В постели бандита

Глава 1. Плен

Рита

Холодная вода обрушилась на меня, словно пощёчина. Я резко мотнула головой, моргнула несколько раз, пытаясь сбросить пелену с глаз. Запястья жгло — верёвка впилась в кожу до крови. Во рту стоял густой металлический привкус. В ушах звенело, а в голове пульсировала такая боль, будто кто-то вбивал в череп раскалённые гвозди.

Но я не застонала. Нас так учили. Мы к этому готовы. Я сильнее этого.

— Здравствуй, Маргарита, — раздался низкий, хрипловатый голос, пропитанный насмешкой. — Как самочувствие? Удобно сидится?

Я медленно подняла голову. Тёмное помещение освещала только одна настольная лампа. Резкие тени резали стены. Передо мной стоял силуэт — высокий, уверенный, опасный.

— Вполне, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Вру. Мне было чертовски больно. Но признавать это перед ним я не собиралась.

— А ты как? — спросила я с издёвкой. — Выглядишь так, будто у тебя всё прекрасно.

— Лучше не бывает, — спокойно ответил он и с лёгкой улыбкой взял стул, стоявший в стороне. С ленивой грацией поставил его прямо напротив меня, сел, закинул ногу на ногу и откинулся назад. Рассматривал меня, как интересный экспонат.

Марат Дёмин.

— Я так рада за тебя, — процедила я.

Он тихо хмыкнул, явно наслаждаясь спектаклем.

Я быстро окинула взглядом комнату. Охраны нет. Мы действительно вдвоём. Это было и хорошо, и очень плохо.

— Плохо играешь, Кирова, — заметил он, прищурившись. — Искренности ноль. В школе актёрскому мастерству не учили?

— Его и не было, — я размяла шею, едва сдержав стон от вспышки боли. — Да и не собираюсь я тебе ничего играть.

Дёмин достал сигарету, щёлкнул зажигалкой. Запах табака и дорогого парфюма с нотами цитруса медленно заполнил пространство.

— Ну что, много на меня нарыла за последнее время? — спросил он почти ласково, но в глазах горел хищный интерес.

— Достаточно, — усмехнулась я, хотя губы предательски дрожали. — В подробности вдаваться не буду. Твой микроскопический мозг может не выдержать перегрузки.

Он тихо рассмеялся, выпуская дым через ноздри.

— Язык твой — враг твой, Кирова. Ты до сих пор не поняла, с кем связалась?

— Мне плевать. Думаешь, меня так легко сломать? На твоём месте я бы уже паковала чемоданы и бежала куда подальше.

Дёмин подался вперёд. Взгляд стал тёмным, почти бархатным.

— А я бы на твоём месте держал рот на замке. Потому что в него очень скоро может оказаться мой член.

Я невольно напряглась. Сердце ударило чаще. Он встал, медленно снял пиджак и повесил его на спинку стула. Закатал рукава белоснежной рубашки, обнажив сильные предплечья с выступающими венами. Каждый его шаг ко мне отдавался в груди тяжёлым ударом.

— Я всегда выполняю свои обещания, — прошептал он, наклоняясь так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на щеке. Запах цитруса, табака и чего-то опасно мужского ударил в голову. — А я тебе обещал: если ещё раз увижу тебя возле своего клуба — выебу так, что голос сорвёшь.

Он расстегнул ремень. Молния тихо скользнула вниз.

Моё дыхание сбилось. Я ненавидела его. Ненавидела всем сердцем. Но когда он достал тяжёлый, уже твёрдый член, у меня предательски потяжелел низ живота. Жар разлился между бёдер.

Что за херня со мной происходит?

— Ты рискуешь остаться без него, если сделаешь ещё один шаг, — выдохнула я, насильно отрывая взгляд от толстых вен и тёмно-розовой головки.

— Я всегда знал, что у тебя острые зубки, — усмехнулся Дёмин и медленно провёл рукой по стволу, полностью обнажив головку. — Люблю, когда кусаются.

