Цитаты из книги Симон

"Фыркнуф - на Косую Вайдануш, зная её чудоковатость, никто не обижался. Блажит - и ладно, мало, что ли, в мире блаженных людей! Значит,  зачем-то это нужно, если они такими рождаются."

Он думал, что случившееся своего рода знак, свидетельствующий о том, что пора заканчивать с пьянками и гулянками. Здоровье уже не то и кости тоже: копчиком раньше можно было гвозди заколачивать, а теперь даже на порог без последствий не уронишь. Да и голова явно прохудилась, не то что в молодости, когда выпьешь ведро вина и проснешься с ощущением, будто тебя заново сотворили.

Старшая же сильно смахивала на Меланью - такая же деятельная, говорливая и беспокойная. Провода подключить - будет лампочкой светиться.

- Он тебя как-то обидел? - спросили они в один голос, когда Софья попросила разобраться с назойливым ухажером.

• Если бы обидел, я бы не разобраться с ним попросила, а убить, - пожала плечами она.

Но голос, парящий над ней, не дал ей это, сделать. Он вымел из ее сердца горечь, омыл каждый уголок до стекольного звона, озарил сиянием - бережным и тихим. Он помог ей поднятья, отряхнул платье, утер забытым с детства жестом слёзы и, легонько толкнув в спину, благословил - иди. Отпусти всех - и живи. Элиза так и поступила.

- Ты пахнешь медом, - прогудел, зарывшись носом ей в волосы.

• Чем? - переспросила она.
• Медом. Пчелиным, - зачем-то уточнил он и, раздосадованный на себя - можно подумать бывает какой-то другой мед, выпалил: как тебе удается каждый раз выставлять меня дураком ?

Все эти годы она планомерно превращала его жизнь в ад, совершенно не задумываясь над тем, что, измываясь над ним, сама черствеет душой.

Симон не знал – смеяться или плакать. Послушать их – он каждую спас. Где он там кого спасал? Сам, как мог, спасался. Если бы не они, ну и еще десяток-другой мимолетных, ничего не значащих связей – рехнулся бы с концами. А так благодаря женщинам и жил. Плыл от одной к другой, словно от пирса к пирсу. Пристанет, передохнет, наберет побольше воздуха в легкие – и пускается дальше.

У армяней полстраны в родственниках

Теперь она знала о женском счастье все. Теперь умела, подобно сороке-белобоке, раздающей в детской пальчиковой игре птенцам кашку, распределить охочее до любви свое сердце между сыновьями и Симоном, найдя там место для каждого. Если раньше она не знала о мужчинах ничего такого, что заставило бы ее сожалеть об их отсутствии в своей жизни, то теперь могла назвать множество причин, наполняющих ее душу радостью.

Из тебя, наверное, получился бы хороший доктор. Жаль, что ты не пошел на него учиться, – как-то шепнула ему Сусанна. Он пожал плечами: – В некотором роде из меня действительно получился доктор, только лечу я не людей, а дома.

хороша та жена, которая вкусно накормит и вовремя скроется, чтобы не мозолить своему мужу глаза

если бы ее спросили, что такое счастье, она бы ответила, ни секунды не сомневаясь: счастье – вот оно, рядом, и другим оно не бывает

Прасвекор, подливая себе добавки, не преминул ввернуть, что осенняя крапива всегда вкуснее весенней.
— Почему? — полюбопытствовала Элиза, обмазывая сливочным маслом ломти хлеба и подкладывая их старикам.
  Прасвекор собрался было ответить, но его опередила правсекровь. Она умильно улыбнулась беззубым ртом сначала невестке, потом замершему с половником в руках мужу и прошамкала:
— Перед смертью хотят надышаться, дочка, вот и стараются. Точно мы с дедом.

Любовь — это запах.