Цитаты из книги Перемены

А еще мы отстояли два часа в пельменную в районе Сидань, чтобы съесть по порции пельменей. Это были пельмени машинной лепки с начинкой из жирного мяса, стоило укусить, как наружу брызгал жир. Машина по лепке пельменей работала в помещении, позади прилавка высотой в половину человеческого роста, а снаружи стояло с десяток столиков. Тогда этот аппарат показался мне величайшим изобретением: закладываешь с одной стороны муку, воду и мясо, а с другого конца один за другим в котел с кипящей водой падают готовые пельмени. Просто уму непостижимо. Вернувшись домой, я рассказал об этом матери, так она не поверила. Сейчас я вспоминаю, что у пельменей из этого пельменного агрегата тесто было толстое, начинки мало, половина начинки оставалась в бульоне, на самом деле пельмени были некрасивые и невкусные, но в тот момент, когда мы отведали у рынка Сидань пельмени машинной лепки, у нас появился повод, вернувшись домой, похвастаться перед земляками. Сейчас пельмени машинной лепки давно уже никто не ест, на всех вывесках в пельменных специально оговаривается, что пельмени ручной лепки. Раньше считалось, чем мясо жирнее, тем вкуснее, а сейчас в моде овощные начинки. Мир изменился, даже по одному этому понятно.

Я услышал о том, что Лу Вэньли осталась вдовой, и сердце дрогнуло. Я рассказал обо всем жене. Она великодушно разрешила привезти Лу Вэньли сюда, мол, хочешь – сочетайся с ней законным браком, хочешь – сделай своей любовницей. Но не успел я сходить к Лу Вэньли, как она сама ко мне явилась. На ней была черная юбка, на руках – белые перчатки, лицо густо накрашено, интересная женщина средних лет, весьма моложавая. Она первым делом сказала: «Хэ Чжиу, я хорошенько все обдумала». Я тоже спросил начистоту: «Ты хочешь кем быть – женой или любовницей?» Лу Вэньли ответила без уверток: «Разумеется, женой». Я предупредил: «Это сложно, давай-ка лучше любовницей, я тебе на берегу моря куплю дом, буду тебя содержать». Она грустно улыбнулась: «Тогда не смею больше беспокоить».

Я сел на автобус, который шел в родную деревню, и добрался до дома только в три часа. Когда я увидел наш покосившийся дом и еще более одряхлевших родителей, то ощутил ни с чем на сравнимое отчаяние. Я рассказал отцу и матери о том, что творится у нас в части: карьерного роста никакого, выучиться на шофера надежды нет, максимум еще два года проваландаюсь и вернусь домой. Мать сказала:

— А мы-то думали, из тебя выйдет толк.

Я ответил, что во всем виновата моя злая судьба, раз попал я в такое место, если бы попал в полевую армию, так, может, уже и офицером стал бы, кто знает. Отец заметил:

— Что толку рассуждать. ... Вступай в партию, демобилизуйся и возвращайся, уже приобретешь себе репутацию.

... потом постояли в очереди в мавзолей Мао Цзэдуна, чтобы засвидетельствовать свое почтение останкам председателя Мао. Пристально глядя на тело, лежащее в хрустальном гробу, я вспомнил свой шок, когда два года назад впервые услышал новость о его кончине. Я осознал, что в этом мире нет бессмертных, раньше мы даже во сне представить не могли, что председатель Мао может умереть, а он взял и умер. Мы тогда считали, что стоит ему умереть — и все, Китаю конец, но прошло уже два года, а Китай по-прежнему существует, и ситуация даже постепенно улучшается. В университетах вновь набирают студентов, в деревнях с владельцев земель и зажиточных крестьян поснимали ярлыки, крестьяне стали питаться лучше, а скот, принадлежавший производственным бригадам, тоже потучнел. Даже такой, как я, смог фотографироваться на площади Тяньаньмэнь, более того, своими глазами увидеть останки председателя Мао.

Грузовик изготовили в 1951 году на советском заводе имени Горького, так что он был всего на четыре года старше меня. Услышав из уст Чжана историю боевой славы этого грузовика, я проникся к нему почтительным уважением, а потому при мысли о машине отца Лу Вэньли почувствовал, что два этих грузовика словно сестры-близнецы, давным-давно разлученные. Почему именно сестры, а не братья или не двойняшки брат с сестрой, я и сам не мог сказать, просто это было первое, что пришло на ум, а потом так и застряло в голове.