Глава 9. Человеческий зверинец
Корпус номер десять располагался в глубине рощи. Профессор Мухин, минуя центральные дорожки, вел их по извилистой тропе через заросли колючего шиповника. Он так ходко переставлял свои коротенькие ноги, что Владу с Женькой приходилось едва ли не бежать, чтобы не отставать.
– А почему в вашем кабинете с-столько фотографий Лихова? – полюбопытствовал Влад, когда Мухин на мгновение остановился, чтобы отцепить край халата от шипастой ветки.
Мухин оглянулся через плечо.
– Так ведь это был его кабинет когда-то, – ответил он. – Разве вам не известно, что Яков Ильич занимал должность ректора НИИ?
Влад отрицательно покачал головой.
– Это не указано в его официальной биографии на сайте правительства, – с долей возмущения сказала Женька.
– В самом деле? – удивился Мухин. – Что ж, очень жаль, что о его научных достижениях так мало известно.
Он расправился с колючкой и вновь быстро зашагал вглубь зарослей. Влад с Женькой торопливо двинулись следом.
– В ту пору он часто ездил в рабочие командировки, где искал уникальные случаи демутации, участвовал в археологических раскопках и экспедициях, – продолжил профессор на ходу. – Это невероятно продвинуло научное сообщество в изучении деэволюции. Коллекция, которую собрал Лихов, поистине уникальна. Поэтому я и решил оставить все, как есть, когда вступил в должность. Мне же вполне хватает места «за шкафом», – Мухин издал короткий смешок. – Там оборудован вполне удобный кабинет, к тому же с отдельным входом. Так что я могу приходить на работу в любое время, хоть днем, хоть ночью.
Они подошли к десятому корпусу. Он выделялся среди прочих кирпичных зданий НИИ. Это был одноэтажный амбар, облицованный листовым железом. Достаточно большой, чтобы там можно было разместить даже слона или жирафа. Узкие окна располагались под самой крышей, надежно скрывая от любопытных взглядов то, что происходило внутри.
Вход в корпус находился за глухой металлической дверью, на которой не было ни опознавательных знаков, ни ручки – только электронная панель. Мухин отплясал пальцами привычный танец на сенсорной клавиатуре, затем приложил руку к экрану и произнес: «профессор Мухин». Лишь тогда створка двери смилостивилась и отъехала в сторону.
– Тройная аутентификация, – пробормотал Влад. – Мы что, с-собираемся проникнуть на базу людей в черном?
Женька нервно усмехнулась, переступая порог. Внутри амбар представлял собой просторное помещение с высоким треугольным потолком. Оно было поделено на три части. Посередине – длинный коридор, слева – отгороженные решетками вольеры, напротив за прочной стеклянной стенкой – кабинеты ученых.
Пол в вольерах был укрыт соломой и измельченными щепками, всюду стояли кадки с растениями, лохани с водой и кормом. Обитатели клеток едва уловимо шуршали среди зарослей, прячась в листве. Влад разглядел рыжую белку, лося, который меланхолично вытаскивал травинки из тюка с сеном, и парочку уток, нарезавших круги в надувном резиновом бассейне.
«Странно, – подумал он. – Они выглядят вполне мирно, совсем не такими, как озверевшая на кладбище». Влад пробежался взглядом по клеткам, но не увидел никого, похожего на ту, что оставила на его руке полукруглый шрам. Как же ее звали?
– А где вы держите Елену Шелест? – спросил он Мухина, припомнив имя озверевшей. – Как она?
– Боюсь, дела обстоят не слишком хорошо, – нехотя ответил профессор. – Елена до сих пор не пришла в себя – ментально, я имею в виду. Она отказывается от пищи и почти не двигается. Тяжелая депрессия, полагаю. Мы содержим ее отдельно.
– Как? – неприятно удивился Влад.
Ему живо вспомнилось изуродованное озверением лицо с испуганным человеческим глазом.
