Цитаты из книги Рабле

...название «Утопия» Рабле взял у Томаса Мора, назвавшего так выдуманный им остров... Рабле перенес в свою книгу лишь название острова, а не его нравы, и поскольку нет ничего общего между Утопией английской и Утопией французской, представляющей собой шуточную Утопию.

«Взгляни — и мимо!» [ПРИМЕЧ. Знаменитая фраза из «Божественной комедии» Данте, произнесенная Вергилием. Она относится к «ничтожным» душам, не творившим ни зла, ни добра, из-за чего они недостойны ни похвалы, ни осуждения, а лишь презрения].

...он [Рабле] же говорил, что для того, чтобы добраться до костного мозга, нужно сперва разгрызть кость.

Он [Рабле] был гуманистом; гуманизму же следовало убить схоластику, чтобы не быть убитым ею.

Рабле, как и Мольер, черпал отовсюду. Великие сочинители в то же время великие похитители.

Несчастье великих писателей заключается в том, что они плодят тьму комментаторов, и те городят о них всякий вздор.

Что в этом мире считать великим? И что считать малым? Все зависит от настроения наблюдателя и от тона рассказчика.

Первая книга «Гаргантюа и Пантагрюэля» — это комическая поэма в духе «Налоя», в которой мелкие события и маленькие люди возведены шутки ради на высоту эпоса.

Рабле имел возможность сойти за дурачка. И он пользовался этим огромным преимуществом [в своих произведениях].

...известный рассказ о кувшине с молоком, при помощи которого один сапожник мечтал разбогатеть. Кувшин разбился, и он остался голодным.

ЛЕКАРЬ: В моем распоряжении имеется немало средств, которые могут заставить женщину заговорить, и нет ни одного, которое заставило бы ее замолчать. Единственное средство от женской болтовни — это глухота мужа. -(Цитата из утраченного средневекового фарса, позже пересказанного Франсуа Рабле в книге «Гаргантюа и Пантагрюэль»).

...итальянское и всеевропейское Возрождение. Это — вновь обретенный дух античности, это — воскрешенная античная словесность и науки. И как животворны, как жизнеспособны греческие и римские шедевры! Они восстают из тлена, и человеческая мысль мгновенно разрывает их саваны.

Античный гений воскресил человечество. Первой восстала от сна Италия и устремилась к знанию и красоте. В отечестве Данте и Петрарки античная мудрость не могла погибнуть окончательно.

"Беги от соблазнов мира сего. Не дай проникнуть в сердце свое суете, ибо земная наша жизнь преходяща, а слово божие пребудет вечно. Помогай ближним своим и возлюби их, как самого себя. Почитай наставников своих. Избегай общества людей, на которых ты не желал бы походить, и не зарывай в землю талантов, коими одарил тебя господь..." -(Рабле, "Гаргантюа и Пантагрюэль", из письма Гаргантюа к сыну).

"Но, как сказал премудрый Соломон, мудрость в порочную душу не входит, и знание, если не иметь совести, способно лишь погубить душу, а потому ты должен почитать, любить и бояться бога, устремлять к нему все свои помыслы и надежды и, памятуя о том, что вера без добрых дел мертва, прилепиться к нему и жить так, чтобы грех никогда не разъединял тебя с ним". - (Рабле, "Гаргантюа и Пантагрюэль", из письма Гаргантюа к сыну).

...он [Рабле] отличался не только острым умом, но и острым глазом, и его особенно интересовало зодчество, воскрешенное итальянским Возрождением, которое вдохновлялось Витрувием и древними руинами.

...но эта ссора соседей, эта история похищенных лепешек выросла у него в комическую эпопею, огромную, как «Илиада». Таково свойство Рабле — все, к чему бы он ни прикоснулся, приобретает исполинские размеры. Говорят, что точно таким же образом Мигель Сервантес задумал высмеять в «Дон Кихоте» одного идальго, на которого у него был зуб, а вместо этого создал целый мир, жизнерадостный и просторный.