«Чёрт, Рита, не смотри на него», — мысленно ударила я себя.

Он начал расстёгивать пуговицы рубашки. Ткань разошлась, открывая бронзовую кожу, рельефную грудь без единого волоска и чёткие квадраты пресса, уходящие вниз острыми линиями. Тело, созданное для греха.

— Я рад, что тебе нравится вид, — тихо промурлыкал он, заметив, как я невольно пожираю его глазами.

— Не подходи, — почти выкрикнула я, заёрзав на стуле. Верёвка больно впилась в запястья. — Я серьёзно, Дёмин. Ты пожалеешь.

Он лишь наклонил голову набок и улыбнулся — медленно, хищно, наслаждаясь каждой секундой моего страха и возбуждения.

— Риск — это мой любимый адреналин, детка.

— Не играй с огнём! — в голосе уже прорывался настоящий страх.

— Ты уже несколько месяцев бегаешь за мной, как сучка в течке. Так что давай, открывай свой красивый ротик.

Губы предательски пересохли. Я облизнула их — и это движение словно включило в нём что-то первобытное. Он шагнул вплотную и прижал горячую, твёрдую головку к моим плотно сжатым губам.

— Я не люблю повторять дважды, — процедил он сквозь зубы.

— А мне плевать, что ты любишь, — огрызнулась я и резко отвернула лицо.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась.

— Шеф!

В помещение влетел Серёжа — его верный пёс.

Дёмин даже не повернул головы. Продолжал смотреть мне в глаза.

— Что непонятно было в словах «не тревожить»?

— Код красный, — коротко бросил парень.

Марат тяжело выдохнул. На секунду в его глазах мелькнуло настоящее раздражение. Он нехотя убрал член обратно в брюки и начал застёгивать рубашку.

— К сожалению, нашу игру придётся отложить, — сказал он, надевая пиджак. Уже на ходу бросил через плечо: — Но ты не расстраивайся, солнышко. Мы обязательно продолжим. И в этот раз я не остановлюсь.

Дверь за ними закрылась.

Я запрокинула голову и долго, дрожа всем телом, выдыхала. Сердце колотилось как бешеное. Между ног было горячо и влажно.

Почему, чёрт возьми, у меня мокрые трусики от этого ублюдка?

Глава 2. Хвост

Марат

Два месяца назад

Холодный больничный воздух всё ещё лип к коже, когда я вышел на улицу.

— Ну что? — сразу спросил Серёжа, открывая дверь чёрного Мерса.

— Дерзкий парень, — я качнул головой и тяжело опустился на заднее сиденье. Кожа салона приятно холодила ладони. — Отказал.

Серёжа залез следом.

— Вова, трогай, — бросил он водителю и повернулся ко мне: — Значит, разбираемся с Ильёй?

— Без свидетелей и без шумихи, — спокойно подтвердил я. — Как всегда.

— Понял, шеф.

Я смотрел в тонированное окно, за которым мелькал серый город. В руке тихо треснул корпус телефона — я сжал его сильнее, чем нужно.

— Кто ведёт дело? — спросил я, не отрывая взгляда от улицы.

Серёжа открыл папку и протянул мне, но я даже не посмотрел в его сторону.

— Я слушаю.

— Маргарита Кирова, тридцать три года. Несколько лет назад влезла в боевую группу, где служил её муж, чтобы докопаться до правды о его смерти. Её уважают. Упорная, как бульдог. Год как работает обычным следователем. Раскрываемость высокая — потому что честная. Взяток не берёт. Замуж больше не выходила, детей нет.

Я молчал, переваривая информацию. Упорная. Это слово мне не нравилось.

— Значит, просто так не отстанет, — тихо проговорил я. — Как же всё не вовремя, блять…

Всё из-за этого сукина сына Воронцова. Я сам собирался его убрать — чисто, аккуратно, без следов. А этот идиот Илья всё испортил. Сдал его органам. Теперь мои люди потеряли крупную партию товара, а я вынужден разгребать это дерьмо.