– Видите ли, психологически ей пришлось тяжелее, чем остальным, – сказал Мухин, потирая руки. – Родители утверждают, что девочка не знала о своей демутации. Хвост был удален в младенчестве, и они предпочли скрыть от нее этот факт, чтобы, по их словам, «дочь не чувствовала себя не такой, как остальные нормальные дети». Это и стало фактором, сломившим психику Елены. Она оказалась не готова узнать правду о себе.
– И что с-с ней будет? – спросил Влад.
– Девочке необходимо принять новую себя. С ней пытаются работать психологи, но мы не знаем, осталась ли у нее способность понимать человеческий язык. Ведь демутация, по сути, зарождается здесь, – Мухин постучал себя по круглому синеватому лбу. – Потому от нее до сих пор не существует таблеток – секрет кроется в подсознании. В случае Елены подсознание и разум вступили в конфликт, из которого никто не вышел победителем. Такова расплата за то, чтобы казаться «нормальным», вместо того чтобы быть собой. Увы, – Мухин развел руками.
– Но остальные… – Влад указал на решетки. – Они выглядят с-спокойными. Когда я встретил Елену, она была явно не в с-себе.
– Обыкновенно агрессия наблюдается в первые часы появления симптомов, затем проходит, – пояснил Мухин. – Полагаю, это следствие шока. Вы бы не впали в панику, если бы обнаружили себя в подобной ситуации?
– Я… Не знаю. Наверное, – растерялся Влад.
– Вот-вот.
Мухин удовлетворено кивнул и, видимо посчитав объяснение исчерпывающим, двинулся по коридору. Между кабинетами ученых и вольерами сновали сотрудники НИИ. Они что-то записывали в блокноты, наблюдая за озверевшими, заходили в клетки и пытались приманить пациентов поближе, чтобы взять образец шерсти или слюны для анализов.
– Это наша научно-исследовательская база, – не без гордости сказал Мухин, указывая на кабинеты ученых.
За прозрачной перегородкой стояли сложные аппараты со множеством стеклянных трубок и колбочек, ряды столов с микроскопами и даже громоздкий аппарат МРТ. В своей стихии профессор заметно оживился. Даже его голос перестал казаться таким уж монотонным.
– Ни в одной стране нет такой высокотехнологичной лаборатории! И все это стало возможно благодаря грантам, которые обеспечил для нас Яков Ильич Лихов. Великой души был дем, то есть, конечно, не был, а есть… Его мы разместили в отдельном зале. Потому что э-э… Очень уж буйный оказался пациент. Беспокоит остальных больных.
Владу показалось трогательным, как Мухин тщательно избегает слова «озверевший». Похоже, он твердо намеревался излечить пострадавших.
– Раз уж вы здесь, позвольте показать один из любопытнейших случаев в нашей коллекции, – огромные глаза Мухина так и загорелись энтузиазмом. – Сюда!
Они прошли мимо выдры, отмокающей в большом эмалированном тазу, неподвижной ящерицы под раскаленной лампой, филина и пары обыкновенных сизых голубей, которых полно в любом дворе.
– Очень наглядный случай.
Мухин остановился у террариума в виде стеклянного куба, внутри которого стоял горшок с пышным кустом с крупными зелеными листьями.
– Полюбуйтесь-ка.
Профессор постучал пальцем по стеклу, и один из листков ожил – он колыхнулся, расправил крылья (каждое размером с ладонь) и вспорхнул с ветки. В расправленном виде крылья были ярко-оранжевого цвета, с рисунком, напоминающим глаз с узким зрачком.
– О! – воскликнула Женька. – Какая красивая бабочка!
– Точнее, имаго – последняя стадия жизненного цикла бабочки львиный глаз, – поправил профессор.
Втроем они наблюдали, как она описала круг, а затем приземлилась на ветку, сложила крылышки и вновь исчезла в зелени.
– А вот кем она была до озверения, – Мухин указал на прикрепленную к террариуму, или точнее бабочкариуму, табличку.
– «Анисимова Любовь Алексеевна», – прочел Влад.
