Делала пометки в тг-канале по ходу чтения, так что рецензия заметно изменила тон за несколько дней.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ:
Пока прочитаны первые 5 глав, и вот какие мысли появились.
1. Вольный ботанический аспект:
Уже в прологе одновременно цветет золотарник, рудбекии, флоксы, цинии и крокусы. Листья хост сравниваются с родниковыми струями, пионы определены в тенелюбивые вместе папоротниками, а у бессмертника и лаванды появляются толстые бутоны.
В первой главе крокусы опять настойчиво зацветают летом. В дальнейшем у люпинов появляются венчики, а героиня высаживает в грунт сеянцы мальвы. От подобных деталей мне неловко. Но отнесу их вместе с одновременно цветущими ирисами и гиацинтами к магическому ботанизму.
2. Вольная структура:
Плывет понимание соотношения между частями и главами. Вот сейчас прочитано почти 100 страниц из 286, а из четырех героинь, вынесенных в аннотацию, появились лишь две: Кира и Альфия. Арина и Полина пока вне обозначенной экосистемы. Зато уже успела умереть Галя и вырасти андрогинная Алена (текст слегка подрумянен в розовизну, но так, чтобы не предъявили за ЛГБТ), пережили подростковые сексуальные травмы Наташа и Лена, искупался вместе с ковром Женя, пропали Максуд и Саня и мелькнули Марианна и Жанна Станиславовна.
...На данный момент нет ощущения романа. Это сборник рассказов со сквозными персонажами. Общее действие за 5 глав не возникло, и героини живут будто не в маленьком поселке, а в Москве: их социальные орбиты не пересекаются, и для каждой автор набрасывает свой пул второстепенных фигур и образов.
Если в середине романа все обозначенные линии сложатся в единый узор, будет красиво. Но, памятуя о двух еще не появившихся героинях, есть риск, что текст пойдет по пути добавления нового материала без работы с уже заявленным.
3. Вольный язык:
Встречаются, конечно, вульгарные сорняки вроде "ржаных волос", "редких всполохов", "холмов мыщц, выросших на спине" и "солнечного луча, утюжащего пятки".
Но в целом текст по-природному приятен:
Женщины приходили в сад в одиночку или вместе, гуляли по дорожкам, кланялись бородатым ирисам, вдыхали струистый, тягучий запах гиацинтов и с каждым укоренившимся цветком чувствовали, что могут справиться не только с рассадой, но и с жизнью.
... Пока чтение радует. На встрече хотелось бы зачитать автору возникшие ассоциации и попросить ответить, что из этого она смотрела/читала до написания книги:
Наталия Мещанинова. Рассказы (образ поселка).
Американская История Ужасов, 3 сезон Шабаш (образ женщин с природными суперспособностями).
Оливия Лэнг. Сад против времени (образ сада как квинтэссенции жизни).
... Выбор иллюстрации для обложки книги (косуля с картины Давида Гроссмана) все-таки не ясен. Читаю дальше.
... Дочитала до 222 страницы, и желание пойти на встречу с автором тает, как сливочное масло на горячей сковороде (и с таким же возмущенным шипением).
У нее примулы повторно цветут в августе. Примулы!!! И, мало того, она их еще и размножает отростками.
У книги три редактора, если что. И ни одна из них, включая автора, не отличает примулу от пеларгонии, и не в курсе, что ландыши не луковичные!
В книге про сад.
Но это полбеды. Беда в том, что вся сердцевина книги оказалась провинциальным тык-пык про подростковое "курнули и бухнули". Сюжетные линии окончательно распались, как вареные макарошки, из которых попытались собрать сопливый снопик.
Не хочется кликушествовать, но, судя по всему, попытка завернуть текст в магический реализм с модным ботаническим оттенком с треском провалилась.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ:
...Дочитала до того, как слива названа ягодой, а виноградная лоза веткой. О разнице между листьями и листвой автор и три редактора тоже не слышали.
Горько мне. Горько! Вспоминаются "Неизлечимые" Аверченко:
Спрос на порнографическую литературу упал.
Публика начинает интересоваться
сочинениями по истории и естествознанию.
Боярышня Лидия, сидя в своем тереме старинной архитектуры, решила ложиться спать. Сняв с высокой волнующейся груди кокошник, она стала стягивать с красивой полной ноги сарафан, но в это время распахнулась старинная дверь и вошёл молодой князь Курбский.
Затуманенным взором, молча, смотрел он на высокую волнующуюся грудь девушки и её упругие выпуклые бёдра.
— Ой, ты, гой, еси! — воскликнул он на старинном языке того времени.
— Ой, ты, гой, еси, исполать тебе, добрый молодец! — воскликнула боярышня, падая князю на грудь, и — всё заверте…
На молодежную бытовушку про деревенские пьянки нулевых маркетологи натянули тему сада, но все заветре... то есть треснуло с совиным уханьем.
