ЯВЛЕНИЕ XI
Те же и ЛУША (входит).
Луша.
Егорушка, пойдем отсюда. (Берет его за руку).
Егорушка.
Опять меня, голубушка, избили.
Луша.
Что ж делать, Бог с ним! Ну, что ж ты плачешь-то, как тебе не стыдно!
Сергей Ильич.
Егорушка, пойдем жить ко мне, будешь все одно, как у отца родного.
Зоя.
Вот это бы расчудесно было! Человек ты холостой, деньжищев этих у тебя пропасть…
Сергей Ильич.
Коли хочешь, я с великим удовольствием. Лукерья Пантелевна, позвольте…
Луша.
Благодарю вас, Сергей Ильич, только я не знаю… Мне кажется, что сделать этого нельзя.
Сергей Ильич.
Да что ж за важное дело! По крайности, мы не однех синиц ловить, а, может, дело будем с ним делать: я его в амбар посажу. Егорушка, пойдем. Я ведь, Лукерья Пантелевна, не то что так, а верно.
Луша.
А как же дяденька-то?
Зоя.
Да что дяденька! Может, у вас такое дело выдет… Мало ли что? – ей-Богу! Ты девушка молодая, он человек сам по себе.
Луша (сконфузясь).
Что вы, Зоя Евграфовна?
Зоя.
Да я бы на вашем месте и думать-то долго не стала…
Сергий Ильич (ухмыляясь).
Полноте, Зоя Евграфовна…
Зоя.
Да что, полноте! Известно, уж это не от нас, а как Богу угодно. Я только к примеру говорю. А ты вот что: тащи ты его отсюда.
Луша.
Он рассердится.
Сергей Ильич.
В суд уж его раз сволокли, еще стащим, коли что. Не прежнее время! Это прежде, бывало, коли человек с деньгами, хоть всю Москву разнеси: нынче и на своем дворе бунтовать-то не велят.
Зоя.
Это истинно! Вот Иван Назарыч, богач, именитый, кучеру своему плюху закатил… (За сценой смех и голос Данилы Григорьича): Эй, официант! (Луша и Егорушка уходят). Поди в сад, поговори, может, что… наше женское дело – чуть мужчина глаз накинул – тут она и есть… Да ступай, что зеваешь-то! (толкает его).
Сергей Ильич.
А коли мне от нее конфуз будет, ты уж лучше так и умирай, пока я тебя не убил.
(Уходят).