Черва

Бабуля предположила: — Весь этот спектакль с представлением — чистейший развод. Сначала обласкают, потом — в расход.

— Вы всегда ищете корень зла вовне, — сказала я, чувствуя, как Туз тревожно трётся о мою ногу, — но никогда не заглядываете в зеркало своей души. Удобная позиция. — Мой голос звучал холодно, как ледяной ветер с кладбища. — Вы говорите о ставках, словно о партии в покер. Но здесь нет победителей — лишь выбор между пеплом вчерашнего дня и пеплом, в который обратится завтрашний.

Она запустила двигатель, и автомобиль, словно старый, но гордый лев, низко зарычал. Я невольно улыбнулась: в этой машине и в самой Бабуле было что-то общее — оба старые, но несломленные.