— С Ильёй разберёмся сегодня ночью, — решил я вслух. — И найди мне всё, что можно, на эту Кирову. Личные слабости, страхи, что она любит, что ненавидит. Всё.

— Уже работаю, — кивнул Серёжа.

— Куда едем? — спросил Вова.

— На базу. Хочу сам убедиться, что всё идёт по плану.

Машина плавно набрала скорость. Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза на пару секунд. Отец когда-то говорил: «Гнев — это оружие слабых. Настоящая сила — в холодной голове». Я научился. Гнев я запираю внутри, а потом выплёскиваю его ночью в спортзале, избивая грушу до крови на костяшках.

— Об этом Стасе ещё что-то выяснил? — спросил я, не открывая глаз.

Серёжа улыбнулся, уткнувшись в телефон.

— Да. Он сын Алексея Черняева.

Я резко вырвал телефон из его рук и выбросил в открытое окно. Стекло с тихим гудением поднялось обратно.

Серёжа мгновенно подобрался.

— Когда я с тобой разговариваю, — произнёс я абсолютно спокойно, с лёгкой улыбкой, — ты переключаешь всё своё внимание на меня. Понял?

— Извини, шеф.

— Я жду ответа.

— Стас — его единственный сын. Они не живут вместе и…

— Хватит, — я поднял руку, обрывая его. — Хрен с ним.

С Алексеем Черняевым неплохо было бы поддерживать отношения. Сеть автосалонов — это полезные связи. Или лучше не связываться? Я подумаю позже.

— Вова, почему мы так долго едем? — я упёр подбородок на кулак, глядя в зеркало заднего вида.

— Извините, шеф. Не могу оторваться от хвоста, — ответил водитель.

Я повернулся и увидел старенькую серую «колымагу», которая упорно держалась за нами уже несколько кварталов.

В груди медленно закипела ярость. Но внешне я остался абсолютно спокоен. Только уголки губ чуть приподнялись в холодной улыбке.

— Интересно… — тихо проговорил я. — Похоже, Маргарита Кирова уже начала свою игру.

Я достал новый телефон и набрал номер.

— Серёжа, — сказал я, когда абонент ответил. — План меняется. Пригласи нашу новую гостью на небольшую… беседу. Сегодня вечером.

Я смотрел на приближающийся хвост и чувствовал, как внутри разгорается тёмный, опасный интерес.

Эта женщина только что стала моей новой проблемой.

И, возможно, самым интересным развлечением за последние годы.

Глава 3. Контроль

Марат

Наши дни

— Я тебя внимательно слушаю, Серёжа, — процедил я сквозь зубы, прожигая его взглядом.

Нервы были ни к чёрту. Эта проклятая чертовка Кирова умудрилась вывести меня из равновесия так, как никто за последние годы. Я едва не сорвался там, в звукоизолированной комнате. А это происходит крайне редко — и почти никогда при подчинённых. Она же сумела. Стояла привязанная к стулу, с высоко поднятой головой, без малейшего намёка на страх, и смотрела на меня так, будто это я был у неё в плену.

Внутри всё кипело. Хотелось схватить её за волосы, засунуть член в рот по самые гланды и наконец-то сломать эту несгибаемую сучку. Унизить. Показать, кто здесь хозяин. Я знал, что она до сих пор носит траур по своему покойному мужу. Один хороший удар по этой боли — и она бы треснула. Но нет. Держалась до последнего. И это бесило сильнее всего.

Голос Серёжи выдернул меня обратно в реальность:

— Машину с товаром задержали на границе.

