Ты просыпаешься как ни в чем не бывало, идешь в книжный магазин, заигрываешь с девушкой, которая мало что для тебя значит, договариваешься о свидании – просто от скуки, испытывая не такое уж необоримое и вполне примитивное желание, а может, чтобы спастись от одиночества. Ведь проще всего было не выходить в тот вечер, чтобы потом не думать с досадой: “А стоила ли игра свеч? Никакой радости это мне не принесло, скорее разочарование. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы от свидания отказался”.
Не стоит рассматривать приведенную цитату, как рок судьбы, вовлекший Томаса Невинсона в число агентов спецслужб. Допустим, Томас поверил в невезение, оплошность, несчастный случай или любую иную чушь, с помощью которой его обработали, но проницательного читателя подобной уловкой не проймешь. Ловушек в романе много. Я чувствовала, как писатель вербует меня в ряды своих сторонников, используя те или иные приемы. Стиль письма, названный в одной из аннотаций "острым, полным гнева и любви", мне показался излишне витиеватым — не в смысле образности, иносказательности или вычурности, а по причине постоянных повторов на всякие лады, когда одну и ту же мысль автор пытается преподнести несколькими способами, чтобы она отложилась, зацепилась в нашем мозгу. Если текст просеять через сито, ограничив описание событий и размышлений единственным информационным экземпляром, то роман уменьшится втрое, а то и вчетверо. Мало того, что писатель прогоняет по бесконечному кругу мысли героев (для мыслей подобный прием уместен, они любят засесть в голове и ворочаться беспрестанно), так он еще и события поставил на повтор, чтобы читатели не забыли, как Берта Исла лишилась девственности или каким таинственным выглядел мистер Тупра.
Фундамент мироздания сотрясают те, кто действует тайно, за спиной у остальных, не требуя признания, которое им вроде как и ни к чему. Правда, сотрясают еле заметно. Но они хотя бы заставляют вселенную немного напрячься в своем кресле и изменить позу. И это максимум, на что мы можем надеяться, чтобы не чувствовать себя безвозвратно задвинутыми на обочину.
Хавьер Мариас интересно описывает инструменты, с помощью которых работают спецслужбы. Красивые слова о возможности "влиять на вселенную", приправленные лестью — самый простой и безобидный путь. Куда страшнее он будет выглядеть в случае отказа. Как довести человека до полной растерянности или до отчаяния, загнать его в угол, заставить просить помощи и защиты, хвататься за последнюю соломинку — писатель изобразит наглядную схему как сломать волю.
Описывая отдельные техники воздействия, автор параллельно применяет их на читателях. Особенно показательным мне показался перевод личного местоимения "я" во множественное число "мы".
Немного отступлю от авторских техник, чтобы сказать пару строк о структуре романа. Основное повествование ведется от первого лица, но две начальные и две заключительные главы (точнее, восьмая и девятая) представлены от третьего лица. Чтобы ознакомиться с сюжетом, достаточно прочитать четыре главы от третьего лица (1,2,8 и 9). Остальные шесть глав мы будем слушать Берту Ислу. Именно в ее долгом монологе скрываются эти подводные коварные ловушки, с помощью которых героиня пытается обобщить свои выводы, высказывая их от имени всех или большинства. Английские секретные службы тоже пользовались подобными практиками, но иначе. От Томаса или Тупры слышать "мы", подразумевающее определенные структуры, к которым они относятся, было нормально. Но почему Берта, говоря о своих чувствах, высказывая личные мысли, употребляет множественное местоимение?
Например, она говорит: "Если мы однажды нарушили правила и это сошло нам с рук, то мы уже смелее нарушим их снова, иногда и без особой нужды" или "Но все мы хорошо знаем: то, что начинается вроде как через силу, а то и с отвращением, постепенно перерастает в привычку, и неожиданно появляется соблазн снова повторить раз испытанное". Почему мы это все знаем? Если я что-то делаю через силу, то это "через силу" будет только увеличиваться, пока я не сорвусь... Подобный текст от автора выглядит уместным, но в устах героини он неимоверно раздражал. Мне постоянно хотелось с ней спорить или сказать: "Говори за себя!"
Возможно, таким образом героиня хотела заручиться читательской поддержкой или одобрением? Моего одобрения она не получила. Я спорила с Бертой по всем пунктам. Особенно злилась во время прослушивания главы (а каждая глава — это два с лишним часа аудиоформатного времени), в которой Берта всеми правдами и неправдами пытается "расколоть" мужа.
Уж лучше дождаться, пока муж сам что-то расскажет, когда у него не останется выбора, когда он окажется в безвыходной ситуации или больше не сможет молчать (а почти никто не может молчать до могилы, даже о вещах, его запятнавших и способных покрыть позором память о нем). И если я в этом так уверена, то исключительно благодаря собственному опыту: я ведь тоже почти никогда не отвечала правдиво на вопросы, которые предпочитала оставить без ответов.
Как видим, героиня судит всех по себе. Узнав, чем занимается Томас, Берта не оставляет его (хотя развод был предложен), оправдывая свой выбор любовью, но при этом постоянно пилит мужа. Признаваясь, что многого не понимает, она не откладывает споров, а продолжает изводить Тома предположениями, устраивает словесные ловушки: "Я решила еще немного потянуть время, чтобы Томас расслабился и снова потерял бдительность" или "Я, конечно, перегибала палку, чтобы поддразнить Томаса и проверить градус его патриотизма".
И вот скажи мне: как ты можешь называть справедливыми свои цели, если приказы отдают тебе посредники, лейтенанты и сержанты, прежде успевая приказы переиначить и, скорее всего, даже не подумав что-то кому-то разъяснить.
После подобных слов Томасу приходится объяснять жене, что такое субординация: "Кажется, ты взялась объяснять мне, чем мы занимаемся у себя на службе? Только этого недоставало".
– Да, Томас, я ничего не знаю, ты прав, и я не пытаюсь ничего узнать.
Тут я, конечно, лукавила, и порой меня буквально раздирало желание поподробнее выспросить, чьи и какие планы он разрушает и какие ужасные беды отводит; а еще – каких женщин, вдов, или молодых девушек, или старых дев он обольщает, чтобы выудить нужную информацию, а потом погубить их отцов и братьев; а вдруг одна из них сумеет оставить по себе след у него в душе?
Можно было бы простить Берте ее любопытство и несдержанность, не предай она его память с Тупрой...
Поневоле посочувствуешь герою, которого обставили по всем пунктам.
Он, наверное, думает, что если как следует разобраться, то он принадлежит к категории людей, которые не считают себя главными героями даже своей собственной истории, с самого начала кем-то искалеченной.
Выставить оценку за книгу сложно: главы от лица рассказчицы сильно проигрывают главам от лица автора. Мне была интересна тема, поднятая Хавьером Мариасом, но не понравилось оказываемое психологическое давление. Если разложить книгу на составляющие (тема, идея, герои, сюжет, манера повествования, стиль письма, атмосфера), то все они будут оценены по-разному. Итоговый балл очень условный.
Аудиокнига прослушана в исполнении Дельвер Елены. Манера чтения, приятный голос удачно ассоциируются с образом главной героини.
Время звучания: 21:47:38
78 понравилось