Ниже была фотография тучной дамы с тремя подбородками, валиками лежащими друг на друге. Она была похожа на придворных дам тех времен, когда полнота была в моде. Сходство подчеркивала сложная высокая прическа и длинное платье с куполообразной юбкой. Юбка была такой длинной, что волочилась по земле. Но даже она не могла скрыть мясистый сегментарный хвост с маленькими гусеничными ножками. Он выглядывал из-под подола на добрых полметра. Влад поежился, глядя на цепкие острые коготки, которыми оканчивалась каждая ножка. Не верилось, что из этой крупной женщины могло получиться такое хрупкое создание, что обитало в бабочкариуме.
– Как ее обнаружили? – спросил Влад. – Озверение происходит быстро. Несколько минут – и бабочка упорхнула бы в неизвестном направлении.
– Хе-хе, – засмеялся Мухин, потирая руки. – Не так-то просто стать имаго. Сначала она свернулась…
Влад и Женька обменялись непонимающими взглядами.
– В кокон, – добавил профессор. – Прямо у себя в спальне, прикрепившись к люстре. Впечатля-яющее зрелище! Мы наблюдали за ней несколько недель, мне удалось лично присутствовать при открытии кокона. Представьте: слизь, ошметки плоти, лезущее изнутри нечто… У меня и видео есть. Хотите взглянуть? Надо только отмотать назад на пару месяцев, сейчас…Он вытащил из кармана халата телефон.
– Нет, – выпалила Женька. – Не надо…
Она вся как-то позеленела. Мухин с сожалением убрал телефон.
– Пару месяцев назад? А разве бабочки живут так долго? – удивился Влад.
– Именно что! – поднял указательный палец Мухин. – Правильный вопрос, молодой человек. Живут, но далеко не все. Срок жизни бабочки этого вида – три дня. В лучшем случае неделя. И если бы это была обыкновенная бабочка львиный глаз, то она бы уже давно попала на булавку и под стекло. Но эта бабочка… – Мухин с предвкушением потер ладони друг о друга, словно готовился сообщить о том, что выиграл Нобелевскую премию. – Она живет в бабочкариуме уже два месяца и не проявляет никаких признаков увядания. Ни единого! Несмотря на то, что по своей физиологической структуре это стопроцентная имаго львиного глаза, – он многозначительно поглядел на Влада с Женькой. – Возникает резонный вопрос: за счет чего бабочка сопротивляется естественному природному циклу?
Мухин ожидал от них ответа, поблескивая глазами из-за толстых линз очков.
– С-силе духа? – сказал Влад наугад.
Женька сдавленно хихикнула. Но профессор поглядел на него с любопытством.
– Второе попадание, молодой человек, – похвалил он. – Можно сказать и так. Похоже, что срок жизни наших пациентов не зависит от продолжительности жизни животного, в которое они обращаются. Это значит, что их биологические часы определяются не физическими возможностями, а чем-то нематериальным, что можно назвать, к примеру, и силой духа.
Влад улыбнулся про себя. Было приятно, будто он получил пятерку на уроке, к которому не готовился.
– Но разве это не противоречит законам биологии? – спросила Женька. – Как такое вообще возможно?
– У официальной науки пока нет ответа на этот вопрос, – сказал Мухин, пожав плечами. – Полагаю, это явление – нечто на стыке религии и психологии. Выходит, в нашем организме сокрыто нечто, делающее нас людьми. И эта характеристика остается неизменной, даже если тело человека совершает полный цикл демутации. А значит, мы стоим на пороге открытия такого явления, как… – он сделал драматическую паузу, но не дождался ответной реакции от Влада или Женьки, – … как душа!
Влад удивленно поглядел на профессора. Глава научного института рассказывает им о существовании души? Он переглянулся с Женькой и уловил на ее лице отражение собственного изумления.
– Трагедия дала нам уникальную возможность для исследования. Это настоящая научная удача! – глаза профессора светились неподдельным восторгом. – Надо успеть провести все необходимые исследования до того, как будет найдено лечение.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
