Янкылма. Мистика уральских деревень

Урал большой. И почему-то я иногда об этом забываю, а осознание приходит в самое неподходящее время. Мистика уральских деревень привлекла меня прилагательным «уральских». Я думала, что получу что-то знакомое и от этого жуткое. Почувствую, что такое со мной тоже может случиться. Но Урал большой. Очень большой. И вмещает в себя много разных деревень и много разной мистики.

Янкылма на севере, моя мистика южнее. В Янкылме манси, в моей мистической деревне марийцы. У нас есть заповедные рощи, где приносят жертвоприношения. В Янкылме тоже есть жертвоприношения, но они другие. Все разное, но все Урал. И по-настоящему испугаться у меня не получилось. Хотя я и надеялась получить те же эмоции, которые испытывала, читая книгу этой серии про Либежгору.

Всё есть Янкылма, но не все Янкылма, что Янкылма. И это вторая причина почему я захотела эту книгу — мне нравится слово Янкылма. Это выдуманное место, но так действительно могли назвать деревню. На Урале очень много деревень имеют названия на других языках. Янкылма — это манси, мою малую родину назвали марийцы. Янкылма — значит болото. Болото не вызывает приятных ассоциаций. Но почему-то мансийские болота страшнее муромских. В моем личном рейтинге, конечно.

Но не все рассказы этого сборника про Янкылму. Но большая часть. И не все они мне понравились. Но те, что понравились были про Янкылму. И оценивать сборники всегда сложнее. И самая жуткая история — первая. Потому что она самая правдоподобная. Все остальные уже надуманные, чтобы развить тему Янкылмы. Но все что освещают, становится уже не страшным, а предсказуемым. И если первый рассказ вызывал мурашки, то последний чувство «было и было».

В прошлом году я прочитала две книги про Либежгору (Янкылма продолжает эту серию). И я все еще мысленно к этим историям возвращаюсь. Но буду ли я возвращаться к этой книге — не знаю. Все в ней будто бы ради того, чтобы испугать читателя, обдурить, бросить жути прямо в лицо. А мне страшнее, когда невзначай скрипнет половица, или когда дернется створка окна в безветренную погоду. И думаешь: дом это старый или нечистая сила, сам я себя накручиваю или и вправду стоит бояться.

И грустно немного, что нет в моей округе Янкылмы, что ужасы эти далеко на севере. И радостно, что Урал большой и вмещает в себя много разных деревень и много разной мистики.

Мистика уральских деревень - это отдельный вид кайфа. Туман над болотами, покосившиеся избы, лес, который живёт своей жизнью, и легенды, от которых волосы встают дыбом. Плюс в книге есть картинки - и атмосфера становится совсем реальной, будто сам идёшь по тёмной тропинке.

Я не люблю ужасы в кино, но читать такое - прямо вкуснятина, дайте три! Андрей Булатов собрал истории, которые читаются залпом.Не все они одинаково страшные, но каждая - с характером, с местным колоритом и с ощущением, что за каждым поворотом может прятаться что-то необъяснимое. Уральский фольклор тут не для галочки, а как главный герой: тревожный, живой и очень настоящий.

Уютно, жутко и до мурашек. После прочтения на природу смотришь уже другими глазами

Я читала Янкылму ещё на старом Крипере, лет 7-8 назад, мне тогда было 14. Раз в пару лет на меня накатывает желание перечитать любимые страшилки, мне неизменно попадается Янкылма, и я снова читаю её – под настроение. Очень рада, что автор издался.

Янкылма – это классика русского хоррора. Мне кажется, многие люди реагируют на слово "крипипаста" так же, как на слово "аниме. "Ну это что-то для детей, сказочки, страшилочки, гроб на колёсиках, слендермен, вот это всё". Некоторые искушённые, может, вспомнят старый реддит с постами в духе "я купил камеру ночного виденья и посмотрел, как я сплю..." Но ведь на самом деле крипи, особенно, я подчёркиваю, особенно русские крипапысты – это отдельная золотая жила литературы, со своими законами, своими мирами, своими поджанрами повествования... В какой-то из моих параллельных жизней я бы пошла в литераторы, преподавала бы литературу к ЕГЭ школьникам за 3 копейки, а диплом писала бы по отечественному хоррору, причём по неизданному, который гнездится на старых сайтах.

Так вот, собственно, про Янкылму. Я было очень удивлена, когда обнаружила, что это не одна история, а целый цикл. Каким удовольствием было читать остальные истории вокруг ЛОРа... А лор вот о чём – есть в глубинах России-матушки такие деревеньки, такие поселенья, что на карте они может и есть, только никто никогда не вчитывался. И там живут странные-странные люди – вроде обычные деревенские девушки и бабушки, да только живут они долго, на удивление, какая-то удивительная мутация. А если спросить их, как так, окажется, что это всё из-за крови. Ну, крови животных. Берёшь бурёнку, хвать её... Ну без подробностей, но в крови много жизненной силы, такая диета помогает старикам дольше ходить по земле. Да только не всё так просто.

Отдельно хочу отметить, что автор проделал отличную работу с источниками. Это не книжка "в стиле русского вайба", это книжка, близкая к этнографическому труду – детали, обычаи, поверья, всё это не взято с потолка. Причём такие вещи не гуглятся с наскока.

Оставлю здесь несколько определений, которые передают атмосферу истории:

Савынкан – кладбище народа манси. Манси хоронили своих покойников так – гроб-лодку с телом усопшего доставляли на кладбище савын кан, а затем гроб укладывали в специальную надгробную постройку – сруб-могилу. Мёртвых не закапывали, и лежали они фактически на земле, отделённые от живых только своей домовиной.

Чудь белоглазая – дневний народ, обитавший когда-то до заводов и горных работ на Урале и Сибири. Даль в своём словаре рассказывал, что этот народ испугался Ермака и "ушёл в землю", спустился в свои подкопы с сокровищами, и их там завалило. Но многие потом верили, что ничего их не завалило, и они сами ушли под землю, в горную породу, потому что не хотели иметь дела с пришлыми. Белоглазыми их называют, потому что у них радужки.

Менкв – персонаж ханты-мансийской мифологии: антропоморфный великан, часто людоед, лесной дух или оборотень. По одному мифу, менквы были первой неудачной попыткой верховного бога Нуми-Торума создать людей.

Почак – персонаж хантыйского эпоса. Это мифическое существо, в которое мог превратиться выкидыш, мертворождённый ребёнок, умерщвлённый плод или ребёнок, умерший в первые дни жизни; в некоторых пересказах туда же относят человека, проклятого матерью.

Чувствуете, какая атмосфера? Меня лично очень трогает, что такие подробности этнической культуры нельзя просто взять из первой ссылки. Нужно было поискать, может, поездить, поспрашивать, покопаться в библиотеках.

Я от всей души рекомендую эту книгу любителям русского хоррора и русской прозы, и, например, тем, кто глотает книжки Марии Семёновой.