ОглавлениеНазадВпередНастройки
Добавить цитату

Часть 1

“Au cœur de la Grèce antique, dans un riche et puissant royaume de Sparte, vivent le roi et la reine.”

Mais cette histoire ne parle pas d’eux…

Homère “Iliad”

Всё начинается тёмной и холодной зимней ночью, окутанной влажным туманом, щиплющим нос. В старом городском некрополе человек закапывает тело, среди кладбищенских роз святой земли. Покрытые снегом красные лепестки и острые зелёные шипы дышат жизнью, цветы не умирают от холода. В этом древнем семейном склепе, принадлежавшем потомственным магам, сила огня греет саму землю.

Нет, это не убийца, это тело он не убивал. Он знает, чем чревато преступление, перемещение, покой мёртвых. Он знает, насколько это неправильно, как сильно им может это не понравиться.

Это не понравилось бы и тебе, будь ты мёртв. Поторопись поблагодарить бога, что пока это ещё не так. В этот миг ты уже не хозяин своего тела, древние законы смерти охраняют твой вечный сон. Последнее, чего бы ты хотел, летая во вселенной забвения, чтобы какой-то человечишка копался в твоих останках. Поэтому бойся закона смерти, ибо это последний судья твоих жалких грехов.

Человек на кладбище – это я. Поэтому необходимо довериться моим словам, ведь я знаю о смерти абсолютно всё. Смерть – это моя специальность, моё предназначение.

Попробую объяснить, как именно я здесь оказался.

Всё не так просто. Я совершаю обряд, нарушаю договор. Я знаю, что буду наказан, но я не могу бросить тело своего учителя разлагаться вдали родовой могилы. Я ему должен.

Неизвестно, что они собирались с ним сделать. Возможно, по старым традициям они хотели сжечь его в огне Перуна или пустить по реке. Или того хуже – оставить гнить в грязной тюремной могиле.

Поэтому я здесь, совершаю ритуал погребения, который позволит ему отправиться именно в тот мир, который он заслуживал.

Попробую объяснить кое-что важное. Дело в том, что подземных миров несколько, так же как и небесных. Есть ещё другие миры, никак не связанные с раем и адом. Но куда мы попадаем после смерти? Спросите Вы. И это будет правильным вопросом, в нём и есть суть всего мироздания. Дело в том, что этих миров много. И чтобы попасть в тот, куда отправились ваши предки, необходим обряд поклонения тому или иному богу. Иначе, если у покойника не будет освещённого пути, он не сможет добраться до своих близких. Это очень важно, потому что многие из нас страдают на земле от одиночества, боли потери, и никто не хочет продолжать эти муки ещё целую вечность, в загробном мире. Они все были правы – египтяне, древние славяне, индейцы, ацтеки, мао, римляне: покойникам нужны ритуалы.

Профессор должен быть со своей семьёй.

В голове возникают картины воспоминаний. Мы в доме профессора, в его личной алхимической лаборатории. Среди всех артефактов, которые ему удалось собрать, химических препаратов и новейших агрегатов, способных осуществлять разрыв связи атомов, смешивая их с магией, он учит меня всему, что знает сам. “Мир – это тьма, пленившая частицы света, души. Не поддавайся искушению, не теряй душу и тогда ты обретёшь истинную власть, неведомую королю-деспоту. Иди иным путём, находя по-настоящему верных соратников и ты станешь сильнее его.”

Хотелось бы верить его словам, но я совсем потерял веру. И кажется, сейчас мне совсем не до мыслей о великом будущем.

– Какого хрена я в это ввязался?! – шепчу сам себе, сжимая кулаки.

Руки покрыты грязью, одежда пропитана потом и страхом. Какая страшная вонь. Сколько ещё копать?! Как я мог обещать то, что почти не способен сделать. Да лучше бы я сдох сам! Теперь слишком многое придётся разгребать, за многое придётся ответить. Где они сейчас? Они знают, что я жив. Наверняка уже были в квартире, надеюсь Майкл в порядке. Пусть он и бесполезное создание, но все эти годы был верным хранителем моей силы.

