Цитаты из книги Catch-22

Вы страдаете гипертрофированным отвращением к возможности быть ограбленным, обобранным, обманутым и уничтоженным. Нищета вас угнетает. Коррупция возмущает. Невежество ужасает. Трущобы удручают. Преступления терзают. Словом, нормальная жизнь вызывает у вас депрессивное состояние.

Это ведь беспроигрышный трюк – гордиться тем, чего следует стыдиться, – на нём ещё никто не споткнулся.

Он отчаянно нуждался в друге, а поэтому был обречён на одиночество.

Заурядность бывает врождённой, приобретённой и навязанной. Майору Майору достались все три.

...здесь некоторые умирали без особой нужды.

Он решил или жить вечно, или умереть, а если умереть, то только во время попытки выжить. И единственное боевое задание, которое он давал себе каждый раз, — это вернуться на землю живым.

- Нехорошо, когда такая славная девушка, как ты, ищет себе мужчин. Я буду давать денег, сколько тебе надо, и тебе больше не придется заниматься этим делом.
- И что же я вместо этого буду делать целый день?
- Что делать? — сказал Нейтли. — То же, что делают все твои подруги.
- Мои подруги ходят по улицам и выискивают мужчин.

— А зачем вообще люди ездят на Мальту за яйцами, если они там так дороги?
— Потому что у людей так принято.
— А почему они не покупают в Сицилии?
— Потому что у людей так не принято.

Полковник смертельно боялся одиноких промозглых ночей и тусклых безрадостных дней в своем доме. В полку было куда веселее, здесь он развлекался, запугивая каждого, кого не боялся.

Подполковник Кори был юристом по образованию, и, коль скоро он твердо заверил полковника, что мошенничество, вымогательство, валютные махинации, присвоение чужого, уклонение от уплаты налогов и спекуляция на черном рынке — самое что ни на есть законное дело, у полковника Кэткарта не возникало пылкого желания вступать в спор.

Тщеславие полковника Кэткарта проистекало от сознания, что в свои тридцать шесть лет он уже полковник и строевой командир, а в подавленном состоянии он находился оттого, что, хотя ему уже и тридцать шесть, он всего лишь полковник.

— Я думал, ты не веришь в бога.
— Да, не верю, — всхлипнула она и разразилась бурным потоком слез. — Но бог, в которого я не верю, — он хороший, справедливый, милостивый. Он не такой низкий и глупый, как ты о нем говорил.

Вскоре лобастый полковник в очках с роговой оправой установил диагноз.
— Менингит, — с пафосом провозгласил он. — Хотя… особых оснований для такого диагноза нет.
— Тогда почему же менингит? — спросил майор, сдержанно хихикнув. — А почему, скажем, не острый нефрит?
— А потому, что я менингитчик, а не остронефритчик, вот почему, — возразил полковник. — И я не намерен уступать парня кому-нибудь из вас, уважаемые почковеды. Только через мой труп. Я прибежал сюда раньше вас всех.

— Спасение жизней — не мое дело, — хмуро возразил доктор Дейника.
— А что же — твое дело?
— Не знаю. Мне сказали, что я обязан соблюдать профессиональные этические нормы и никогда не давать показаний против других врачей.

Боясь всяких заболеваний, Йоссариан порой испытывал искушение навсегда переселиться в госпиталь и прожить там остаток дней своих, распростершись в кислородной палатке, в окружении сонма врачей и сестер. И чтоб обязательно поблизости точил нож о нож хирург, готовый по первому сигналу броситься что-нибудь вырезать у Йоссариана.

В госпитале было так тихо и спокойно: никто не требовал от Йоссариана никакой полезной деятельности.
Все, что от него требовалось, — это или умереть, или поправиться. А поскольку он и ложился вполне здоровым, то поправиться ему особого труда не стоило.

— Пожалуйста, узнай у капрала Снарка, не подбросил ли он хозяйственное мыло в картофельное пюре? — попросил он шепотом. — Капрал Снарк тебе верит и скажет правду, если ты пообещаешь не проболтаться. Как только что-нибудь у него выведаешь, тут же расскажи мне.
— Ну конечно, я подбросил в картофельное пюре хозяйственное мыло, — признался капрал Снарк Йоссариану. — Ты ведь сам меня просил. Для такого дела лучше хозяйственного мыла ничего не придумаешь.

- Я обладаю счастливой способностью приводить самых различных людей к общему мнению.
- Он обладает счастливой способностью приводить самых различных людей к общему мнению о том, что он круглый идиот, — доверительно поведал полковник Карджилл экс-рядовому первого, класса Уинтергрину в надежде, что тот распространит эту нелестную оценку по всему штабу двадцать седьмой воздушной армии.

Мадд был неизвестным солдатом, которому не повезло, ибо единственное, что известно о неизвестных солдатах, — это то, что им не повезло.