Цитаты из книги Вий

В начале прошлого века известный духовный писатель иерей Александр Клитин указывал: «В комедии "Ревизор" разве не слышится вам отголосок истории Страшного суда? Эта заключительная немая сцена разве не иллюстрация известных слов Спасителя: Бдите, яко не весте дне, ни часа, в оньже Сын человеческий приидет (Мф. XXXV, 13)».

Друг Гоголя критик Шевырев сразу по выходе в свет «Переписки с друзьями» писал ему, что его комический талант следует обратить «на самого дьявола»: «Смейся... над дьяволом: смехом твоим ты докажешь, что он неразумен... все глупости людей от него... Ведь даже не одна Россия, но весь мир может войти в твою комедию!»

На обвинения критиков «Ревизора» в непатриотизме и вражде автора к России Гоголь отвечал: «...Гордыми сделало нас европейское наше воспитание... скрыло нас от самих себя... всякий из нас ставит себя чуть не святым, а о дурном говорит вечно в третьем лице...»

Согласно признанию Гоголя в «Авторской исповеди», в «Ревизоре» он «решился собрать в одну кучу все дурное в России и за одним разом посмеяться над всем». О том, с какой целью он это сделал, Гоголь объяснял в «Театральном разъезде...»: «...Странный вопрос: «зачем?»... Зачем один отец, желая исторгнуть своего сына из беспорядочной жизни, не тратил слов и наставлений, а привел его в лазарет, где предстали пред ним во всем ужасе страшные следы беспорядочной жизни?»

«...Этот настоящий ревизор, о котором одно возвещенье в конце комедии наводит такой ужас, есть... настоящая наша совесть, которая встречает нас у дверей гроба». В «Театральном разъезде...» писатель утверждал, что видеть в его комедии «злую сатиру», направленную на то, чтобы «поколебать основные законы правленья», есть близорукость. На этом Гоголь будет настаивать неоднократно в продолжение всей своей жизни. Гоголь изначально рассчитывал не на политическое, но на нравственное воздействие комедии.

Однообразные, холодные, вечно прибранные и, так сказать, застегнутые лица чиновников, военных и штатских, не много представляли поля для кисти.

«Сила казака не в одном лишь сабельном ударе, а в сердце и вере, что помогают пройти и сквозь тьму нечистую».

Легкие морщины на их лицах были расположены с такою приятностию, что художник, верно бы, украл их.

ветер, по петербургскому обычаю, дул на него со всех четырех сторон, из всех переулков.

"подомите веки мне!"

Живопись-то какая! просто глаз прошибет; только-что получены с биржи; еще лак не высох. Или вот зима, возьмите зиму! Пятнадцать рублей! Одна рамка чего стоит. Вон она какая зима!» Тут купец дал легкого щелчка в полотно, вероятно, чтобы показать всю доброту зимы.

«Какая противная физиономия!»

«Скажите, пожалуйста, невеста дура, что ли?»

«Нет, мне эти субтильные как-то не того…не знаю…Я ничего не вижу в них…»

«Как же не странно: все был неженатый, а теперь вдруг - женатый»