Intermezzo

Питеру за тридцать, он успешный, обеспеченный красавчик-адвокат. Ивану — двадцать два, он социально неловок, но при этом отличный шахматист. Между этими двоими, кажется, целая пропасть, но они — братья, только что потерявшие отца. Общая скорбь их не объединяет, а лишь расталкивает, и каждый разговор высекает искры, как бы они не пытались их потушить и вспомнить свою братскую любовь.

В прошлом году я уговорила мужа прочитать что-то у Руни. Кажется, «Прекрасный мир, где же ты». Он долго слушал книгу и огласил мне вердикт: «Я и так очень много рефлексирую. Зачем мне слушать других людей, которые рефлексируют о том же?». И это, мне кажется, очень хорошее описание Руни. Возможно, моя любовь к Руни и кроется в том, что я очень люблю копаться в чужой рефлексии...

Главы в «Интермеццо» постоянно меняют лица:

Питер окончательно запутался в себе и не может выбрать даже между женщинами. Наоми — легкая на подъем студентка, отношения с которой можно выражать в денежно-тусовочном эквиваленте, забывая о всех проблемах. Сильвия — его бывшая, любовь всей его жизни, которая понимает и принимает с полуслова. И при этом на Питере столько масок разной степени надменности, что со стороны его боль не выглядит болью, но высокомерным желанием быть главным и правым.

Иван со смертью отца стал ещё более одинок. Он почти не общается с братом, а с матерью они отдалились давным-давно. Но случайная встреча на шахматном турнире приносит в его жизнь любовь. Маргарет красива, нежна и всегда готова поддержать, но она на тринадцать лет старше Ивана, и это её гнетет. Как на их отношения отреагируют её соседи? А семья Ивана?

И при этом забавно, что чем больше глав я прочитывала, чем больше одинаковых черт появлялось в портретах братьев. И это не случайность, даже спутницы братьев в конце-концов начали указывать на их схожесть, но эту одинаковость этим двоим было признать сложнее всего. Я читала и думала: интересно, а встанет ли Питер перед Иваном, как перед зеркалом, отразится ли в нем, поймет ли, сколько идей в него вложил? Правильных, кстати, идей, вот только в устах Питера даже правильные идеи отдают фальшью.

А когда дочитала, то поняла, что эта книга напоминает мне больше всего — театральную постановку. В книге не так много «декораций», герои очень много и иногда излишне очевидно говорят об эмоциях, и даже их движения иногда слишком замирают в тексте, будто бы именно для того, чтобы читатель их повнимательнее разглядел. И тут пришло для меня время внимательнее посмотреть на название. Интермеццо — это не только неожиданный ход в шахматах, но и «небольшое комическое представление, разыгрываемое между актами или картинами оперы-сериа; небольшая самостоятельная инструментальная пьеса или часть инструментального цикла.» . Надеюсь, что я выиграла конфетку за эту очевидную игру писательницы, до которой я дошла не сразу.

Для Руни будто бы никогда и не важно, чтобы её герои «поступали правильно», её не интересует начало и не волнует конец. Ей важно поймать то, как конкретно сейчас чувствуют себя все вокруг: она сама, её герои, читатель. В «Интермеццо» она пишет о том, как разрушительна непрожитая и нерассказанная боль от потери близкого человека, и довольно-таки чувствительно нажимает на эту точку, но не забывает говорить и о другом. О любви (причем не только моногамной), взглядах на мир из разных поколений, о капитализме и о том, как сложно найти в городе квартиру, в которой можно держать пса. В общем, знакомые и нам, и Руни темы.

Самое, пожалуй, существенное отличие этой книги от предыдущих — это главные герои — мужчины. И вот тут кроется моя, пожалуй, единственная большая претензия к этой книге: все три героини тоже сливаются в одну. Во всегда поддерживающую, принимающую, ждущую дома функцию. Причем у каждой из них пунктиром идет своя драма, но эта драма легко отодвигается в сторону каждый раз, когда кому-то из братьев нужно погрустить, выговориться, заняться сексом.

Но фанатам Руни, привыкшим к её темам, боли и весьма специфическому слогу, понравится. Как понравилось мне, по большей части. Хотя я специально её растягивала, читала медленно, по главе за завтраком. Мне нравился этот накал драмы, но не хотелось его слишком через себя выплескивать. А муж иногда шутил: «Что такая грустная, опять Руни начиталась?»

Мышь - это я. Люто не перевариваю Салли Руни после её Normal People. Ну не нравится тебе автор, куда ты лезешь? А лезу, потому что хочу знать, за что именно ругать, а не просто шипеть в сторону.

С первых страниц - поток сознания 32-летнего мужчины, любящего пострадать. Уже тут хотелось швырнуть читалку об стену. Нытьё взрослого мужчины, которое зачем-то приняли за прозу:

“Calmer now. Attuned to the quieter feelings. Under what conditions is life endurable? She ought to know. Ask her. Don’t.”

Оцениваем шедевр дальше:

“Consoling in its own way. Everything about her nearness is. And why. He knows why, doesn’t, doesn’t want to know whether he does or not.”

Можно строить из себя великого мученика, конечно, но надо делать это хотя бы красиво и со вкусом. Здесь же обрывки фраз, принятые за стиль.

Потом пошёл POV его нейроотличного брата, и стало сильно полегче. Он не просит аплодисментов за то, что просто существует.

Всё бы ничего, но дальше происходят события, которые подаются как «зрелые решения между взрослыми людьми», только выглядят они как подстройка под Питера - чтобы ему было удобно. Текст заранее решил, кому положены метания, а кому эмоциональная поддержка. Женщинам досталась вторая роль. Опять.

Особенно обидно, когда героиня, обладающая интеллектом, профессией и опытом, выбирает абсурд. Не ради себя, не из страсти, не из боли, а словно для удобства чужого сценария. Самодостаточная женщина так не поступает. Это не развитие, это обман - и у меня от него просто внутри всё выворачивает. Страшная злость, потому что мне такое всерьёз пытаются продать как зрелость.

Я устала читать про взрослых людей и их вечную неспособность сказать вслух хоть что-то внятное. Эти молчания выдают за тонкость. И все почему-то этим восторгаются.

В целом, у меня есть теория насчёт популярности книг Салли Руни. Они читаются легко. Они кажутся сложными, но на деле содержательно пусты. Это идеальный обман: текст, который даёт читателю ощущение, что он прочитал нечто глубокое. И даже понял. Этот факт приятно щекочет эго.

Сложные отношения в семье, сложные личные отношения, консервативное общество, которому лишь бы кого-нибудь поосуждать. В этой каше варятся два брата, стараясь выбраться обратно на берег видимости нормальной жизни после смерти отца. Из-за того что родители расстались, а между братьями большая разница в возрасте, старший брат взял на себя роль отца для младшего, когда отец физически не мог быть рядом. Однако его старания защитить брата для суховатого брата-зумера прошли незаметно: он хочет от брата большего проявления чувств (как будто он не в курсе, что миллениалам нужно поддерживать личину непроницаемой маскулинности!) и в то же время не готов хоть как-то поддержать брата чувственно, свирепо защищая собственные границы. Руни отправляет братьев в путь по раздельности научиться человечности от женщин в отношениях. Обоих любовь трансформирует и раскрывает, наделяя языком говорить о чувствах (ну и снабжая фидбеком от более опытных в этом всём женщин). Хотелось бы верить, что в мире и правда происходит раскрытие чувственности мужчин, а то сколько можно этой токсичной маскулинности!