- Золотарник, - чуть что как заклинание повторяет автор. - Золотарник. (Набор садовых растений вообще до безобразия скуден).
- Плодоножка, - вспоминает она еще одно умное слово там, где вполне достаточно хвостика. - Плодоножка.
А вот календулу девичья память, попорченная электронками, энергетиками и пивом, уже не вмещает:
- Ноготок, - слышно беспомощное бормотание со страниц.
Горько и грустно. Но поскольку книга еще недочитана, придержу финальный отзыв до завтра.
... Укрепляюсь во мнении, что косуля Давида Гроссмана на обложке лишь дезориентация читателя в попытке интеллектуализировать текст совершенно другой эстетики.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ:
Продам за полцены или обменяю на пакет торфа роман "Побеги". В книге много возмущенных карандашных пометок.
Этим объявлением резюмирую свое знакомство с романом. Чтение второй части подтвердило ранее поставленный диагноз: перед нами маркетинг-спекуляция на тему эскапизма в садоводство.
Возникло ощущение, что до 2022 года автор писала роман о розовой любви, но потом легенда, то есть законодательство поменялось, и флюгер самосохранения пришлось развернуть на пацифизм-экологизм.
Андрогинность Алены и явное влечение Альфии к Марине, недвусмысленно заявленные в первой части, во второй забыты, и начинается совсем другой рассказ про череду невнятных Мил, Арин, Полин, Надь, Лен, Саш, Оль, которые вполне традиционно, вернее, примитивно взаимодействуют с противоположным полом. То есть пьют, матерятся, беременеют и рожают, не забывая при этом демонстрировать вульгарные дички магического мышления.
"В интернете она прочитала про старинный способ..." - одна только эта фраза заставила меня биться нервной дрожью.
Корректор книги Ксения Козак, видимо, сильно притомилась от мата, бухла, давления прыщей и описаний прочей "зеленухи", потому что вторая часть книги изобилует не просто ботаническими чудесами, а стилистическими и грамматическими пырьями вроде "жилистых пальцев", "мутного сиропа" в банке с солеными огурцами, брошенных (с двумя "нн") чашек и проч.
Но дело даже не в этом. Во второй части книги просто-напросто нет цельного высказывания.
Есть невнятное желание автора, чтобы тупые агрессоры мужики как-нибудь экологично самоустранились, расчистив место для girl power.
Есть, судя по всему автобиографичные и довольно искренние, моменты воспоминаний о взрослении с бабушкой, непродолжительный интерес к эстетике православия.
Есть тлеющее беспокойство по поводу собственного неумения переживать стресс без наследственной тяги к алкоголю.
Но все это без какой-либо романной структуры свалено в общую компостную кучу полурассказов и полусочинений. (Интересно, а знает ли автор разницу между компостом и перегноем? Что-то мне подсказывает, что нет).
Образы бабушек Полины и Нади практически идентичны, как и образы самих девушек. Первую даже не спасает наличие суперсилы в виде управления огнем. Поскольку применить эту силу ни на благо людям, ни для собственного обогащения мозгов у героини не хватает.
То же самое можно сказать и про Арину с ее змеиной способностью, рассказ о которой сведен до уровня пересказа сказки про Царевну Лягушку.
Альфия со своим суперслухом тоже идет лесом, где-то там по-мышиному что-то пискнув ближе к финалу.
Скучно. Скучно. Фу. Дичь. Вот мои пометки на страницах второй части.
Однотипные бессмысленные диалоги пьяных посиделок.
Неумелая попытка прикрыть незнание выбранного ботаническо-садоводческого сеттинга идеей, что вот в моем саду цветет все и сразу.
Бесконечное мусоление двух десятков расхожих растений, которые вообще не подходят для выращивания на торфяной почве!
... Думаю, у автора просто не хватило терпения, а главное, интереса и любви к той самой природе, где ход времени, циклы роста, развития и умирания, взаимодействие женского и мужского работают на гораздо более глубоком и при этом интуитивно понятном уровне, чем "пусть все женское всегда цветет и не стареет, а мужики поубиваются и самозакопаются".
Это книга-спекуляция на тему, которая близка и важна многим.
Это книга-попытка влезть в один ряд к по-настоящему "зеленым" книгам, дающим силы жить и преображать реальность.
Это книга-сорняк на моей полке.
Из "Побегов" могла бы получиться одна повесть про Киру для журнала формата Юности, мистический рассказ про Арину и пара зарисовок про деревенского вампира Женю для сетевых сборников. Но вышел роман в Поляндрии с претенциозной обложкой и ботаническим идиотизмом и полуповесточной безнадегой внутри.
Итог:
Продам за полцены или обменяю на пакет торфа роман Ирины Костаревой "Побеги". В книге много возмущенных карандашных пометок.
45 понравилось