Первое, что сделаю, когда окажусь в ванной, достану осколки изо лба и из-под ногтей. Так сильно жжёт, наверное, уже пошло заражение. Хоть бы сдохнуть! Нет, должен держаться. Пусть обречён, охотники слишком сильны, они найдут меня. Но я всё же заставлю их потрудиться.

А пока…

– Что это? – нервно озираюсь по сторонам.

Странно, это святая земля, здесь не может быть нежити. Вокруг одни могилы, надгробия с незнакомыми именами, лицами людей, смотрящими на единственного живого человека в этом месте, на меня. Пытаются ли они что-то сказать, предостеречь? А профессор, знает ли он, что я не бросил его? Хотелось бы, чтобы он знал. Так ему будет проще обрести заслуженный покой в мире мёртвых, зная, что его ценили, что его доброе имя будут помнить и безупречная репутация останется таковой навеки.

И всё же, совершая это, как мне кажется, доброе дело, я знаю, что я жалок, всегда был жалок. Пресмыкающееся, насекомое, в вечном поиске своего места под солнцем. Всегда ненавидел свою жизнь, к чему-то стремился, искал. Сейчас спрашиваю себя, я вообще жил? По крайней мере, пытался, я ждал. Я был проституткой. Но не той, что спит за деньги, а той, что выполняет любой приказ, за клочок силы. Почти всю свою жизнь я притворялся, делал вид, что я другой; скитался словно бездомный. Это и привело меня туда, где я нахожусь сейчас.

Я – наёмник, выполняю разного вида задания, имею своих клиентов, свои цены. Работа может быть грязной, порой нет. Всё зависит от того, что именно ищут люди. Я рад всему, потому что занимая себя, я не думаю ни о прошлом, ни о неизбежном будущем. Я не думаю о том, что предначертано судьбой.

Видят ли боги всё то, что я сотворил, знают ли они о моём предательстве? Боги видят всё и боюсь, что конец близок и я очень скоро получу ответы на свои вопросы.

Всё готово. Я вкладываю в его руки столб, с вырубленными знаками звёзд млечного пути, ведущим в иной мир. Читаю молитвы на языке древних, закрываю его глаза тканью с начерченными на ней рунами. Затыкаю за пояс его семейную реликвию – кинжал с рубинами. Достаю бутылку его любимого шотландского виски, открываю и делаю большой глоток, обжигающий горло. И это тоже часть ритуала, поминальная. Кладу бутылку рядом с ним. И прежде чем накрыть его тело покрывалом земли-матушки, я всё же осмеливаюсь сорвать с его шеи амулет, подумав, что там, куда направляется профессор, он ему не понадобится.

Теперь, сидя здесь, на этой холодной влажной земле, у подножья свежей могилы близкого мне человека, я держу в руках сорванный с его шеи амулет и спрашиваю себя, что же будет теперь…

Часть 2

Голова гудит, саднит словно расплавившийся металл. Боль застилает глаза и смазанные картины просыпающегося города разъедают остатки помутневшего разума. Я всё ещё жив, способен слышать рокот мотора моего Suzuki. Зверь ведёт себя сам. Я нахожусь на грани, еле дышу. Волосы, слипшейся массой запёкшейся крови, прилипли ко лбу и от этого становится всё холоднее. Как же здесь холодно… Здесь всегда было холодно. Знакомые улицы, дома, люди. И всё же я один.

Пустой подъезд, замёрзшие руки не могут повернуть ключ. До красноты заледеневшие пальцы не подчиняются моему телу. Я слишком сильно устал. Никаких следов взлома, значит они ещё не обнаружили пропажу. Амулет, сорванный с его шеи, с шеи уже прогнившего трупа.

