Цитаты из книги Simyacı

-А что такое "алхимик"? - спросил кто-то. -Это человек, который знает природу и мир.

-Я знаю пути пустыни и умею читать по звёздам, - отвечал на это Алхимик.

... от добра добра не ищут.

-Люди больше мечтают о возвращении, чем об отъезде, - ответил Сантьяго, вновь привыкающий к безмолвию пустыни.

Вспомнил о том, что видел, и почувствовал: что-то должно произойти.

Научись приглядываться к знакам и следовать им.

"Жизнь тем и интересна, что в ней сны могут стать явью," - думал Сантьяго, поглядывая на небо и прибавляя шагу.

Каждое проигнорированное благословение становится проклятием.

"Новичкам везёт потому, что жизнь хочет, чтобы они следовали своей Судьбе, и возбуждает аппетит вкусом удачи."

"На этой планете существует одна великая истина: независимо от того, кто ты и что делаешь, когда ты по-настоящему чего-то желаешь, ты достигнешь это-го, ведь такое желание зародилась в душе Вселенной. Это и есть твоё предназначение на Земле."

Напомнило, как однажды в чистом поле юноше стало дурно, началась рвота, а потом он упал и заснул. В это самое время двое бродяг подкарауливало его, чтобы убить, а овец угнать. Но поскольку Сантьяго так и не появился, они решили, что он повел стадо другой дорогой, и ушли.

Тайны этой науки достались мне от деда, а ему – от его деда, и так далее, до сотворения мира. А в те времена вся она умещалась на грани изумруда. Люди, однако, не придают значения простым вещам, а потому стали писать философские трактаты. Стали говорить, что они-то знают, в какую сторону надлежит идти, а все прочие – нет. Но Изумрудная Скрижаль существует и сегодня.

- Не думай о том, что осталось позади, - сказал Алхимик, когда они тронулись в путь по пескам. – Все уже запечатлено в Душе Мира и пребудет с ней навеки.

- Прежде чем он меня найдет, ему предстоит много других встреч. Однако он на верном пути. Он смотрит уже не только в книги.

Мактуб – «так написано» (Предначертано)

А самое главное – все это так просто, что уместится на грани изумруда.

И только тут до него дошло, что, пока они ладили палатку, кондитер говорил по-арабски, а он – по-испански, но оба, стало быть, понимали друг друга. «Выходит, есть язык, который не зависит от слов, - подумал он. – Я на нем объяснялся со своими овечками, а теперь вот попробовал с человеком». «Все одно целое», как говорил старик.

«Никто не стоял у него на пути, лишь он сам.»

- Я видел, как идет караван через пустыню, - сказал он наконец. - Он говорит с ней на одном языке, и потому-то она и позволяет ему пройти через себя. Пустыня проверит и испытает каждый его шаг и, если убедится, что он в безупречном созвучии с нею, допустит до оазиса. А тот, кто наделен отвагой, но не владеет этим языком, погибнет в первый же день пути.