Глава 11
– Господи! Как это произошло!? Яр, ей срочно нужно к ветеринару! – я устраиваю панику, потому что отлично знаю с самого детства, что любимого питомца очень больно терять.
– Оля, – он подскакивает с места, – не переживай. Все будет хорошо. – но мне страшно. Что, если это серьезно? Что, если она не дотянет до клиники? От мысли бросает в жар, а ноги резко подкашиваются.
Брат молниеносно ловит меня, а затем подхватывает на руки.
– Не подходи ко мне так близко, – громким шепотом негодую. Не дай Бог, если кто-то из родителей нас сейчас увидит.
Он молча усаживает меня на стул, медленно отстраняясь.
– Подготовь пока Ночку, а я найду круглосуточную ветклинику, – говорит Яр и уходит. Его голос такой уверенный и бесстрастный, что я непроизвольно успокаиваюсь. Действительно, зачем я паникую? Сейчас Ночку врачу покажем, и все будет хорошо.
Осторожно беру кошку на руки. Затем торопливо иду в прихожую, достаю сумку-переноску из шкафа и ставлю на пол. Пока думаю о том, как засунуть в нее Ночь, она сама залезает туда. Вот это да… Ночка сама понимает, что ей нужно поехать к врачу. Надо же, какая умная…
Через несколько минут приходит Ярослав. Он несет кошку к машине, ждет, пока я залезу на переднее сиденье, и отдает переноску мне на руки.
Когда садится за руль, спокойно спрашивает:
– Все в порядке?
– Да. Спасибо тебе, – я не знаю, что бы делала без него. Наверное, уже свихнулась бы. Но с ним это тоже очень вероятно…
– Ехать примерно сорок минут, – перебивает начинающийся поток моих неправильных мыслей. – Если что-то понадобится – говори, хорошо?
– Спасибо, – какой же он потрясающий человек… Сейчас я понимаю, почему имела неосторожность влюбиться в него…
Яр замечает мое странное состояние и с опаской оглядывает.
– Что-то не так?
Тушуюсь. Не скажу же я, что не только мои чувства, но еще и душа принадлежит этому человеку?
Иногда я удивляюсь тому, насколько много у нас общего и как мы подходим друг другу. Словно так и должно быть.
В который раз гоню глупейшие мысли, стараясь переключиться на что-то другое. Ну как мы можем быть совместимы, как половинки единого целого, когда находимся в такой ситуации!? Я схожу с ума. Определенно. И вижу то, чего нет. Этого нет. Точно. Мы совершенно не подходим друг другу. Боже мой, да у нас даже таких критериев быть не может! Я абсолютно не имею право так думать.
Таким образом я мыслю последние пару недель. Еще немного, и буду готова сама отправиться в психушку.
– Все хорошо, – отвечаю, и мы трогаемся с места.
***
Ночке поставили гнойный конъюнктивит. Померяли температуру, посмотрели глазик и сделали противовоспалительный укол. Нам сказали каждый день по четыре раза закапывать лекарство в глаза. В ближайшие три дня посоветовали в это же время привозить на повторные уколы.
Я немного успокоилась, потому что ветеринар сказала, что это абсолютно нестрашно.
Когда мы возвращались домой, на часах было уже около одиннадцати.
Не знаю почему, но в этот раз мы решили поставить сумку-переноску с кошкой на заднее сиденье. Я же села на переднее.
– Я буду возить Ночку на уколы, – прервал молчание Ярослав. – Так я буду знать, что не только с кошкой, но и с тобой все в порядке.
– Спасибо тебе огромное, я не знаю, что бы делала без тебя, – откровенно призналась ему.
– Это мой долг, как старшего брата, – глухо ответил он.
Теперь же тишина не давила, она просто убивала.
– Ты мне ничего не рассказывала о себе, – решил прервать ее Ярослав.
А что рассказывать? В моей жизни не было чего-то очень интересного и сложного, разве что… только сейчас.
Погодите-ка… А зачем ему это?
– Ты тоже хочешь стать мне хорошим братом? – догадалась я.
– Ну, ты же сама это предложила. Давай попробуем, – ответил отстраненно.
Действительно. Я же собиралась стать другой – сильной, смелой и контролирующей свои запретные чувства…
– Хорошо. Я родилась восьмого апреля девяносто четвертого года. В детский сад не любила ходить, – улыбаюсь я, вспоминая то время. – По мне так лучше побыть дома с родителями, чем переться на весь день непонятно куда и к кому, – уголки губ Яра медленно, но верно поднимаются вверх. – Во втором классе познакомилась с Алькой – это та чокнутая девушка, которую ты видел в клубе тогда в… туалете, – я растерялась, поняв, что ляпнула лишнее, но решила все поскорее замять. – Так вот, я… ээ… В общем, я очень подружилась с ней, и после окончания школы мы продолжали общаться, – фух, кажется, получилось. – В школе была хорошисткой, но это само как-то получалось. Мне было важно, чтобы в голове что-то откладывалось, – хмыкнула. – Со специальностью я определилась не сама, а с маминой помощью. Это она подсказала мне, что моя ответственность и серьезность, а еще самоорганизованность отлично пригодятся в работе секретаря, например.
– А ты нескромная, – хохотнул он в кулак.
– Эй! Почему это? Ты же знаешь, что я говорю правду, – расплылась в победоносной улыбке.