У меня есть сутки на то, чтобы разгрести это дерьмо, залечь на дно, спрятать артефакт. Он был в моих руках, я к нему прикасался. Невозможные ощущения! Я держал в ладонях чей-то погибший мир, миллионы заточённых в него душ, безмолвно кричали о вечном забвении, о всепрощении. Но ни я, ни кто-либо другой не смогли бы их освободить. Однако может стоит воспользоваться его силой?! Слишком много соблазна. Ты слышишь это? Ты понимаешь, что я держу в руках? Ко мне попал один из самых мощных артефактов всего мироздания. Такой, который мог бы сделать тебя богом. Потому что эта вещица и была создана богом. Кто-то руками взял земной шар и вдохнул в него дух смерти. Такой маленький шар, он заключил его в сеть из божественного титана и повесил себе на шею как украшение. Затем он раздал эти шары-души, человеческие души, своим детям. Ты когда-нибудь носил на своей шее чужую душу? Она стонет и требует свободы, но поток её энергии даёт силу. А когда таких душ миллионы – это поток бесконечной силы, которую никто из нас простых смертных даже не может себе вообразить.

Этот амулет не из нашего мира, он чужой, инопланетный. Как он мог оказаться в руках профессора, какова его история…

Я думаю об этом, лёжа в ванной, уже второй раз звучит песня Drummatix “непокорённый дух”:

Из-под покрова тьмы ночной,
Из чёрной ямы страшных мук
Благодарю я всех богов
За мой непокорённый дух.
И я, попав в тиски беды,
Не дрогнул и не застонал,
И под ударами судьбы
Я ранен был, но не упал.
Тропа лежит средь зла и слёз,
Дальнейший путь не ясен, пусть,
Но всё же трудностей и бед
Я, как и прежде, не боюсь.
Не важно, что врата узки,
Меня опасность не страшит.
Я – властелин своей судьбы,
Я – капитан своей души.

Горячая вода расслабляет мышцы. Запотевшие зеркала не позволяют видеть синие гематомы, порезы, покрывающие тело. С трудом выбравшись из ванны, из её жаркого плена, я еле волочу ноги до кровати.

Сладкий сон, мгновенная отключка, полное погружение в долгожданное забвение ярких сновидений. Морфеево царство. В этот раз именно ярких, учитывая состояние моего воспалённого мозга, невротическую затравленность моего уставшего тела. Лёгкое покалывание ног говорит о том, что я уже почти переместился, ничего не чувствую. Ещё секунда и я на планете “Свит Дримз”, добро пожаловать в рай.

Запах дождя и живого, не спящего леса, ощущение забытого летнего тепла, осязаемость. Я физически чувствую чёрную горячую землю под моими ногами. Пытаюсь осмотреться, делаю шаг, два. Природа, такая, какой нет в моей реальности вечной мерзлоты грязного города. В городе пахнет льдом, снегом, воздухом, дымящимся в парах механического прогресса. Он заполняет лёгкие, проникает через дыхание, замораживает мозг, мышцы. Движения скованы, связаны. Здесь же я чувствую свободу, воздушное, мягкое исцеление. Такое, какое бывает, когда наконец покинул северные края и, оказавшись на южных островах, просто не можешь согреться. Магическое тепло заполняет организм, миллиметр за миллиметром. Я знаю, что это сон, но не могу удержаться от удовольствия его продлить.

Не знаю, сколько я еду. Час, два, может минут двадцать. Не ощущая реальности, я позволяю этой иллюзии управлять событиями. Я чувствую запахи лета, ощущаю траву лугов, её прикосновение. Я вижу свет, просачивающийся сквозь листья деревьев.

Это не мои воспоминания, я никогда здесь не был. Воображение не могло нарисовать столь яркую картину того, что мне никогда не принадлежало. Этот мир не мой. В моём проклятом мире не может быть так хорошо. Отголоски воспоминаний предков? Не думаю.

