Цитаты из книги Генму

– Лилия умерла. Найт медленно опустился в кресло у окна гостиной, в которой происходил разговор. Помолчал. Молчал и отец. – Почему вы не сказали мне сразу? – осипшим голосом тихо произнёс Найт. – Послушай… – отец присел на подлокотник кресла и крепко сжал плечи сына. – Лилия была замечательной самочкой, я любил её. Но все умирают. Зачем придавать этому такое значение? Я просто не хотел тебя беспокоить лишний раз. – Беспокоить? – вскричал Найт, вскакивая. Он впервые позволил себе подобную вспышку. – Беспокоить?! Как будто умерла породистая собачонка! Породистая – да, но собачонка! Не стоит внимания, так? Отец встал с подлокотника и отступил. Он никогда не видел разъярённого киборга так близко. – Успокойся, сын. – Я и её сын тоже! – проговорил Найт сквозь стиснутые зубы. – И для меня она не была породистой собачонкой. Для меня она была матерью. Мало кто в этом мире каменных джунглей и искусственно разобщённых семей мог похвастаться тем, что помнит или хотя бы знает родную мать. Найт нёс в своём сердце воспоминания о Лилии все эти годы, упрятав их так глубоко, как прячут самое дорогое сокровище. Казалось, эти воспоминания уже растворились в повседневной суете, не причиняя никакого беспокойства. Но на самом деле они всегда были с Найтом, который терпеливо ждал, когда сможет вернуться к матери и положить голову к ней на колени. Ожидание это было скорее сродни небывалой мечте. Настолько небывалой, что она всплывала в сознании очень редко и смутно, чаще всего в момент засыпания. И вот – матери больше нет. И это просто незначительный факт. Лилия родила уродца, генму. Личная ценность такой «самки» всегда снижается. Подумаешь, умерла! Найт вышел из комнаты, не оглянувшись на оклик отца.

— Человеку никогда не победить природу, — проговорил Найт, отворачиваясь. И вдруг добавил очень мрачно: — Увы… — Человеку, может, и не победить, — кибербиолог подсел чуть ближе и крепко обнял Найта за плечо. — Но не ты ли живое доказательство того, что её может победить более совершенное существо? Следующая ступень эволюции человека. Человек-машина. Сверхчеловек. О таких, как ты, мечтали философы прошлого. И мы сейчас воплощаем их мечты в реальность. Найт смотрел на свои сцепленные в замок руки и не отвечал. — Человек сам по себе — это ошибка природы, — продолжал господин Торроф, чуть скривившись. — Он не может усовершенствоваться или хотя бы исправить свои погрешности биологическим путём. Деградировать — да, пожалуйста, но не развиваться дальше. Без костылей кибертроники, роботроники и генной инженерии он не может подниматься по эволюционной лестнице. Его бьёт всеми ветрами, его мотает туда-сюда по воле хаотичной природы. Он подвержен всем страстям, как неразумное животное. Он ни на что не способен. Он умирает от ран, которые тебя не заставят даже прекратить сражаться. Он болеет, страдает, совершает глупые ошибки. Он может быть злым без причины и совершать отвратительные мерзости. Он — просто кусок мяса. Вы же, киборги, чем меньше оставляете в себе от человека и чем больше приближаетесь к машине, тем совершеннее становитесь. — Но нам всё же не стать машинами, — негромко перебил его Найт. В голосе молодого киборга звучала настоящая горечь. Потом он посмотрел в глаза господину Торрофу. — И глубоко под этой кожей я остаюсь человеком. Куском мяса, раздираемым всеми ветрами. И вы, тот, кто считает себя равным Богу и имеет на то бесспорные основания, вы тоже человек.