– А то, – Яр подмигнул.
– Так вот. Я устроилась на работу официанткой, пока училась в универе, где познакомилась с Димой. Мы встречались два года, а потом жили в браке еще столько же…
– Не говори мне об этом ублюдке, – слова он буквально выплюнул. – Иначе я за себя не ручаюсь.
– Хорошо, – я оробела. На чем я остановилась там? Аа… – В общем, закончила я учиться и устроилась на работу. Пока что ни о чем не жалею.
Жалею… О том, что мое сердце обливается кровью при одной лишь мысли о том, в кого я влюбилась. И я страшно сожалею, что все так сложилось. Но это от меня никогда и не зависело…
– А хобби?
– Хобби? – переспросила я. – А, ну… увлекалась когда-то рисованием. Но это несерьезно все было, – отмахнулась рукой, снова погрузившись мыслями в тот день, когда отец познакомил меня с братом.
– Почему ты так решила?
– Я же бросила это – значит, не так важно было, – уверенно произнесла.
– Тебе разонравилось?
– Нет. Скорее, просто устала.
– А сейчас? Не скучаешь?
– Если честно, скучаю. Безумно скучаю, – ответила я, уже не соображая, о чем вообще идет разговор.
– Ну тогда в чем проблема, Оль? – не понимал он. – Начни заново. Хотя бы попробуй.
– Проблема в том, что нельзя! Это не стоит того, чтобы потерять все то, что у меня уже есть! Работа намного важнее хобби, понимаешь? Точно так же как и семья намного важнее, чем какое-то кратковременное помутнение рассудка!!! – не выдержав натиска навалившихся событий, я громко закричала, ядовито выплевывая слова и совсем забыв о том, что мы говорим о каком-то глупом хобби.
Мне так надоело держать эти терзающие душу чувства в себе, что я просто сорвалась.
«Господи! Что же я сейчас такое сказала!? Зачем я все время сыплю соль на рану! Оля, зачем, я тебя спрашиваю!?» – отчитывала меня моя совесть, но уже было поздно. И почему она раньше молчала!?
Когда до брата дошел смысл моих слов, я судорожно попыталась объясниться:
– Ярик, прости, я не это… – начала было я, но меня перебили.
– Помутнение рассудка!? – оскалился он. – Так вот, что ты обо мне думаешь… – прорычал и резко свернул на обочину. Я забыла пристегнуться, поэтому полетела прямиком к нему на колени.
– Яр, я не хотела…
– А что ты хотела? – он склонился надо мной, словно над своей жертвой. – Ты же знаешь, что я держусь из последних сил, так какого хрена вытворяешь такое!? – последнее Яр прорычал сквозь сжатые зубы. Его серые глаза бешено блестели, потемнев почти до черного цвета. Я вжалась в руль спиной до боли.
Было такое чувство, что он сейчас меня ударит. Его жуткий взгляд, сжатые руки, которыми он схватил меня за талию, ходящие желваки на скулах…
От страха я зажмурила глаза. Начала молиться Богу, чтобы все случившееся оказалось сном. Чтобы я сейчас открыла их, и настало утро того дня, когда я впервые встретила Ярослава. Я бы вообще не пошла в клуб и в таком случае увидела бы его уже в доме отца. Тогда все было бы по-нормальному.
Яр резко схватил мои сомкнутые губы своими, заставив их приоткрыться. Его руки быстро соскользнули с живота куда-то за спину. Я широко распахнула глаза. Что он творит!?
Лихорадочно начинаю вырываться, параллельно стуча по его плечам сжатыми кулаками. Ярослав лишь ухмыляется, продолжая жадно сминать мои губы.
Он снова не в своем уме.
Мое тело напряглось как струна от жарких прикосновений и крышесносного поцелуя. Но так не должно быть. Это неправильно. Ошибка.
Я сопротивлялась до последнего: упиралась в его плечи, но он оказался сильнее; пыталась отвернуть голову, но он крепко зажал ее руками; пробовала освободиться из его хватки, но он только крепче притянул к себе.
От безысходности и изнеможения я обмякла. Глаза сами начали наполняться слезами. Мне было так горько, что хотелось лишь одного – оказаться дома и громко зареветь. Я была морально и физически истощена.
Напор Яра резко ослабел.
– Ты плачешь? – он оторвался от моих губ и вгляделся в лицо.
– Псих, – прохрипела на выдохе. Дыхание сбилось еще сильнее. То ли от плача, то ли от осознания происходящего.
– Боже, Оля, я правда псих, кретин, урод, эгоист – крыл он себя ругательствами. – Прости идиота, – его лицо виновато скривилось. – Только не плачь, пожалуйста, умоляю тебя!
Я завыла еще сильнее.
– Оля, извини меня, прошу тебя! – завопил на всю машину. – Я не хотел, чтобы все… – он запнулся. – Я больше не буду тебя трогать, обещаю, – заявил Яр, все еще прочно удерживая меня руками. Увидев это, парень тут же убрал их.
Я собрала свои последние силы и медленно перелезла с его коленей на свое сиденье, отвернувшись к окну.
Больше никто ничего не говорил.
Когда мы доехали до моего дома, я вылезла из машины, открыла заднюю дверь и забрала Ночку.
– Я заеду за вами завтра около десяти, – бросил напоследок Ярослав, после чего машина сорвалась с места.