Цитаты из книги One Day

Судя по всему, он простил ей ее поведение, но вместе с тем отношения, установившиеся между ними, были до боли знакомы, по крайней мере.

Время шло, и ей казалось, что ее мозг начинает размягчаться, как забытая в глубине холодильника еда.

— Знаешь, иногда я думаю, не слишком ли мы переборщили с твоим либеральным воспитанием. — Согласен. Вы меня испортили. Дай спички.

Когда ты решишь прекратить попытки сделать меня более начитанным? Надеюсь, никогда.

— Итак, Иэн, добро пожаловать на кладбище амбиций!

Ну вот. Отлично. По-моему, ты боишься стать счастливой,

— Приходилось ли тебе стоять в супермаркете в очереди к кассе, предназначенной для покупателей, у которых меньше шести покупок? И вот перед тобой стоит бабулька, а у нее в корзинке семь покупок? И ты стоишь, пересчитываешь их и ненавидишь весь мир…

Ей казалось, что она сможет завоевать Лондон, но город поглотил ее, как все и предсказывали.

«треть жизни позади» и «в чем смысл всего этого?».

То, что казалось трогательным и важным всего час назад, теперь выглядело слащавой банальностью, а местами и откровенным враньем;

Теперь же, стоя у ограждения и глядя на уже четко вырисовывающиеся очертания города, она начала понимать, в чем смысл путешествий: никогда она еще не чувствовала себя так далеко от прачечных-автоматов, двухэтажного автобуса, везущего ее в направлении дома, и тесной комнатушки в квартире Тилли.

Открыв блокнот на первой чистой странице, она задумалась, какую бы умную мысль или наблюдение записать. Но ничего не приходило в голову, кроме слов «все хорошо». Все было хорошо, и ее переполняло новое и незнакомое чувство, что именно здесь ей положено быть.

Разумеется, бойфренда у нее так и нет, но она и не против. Иногда, очень редко, например в четыре часа дня в дождливый воскресный день, накатывает приступ паники и от одиночества становится трудно дышать.

Однажды — возможно, очень скоро, может, даже в этом году — он выйдет из этой комнаты и больше никогда не увидит мать. Эта мысль так тяжела для осознания, что он силой прогоняет ее и вместо этого начинает думать о себе, о своем похмелье, о том, как он устал и как пульсирующая боль отдается в висках с каждым шагом, когда он спускается по лестнице.

Иногда мне кажется, что ты вообще перестал быть хорошим

— Что смешного? — Никогда не видела, чтобы кто-то курил, поднимаясь на гору. — А чем мне еще себя занять?

И им действительно было весело вместе, хоть теперь это и выглядело несколько иначе. Всепоглощающее желание, страсть и восторг уступили место чередовавшимся в ровном ритме удовольствию, спокойной удовлетворенности и редким минутам раздражения. Эмма была довольна.

— Как тебе может быть неинтересно? Лунь — такая красивая птица. — Я слишком молод, чтобы наблюдать за птицами.

Стоя в дверном проеме, Эмма смотрела на него: старая дырявая серая майка, трусы, выглядывающие из спортивных штанов, которые он называл трениками. Внизу его спины, по-крытой коричневыми волосами, на резинке трусов красовалась надпись «Келвин Кпяйн», и Эмме пришло в го-лову, что Келвин Кляйн подобный антураж не одобрил бы.