Мои мысли прерываются сменой пейзажа. Вдали дом. Никогда не видел ничего подобного. Красная черепичная крыша, светлые деревянные ставни, немного выцветшие от времени и солнечного света. Заросший дикий сад, отдающий запахом цветущих яблонь. Вокруг белых цветов будущего плода кружатся пчёлы, другие безобидные насекомые и сам сад говорит голосом птиц. Как давно я не слышал птиц. Заброшенные качели с витиеватыми рисунками, плетущимися вдоль и поперёк. Кажется, это чей-то потерянный рай. Совершенно очевидно, дом пустует уже годы. Времени осталось немного, я должен войти, узнать зачем магия отправила меня в этот сон. Пытаюсь войти, легонько дёргая шероховатую поверхность ручки. Не поддаётся, дверь заперта. И не просто заперта, на неё наложена магия. Кажется, не очень сильная, здесь будет достаточно простейшего заклинания.

Я Габриэль, принц, законнорождённый сын Араама, правителя Тэроса, Земли. В моих венах течёт кровь поколений великих правителей. Всё покоряется моей силе, даже во снах!

Жар медальона на моей шее разгорается, из моих пальцев выходит сила. Иллюзия начинает раскалываться, смазывается картинка и дом сотрясается. Образ течёт, плавно меняя рельефы. Больше не вижу полей, запах полностью изменился. Пепел, кровь, горький запах сожжённых тел, тысячи убитых тел покрывают всю землю. Эти люди мертвы. Вижу лица, глаза, пытающиеся мне что-то сказать: “Габриэль, помоги нам…”

Болезненное пробуждение, три часа ночи. Не могу сдержать стон, ноют раны. И никак не унять сбившееся дыхание, трогаю горячий лоб. Всё же встаю с постели, противно в мокрой футболке, весь дрожу. На кухне, в свете последней мерцающей лампы, залпом выпиваю обезболивающее. Надо купить новые лампы, старые давно сгорели. Обшарпанные стены, старые стулья и стол. Минимализм во всей красе.

Воды, много воды, в горле пересохло до боли. Меня изрядно трясёт. Хорошо, Майкл здесь. Бесполезное животное. Как я завидую его беспечному сну, никакой ответственности, никаких обязательств. Глупый пёс, глухой к тому же. Кажется, почувствовал меня, лениво открывает зелёный глаз и виляя хвостом, топает мне навстречу. Глажу, куда деваться. Любит меня, только потому что я кормлю его.

– Ну что? Предатель. Будь то чужая рука, ты бы всё равно ел.

Плевать, всё лучше чем в доме отца. Пусть здесь нет прислуги, начищенных до блеска зеркал, но всё лучше этого рабства. Здесь только пыль, разъеденный плесенью потолок и никакой роскоши. Она мне не нужна. Я бежал, как только смог. Как только сила проявилась по-настоящему. Говорят, рабство создаёт монстров. Я стал им. Я стал жесток, опасен, изворотлив. Я готов на всё ради силы и освобождения. Тяжело это признавать, но я оказался его точной копией, абсолютно во всём. Я жажду силы, власти, хочу править, но я не родился с желанием убивать, в отличии от него. Эту необходимость привил мне он. И как бы я этого не желал, я всё же боюсь забрать чужую жизнь. Я трепещу перед древним законом о мести, и не хочу превратиться в такое же чудовище, как он.

Араам правит уже тридцать лет. Он убивает, забирает то, что ему не принадлежит. Власть растёт, он обрастает не менее жестокими соратниками. Его жизнь – это вечная погоня, охота на магов, за артефактами. Старый ублюдок никогда не остановится. Он хочет нарушить баланс, мирный договор. Если его жадность и безумие спровоцируют войну, нам всем конец. Он хочет править вечно. Но я этого не допущу, трон будет моим.

Злоба, последние годы это единственное, что я чувствую постоянно. Наверное, это нормально, учитывая обстоятельства моего рождения, моей жизни.