Цитаты из книги Το όνομα του ρόδου

Сначала, говорилось у учёного, влюблённые меняются в лице <...> и кончается это всё тем, что глубокой ночью любовники начинают выходить на кладбища, как вурдалаки

Молодежь не смотрит на старших, наука в упадке, землю перевернули с ног на голову, слепцы ведут слепцов, толкая их в пропасть, птицы падают не взлетев, осел играет на лире, буйволы пляшут. Мария не хочет созерцательной жизни, Марфа не хочет жизни деятельной, Лия неплодна, Рахиль похотлива, Катон ходит в лупанарии, Лукреций обабился. Все сбились с пути истинного.

В начале тысячелетия папа Гильдебранд увенчал себя одним венцом, с надписью: Corona regni de manu Dei (корона царства от руки Божией).

Мне даже пришло в голову, что в употреблении Сальватора до нашего века сохранился единственный образчик – нет, не того адамического языка, на котором говорило блаженное человечество с начала сотворения мира до постройки Вавилонской башни, и не какого-либо из языков, появившихся после рокового их разделения, а именно ужасного вавилонского языка первого часа господней казни, языка первоначального смятения.

Monasterium sine libris ("Монастырь без книг"), — подхватывая, повёл Аббат, как будто забываясь, — се подобствует граду без воев, кремлю без стратигов, яству без приправ, трапезной без яств, без трав вертограду, лугу без соцветий, дереву без листвия…

Природа в своей равнодушной медлительности не желала сообразовываться с требованиями момента.

Прежде мы глядели на небо, а мерзостную материю еле удостаивали брезгливым взглядом; ныне мы смотрим на землю, а в небо веруем благодаря земным свидетельствам.

Первыми храм покинули перепуганные послушники, опустив капюшоны, наклонив головы, даже и не думая на этот раз шушукаться, пихать друг друга локтями, лукаво пересмеиваться и тайно, коварно подставлять друг другу подножки, хотя обычно они только этим и занимались. Ибо послушники, пускай они уже и монашки, на самом деле все еще полудети, и тщетны все укоризны наставника: он не в силах сразу отучить их от ребяческих шалостей, к которым подталкивает юный возраст.

“Смех глупых точно треск хвороста под котлом”.

"Одна из задач науки – продление человечьего века". -(Р. Бэкон).

Не однажды приводилось мне осматривать скрипторий, но ни в одном из них столь блистательно не представало мне в переливах физического сияния, заставлявших все кругом себя светиться и сверкать, то духовное начало, олицетворяемое стихией света – claritas, которое есть кладезь любой красоты и любой премудрости и неотъемлемое качество той гармонии, которая показывалась во всех пропорциях залы.

- О Господи Пресвятый, в чьи руки попала твоя церковь!

- Нечистый туп, ходит кругами, спустя тысячелетия повторяет все те же козни и соблазны, он всегда себе подобен, оттого и признан повсеместно врагом!

- Ты равно горяч духом, Убертин, как в любви Христовой, так и в неприятии зла.

- Мало чем отличается жар Серафимов от жара Люцифера, ибо и тот, и другой воспаляются в невыносимом напряжении желания…

"Всей вселенной нам творенье — будто бы изображенье, книга или зеркало." -(Алан Лилльский).

Не может быть человек равнодушен к такому множеству священных числ, полных, каждое, тончайшего духовного смысла. 8 – число совершенства любого квадрата, 4 – число евангелий, 5 – число зон неба, 7 – число даров Духа Святого.

То, что казалось в нем нерешительностью, было любопытством и только любопытством.

"Значит, при решении вопросов вы не приходите к единственному верному ответу?" "Адсон, - сказал Вильгельм, - если бы я к нему приходил, я давно бы уже преподавал богословие в Париже". "В Париже всегда находят правильный ответ?" "Никогда, - сказал Вильгельм. - Но крепко держаться за свои ошибки." "А вы, - настаивал я с юношеским упрямством, - разве не совершаете ошибок?" "Сплошь и рядом, - отвечал он. - Однако стараюсь, чтоб их было сразу несколько, иначе становишься рабом одной единственной".