Цитаты из книги ガーンジー島の読書会

мужчины в книгах вообще интересней, чем в обычной жизни.

«Жизнь продолжается». Что за чушь, думала я. Наоборот, смерть продолжается. Йен мертв сейчас и будет мертв завтра. И на следующий год, и вечно. Его смерти не будет конца.

Элизабет любила одни стихи — не помню, но начало такое: «Разве этого мало — солнцу с утра лицо подставлять, весну прожить так, чтоб душа ликовала, любить, трудиться с толком, размышлять и верных обрести друзей?» Нет, не пустяк, конечно. Надеюсь, что Элизабет, где бы сейчас ни была, помнит об этом.

Жизнь с тем, с кем нельзя поговорить, а им более помолчать, - худшее одиночество.

Страшно - отправлять детей одних в неизвестность для их же защиты! Как родители пережили такое? Ведь это насилие над инстинктом, повелевающим защищать потомство.

“Так много вопросов возникает, когда общаешься с маленьким ребенком. Например, если человек часто скашивает глаза к переносице, могут они так и остаться или это предрассудок? Моя мама говорила, что могут, и я верила”

“А уж скряга! Ни одну мыслишку даром не потратил, каждую превратил в проповедь.”

“Я тебе не завидую. Я бы даже жалел тебя, когда б не знал, что человек привыкает ко всему”

“Он создан не для работы, а для того, чтобы выдавать толстые пачки денег за ее выполнение.”

“меня при каждое встрече потрясает, с какой быстротой он развивается — едва я привыкла носить на руках теплый комочек, а он уже перестал им быть и затопотал своими ногами. Еще полгода, и — чудо из чудес! — мальчик выучился говорить! Теперь он без умолку болтает сам с собой, и это ужасно умиляет: весь в меня.”

“Европа сейчас — большой разворошенный улей, тысячи и тысячи людей не могут добраться до дома.”

“В клубе лишь два приличных человека — Эбен Рамси и Амелия Моджери. Но прочие! Старьевщик, психиатр (неудачник и пьяница), свиновод-заика, лакей, представляющийся лордом, плюс Изола Прибби, колдунья (она сама призналась, что изготавливает и продаёт зелья).”

“Упадок нравственности — бич нашего времени, и Элизабет Маккенна — его воплощение.”

“Главное, чем меньше он говорит, тем красивей получается.”

“Полгода на репе и редких кусочках хрящика — и ты уже не способен думать ни о чем, кроме нормального ужина.”

На бумаге я — прелесть, но это притворство, обманка, не имеющая ко мне реальной ни малейшего отношения.

К их появлению следовало подготовиться, чтобы достоверно изобразить лорда Тобиаса. Выглядеть надо как лорд на отдыхе и вести себя соответственно. Я умирал от ужаса. — Глупости, Букер, — сказала Элизабет. — У вас идеальная внешность. Вы высокий, красивый, темноволосый. К тому же лакеи всегда исключительно талантливо смотрят свысока.

И тут поднялась Реми. Раньше она никогда не выступала, и в комнате стало очень тихо. Она еле слышно произнесла:

– Если все предопределено, то Бог – это дьявол. Никто спорить не стал. Действительно, что за Бог способен намеренно создать Равенсбрюк?

Вы с мисс Эдисон не знакомы, и тут Вам повезло: она женщина выдающаяся, но общаться с ней можно лишь малыми дозами.

"Жизнь продолжается". Что за чушь, думала я. Наоборот — смерть продолжается. Йен мёртв сейчас и будет мёртв завтра, и на следующий год, и вечно. Его смерти не будет конца. Но вероятно, придёт конец печали.