Я резко выдохнул и быстрым, жёстким шагом направился к выходу из дома. Мы находились в одном из моих самых надёжных убежищ — огромном особняке посреди густого леса в сорока километрах от города. Здесь было всё необходимое: просторный гараж с машинами на любой случай жизни, подвал, забитый оружием разных калибров, и специальная комната без окон и со звукоизоляцией. Именно в ней сейчас сидела Маргарита Кирова — женщина, которая уже несколько месяцев ходила за мной по пятам, как охотничья собака, и явно мечтала всадить мне пулю прямо в затылок.

— Новые люди на таможне? — бросил я на ходу, не оборачиваясь.

— Пока не знаю, шеф.

— А что ты вообще знаешь?! — рявкнул я, садясь на заднее сиденье чёрного Mercedes. Кожа салона холодила ладони. — Где, мать вашу, Дима?

— Уже едет туда, — быстро ответил Серёжа, устраиваясь рядом.

— Он должен был быть на месте с самого начала! Какого хрена он только сейчас выдвинулся?! — я неожиданно для самого себя повысил голос.

Серёжа виновато опустил голову и буркнул себе под нос:

— Не в курсе…

— Пристрелить вас всех к чертям собачьим, что ли, а, Серёжа? — я устало потёр виски пальцами.

Воронцов уже два месяца как мёртв, а я до сих пор разгребаю горы его дерьма. Этот кусок говна присваивал мои деньги, продавал товар на стороне и вёл дела от моего имени. Если бы я раньше узнал — придушил бы своими руками, медленно и с удовольствием.

Серёжа молчал, понимая, что сейчас лучше не лезть. Я нервно набрал нужный номер.

— Да! — ответили на том конце.

— Какого чёрта происходит на таможне? — грубо спросил я, даже не думая здороваться.

— А что там происходит? — спокойно переспросили.

— Ты охренел меня сейчас об этом спрашивать?! — я уже почти орал, теряя контроль, которого обычно хватало на всё.

— Не кипятись, я сейчас выясню…

— Я ещё даже не начал кипятиться, — выплёвывал я слова. — Разберись. Быстро. Пока я не приехал и не взорвал всю твою контору к хренам.

Собеседник помолчал, потом осторожно спросил:

— Она у тебя?

— У меня, — жёстко подтвердил я. — И не смей мне указывать, что с ней делать.

— Просто… не убивай её. Пожалуйста.

— Мне плевать, чего ты хочешь. Она мешает бизнесу. И я сделаю то, что посчитаю нужным. Без твоих советов.

Я с размаху швырнул телефон под ноги и громко, грязно выругался. В машине повисла тяжёлая тишина.

Куда, мать вашу, делась моя железная выдержка? Почему я срываюсь прилюдно из-за какой-то бабы? Что со мной происходит?

— Дима на месте, — тихо сообщил Серёжа, прерывая мои мысли.

— Дай трубку.

Через несколько длинных, бесящих гудков Дима наконец ответил. Я постарался говорить спокойно, но сталь в голосе всё равно прорывалась:

— Что у тебя там творится?

— Путаница, шеф. Один из этих мудаков перепутал номера машин, и всё пошло по пиздецу…

— Почему тебя не было на месте с самого начала? — перебил я.

— Я отошёл буквально на полчаса, думал, всё под контролем…

— Последний раз, Дима. Запомни это очень хорошо.

Я вернул телефон Серёже и отвернулся к окну. За тонированным стеклом мелькал тёмный лес. Я пытался дышать ровно и не думать ни о чём, но перед глазами постоянно всплывало её лицо — упрямое, злое, красивое. Запах её кожи, когда я стоял слишком близко. То, как она невольно облизнула губы…

Дорога до клуба была долгой. Я почти задремал под ровный гул двигателя, когда телефон под ногами снова ожил. Нагнулся, подобрал его и посмотрел на экран. Звонил главный по охране загородного дома.

— Да, — устало ответил я.

— Шеф… — голос мужчины звучал напряжённо. То, что он сказал дальше, мгновенно вышибло из меня весь воздух и остатки спокойствия.