Цитаты из книги Чтец

Как могли древние греки, знавшие, что в одну реку не ступают дважды, верить в возвращение домой?

Я хотел было сказать, что у меня никого прогнать не получается. Но это было неправдой. Ведь ее я в сущности прогнал - именно тем, что отвел ей маленькую нишу.

Неужели она могла пойти на преступление из страха, что ее уличат в неграмотности? Преступление из страха быть уличенной в неграмотности?

Она не понимала ни контекста происходящего, ни правил игры, ни формул, по которым ее показания или показания других превращаются в слагаемые вины или невиновности, осуждения или оправдания.

Она сидела как замороженная. Так сидеть, наверное, больно.

Нам не следует считать, что мы можем понять то, что является непонятным, нам нельзя сравнивать то, что не поддается сравнению.

If one knows what is good for another person who in turn is blind to it, then the one must try to open his eyes. One has to leave him the last word, but one must talk to him - to him and to someone else behind his back.

She was struggling, as she always had struggled, not to show what she could do but to hide what she couldn't do. A life made up of advances that were actually frantic retreats and victories that were concealed defeats.

In the past, I had particularly loved her smell. She always smelled freshed, freshly washed or of freshed laundry or fresh sweat or freshly loved

Desires, memories, fears, passions form labyrinths in which we lose and find and then lose ourselves again

What is law? Is it what is on the books, or what is actually enacted and obeyed in a society? Or is law what must be enacted and obeyed, whether or not it is on the books, if things are to go right?

There's no need to talk about it, because the truth of what one says lies in what one does

А если тебя никто не понимает, то никто не может требовать от меня ответа.

К тому же женщины совершали не просто марш — их подгоняли, им приходилось бежать. «Марш смерти?» — спрашивает дочь в своей книге и отвечает: «Нет, рысца смерти, галоп смерти»

... обвинения в адрес Ханны обращались на меня самого. Я любил её. Не только любил, я избрал её.