуса мы дружно идем готовиться к зачету, который уже в понедельник.

Вечером у меня смена. Я подрабатываю разносчиком пиццы. Стипендия копейки, родители помогают, как могут, но больше просить мне совесть не позволяет. Я прекрасно знаю, сколько они зарабатывают.

На нормальную работу по будущей специальности нас пока не берут. Поэтому несколько часов вечерней работы по доставке пиццы вполне выручают.

– Огонек! – окликает меня диспетчер Лена. – Держи заказы! – и сует мне листок с адресами.

– Да блин! – ворчу я. – Опять мне в Подмосковье ехать! Почему опять мне-то? Вон, Лешу отправьте, – кошусь на сидящего в углу комнаты невысокого паренька, коллегу, который отличается тем, что находится с ним рядом в радиусе двух метров просто невозможно. Такое ощущение, что он не моется никогда.

– С Лешей водитель не поедет, – равнодушно отвечает Лена, заполняя что-то. – Леша пусть на метро ездит.

– Ну да, пусть всем буде хреново, не только нам, да?

– И потом, – поднимает взгляд на меня, – там спецзаказ. Лешу нельзя. Еще иск выкатят за моральные неудобства.

– Моральный ущерб, ты имела в виду? – поправляю ее по привычке.

– Не умничай тут. Бери заказ и давай. Костик уже ждет.

– А мои заказы где? – Леша встает и подходит к нам. Я заблаговременно набираю воздуха побольше и задерживаю дыхание.

Лена, по-моему, тоже старается не дышать. Потому что молча протягивает Леше листок и всем своим видом показывает, что ему надо поторопиться.

– Пока, девчонки! – машет он нам с улыбкой и уходит.

Мы выдыхаем одновременно.

Лена тут же открывает ящик стола и достает освежитель воздуха. И щедро обрызгивает им все вокруг себя.

– Леша, – цедит недовольно.

Прощаюсь с ней и иду к Костику, водителю.

– О! Огонек! – улыбается он. Потом принюхивается. – У тебя новый парфюм?

– Нет, – бурчу я, закрывая дверь. – У Лены новый освежитель.

– Смотри-ка сильный какой, даже мой перебивает, – и кивает на елочку, висящую на зеркале.

Всю дорогу Костик что-то рассказывает, я особо не вслушиваюсь. Читаю учебник по истории. Юлька права – Аврора поимеет нас на зачете за самовар. И это печалит. Если не сдам с первого раза, лишусь стипендии. Наверное, придется больше заказов брать. Эх…

А все этот «костюм»! Ненавижу просто.

Мы подъезжаем к высоким воротам.

– Ого! – присвистывает Костик. – И такие люди пиццу едят.

– А что они особенные, что ли? – ворчу недовольно, выбираясь из машины и подхватывая заказ. – Едят и какают так же как мы. Ладно, пошла я.

– Давай. Я пока развернусь, – подмигивает мне Костик и я звоню в дверь.

Открывает ее мне высокая грудастая блондинка. Почему-то в купальнике. Если это можно так назвать. Там все вываливается. Купальник явно мал ей.

– Вам к обеду торопиться

Будет наша чудо-пицца!

Не стесняйся, налетай!

Пиццу за щеку пихай!

С дежурной улыбкой как дура опять звонко выкрикиваю этот дурацкий стишок. Почему-то управляющий пиццерии на сто процентов уверен, что именно благодаря этому фирменному стишку растут его доходы.

Все доставщики пиццы обязаны приветствовать клиента именно так. Иначе – штраф.

– Давай сюда, – блондинка с ухмылкой протягивает руку за коробками.

Отдаю ей заказ. А она разворачивается и уходит.

– А деньги? – кричу я.

– На кухню иди, – показывает мне рукой направление. – Там заплатят.

Оглядываюсь. Блин, тут точно разуться надо. Дом такой богатый, чистенький. А то еще пожалуются.

Снимаю кроссовки и иду туда, куда мне показала блондинка.

Там точно кто-то есть. Слышу громыхание и какой-то бубнеж.

Стучусь в косяк двери, потому что она открыта. Опять натягиваю улыбку и стараюсь быстрее прокричать:

– Вам к обеду торопиться

Будет наша чудо-пицца!

Не стесняйся, налетай!