II. От чего парамоновой жене захотелось новых чеботов
Раз, на селе, в большой праздник, в Семик, коли знаете, еще когда яишню пряженую готовят, да с березкой пляшут, да припевают:
Тьпфу! что я вру, не так бишь оно поется!.. старость прихватила, все песни позапамятовал, да не в этом сила!
Ну так в этот-то большой праздник и дерни нелегкая старостиху Козминишну выдти в новых котах строченых хоровод водить…
Как увидела это Матрена Поликарповна, куда ее и веселье девалося и голову повесила, и лишни не ест, только искоса на мужа поглядывает; другие думают: что с ней стало? видно выпила мало; подносят вина.
«Матушка, Матрена Поликарповна! покорно прошу!..»
– А вот я у мужа спрошу; велит ли еще пить, как бы битой не быть! отвечает Матрена; кинулась к Парамону и шепчет на ухо: смотриж у меня, ты завтра же купи коты такие, как у старостихи!
Вишь ведь какая завистливая проклятая!
Парамон и голову понурил… вот-те курочка и махоточка (горшок): полезай небось! теперь не спасет и авось; теперь хоть матушку-репку пой, а коты купи, уж жена от своего слова не попятится!.. А на что их добыть? Кабы ты знала да ведала, моего горя отведала, думает себе Парамон, запустив руку в карман да изредка на жену поглядывая, ведь нам не бесы деньги куют, а на базаре даром никому не дают; посмотрела б ты в мой карман… вишь! тут вот один кукишь – что хочешь, то и купишь!
Назавтра еще добрые люди спят после праздника вчерашнего, иной пьянчуга, как ни рано встает, а еще и опахмелиться не успел, а уж в избе Парамона дребезжит Матрена, бьет языком, что шерстобит струной жиленою…
Да куда ты все девал, куда промотал? пропьянствовал, прогулял!.. не даром видно без меня два-раз на базар ездил, вот теперь и нет ничего!.. Ах ты окаянный, ах ты голова непутная, забубенная! Да что ты затеял? Да по твоему ли уму безтолковому такие деда?.. Ах ты чучело гороховое, ах дурацка стать!»
Парамон нигугу; сидит на лавке, подле самой двери, не шелохнется, только глазами похлопывает, да нет-нет на дверь взглянет, чтобы тягу задать, буде жена так озартачится, что кинется бить.
«Да мне распрострели тебя на части, да дуй-те горой!.. Да хоть лопни ты, а чтоб были коты, чтобы я их видела… слышишь!.. Возьми своего бычишку да козла негодного, они то же, что и ты, только даром сено едят; веди их на базар, ступай, и там хоть себя заложи, а коты добудь… не то и мужем моим не будь, и на глаза не кажись; прибью я тебя, притаскаю, да и всем соседям расскажу, что ты беспутничаешь.
Обрадовался несказанно Парамон, что жена его настроила сама как горю помочь, бух ей в ноги…
– Матушка, Матрена Поликарповна, все исполню и сделаю, лишь помилуй, прости моей дури – не срывай сердце на моей шкуре!.. а позволь как приказала, позволь так учинить; продам я и козла и быка и заложу в придачу себя-дурака, лишь бы только тебе угодить, лишь бы тебе услужить… окажи свою милость, позабудь мою провинность!