Цитаты из книги 1002 ночь любви

«Будь» единственное слово любви, человеческой и божеской.

Мне от вас нежно (человечно, женственно, зверино) как от меха.

Соперник всегда - или бог (молишься!) - или дурак (даже не презираешь).

"Вы любите двоих, значит, Вы никого не любите!" - Простите, но если я, кроме Н., люблю ещё Генриха Гейне, Вы же не скажете, что я того, первого, не люблю. Значит, любить одновременно живого и мёртвого - можно. Но представьте себе, что Генрих Гейне ожил и в любую минуту может войти в комнату. Я та же, Генрих Гейне - тот же, вся разница в том, что он может войти в комнату.

Принципиально я не рабочий, а артист своего дела. Я, говорю, на тахте люблю лежать и хавать книжки.

– Правда?
– Конечно, правда.
– Мне на Крещенье уж шестнадцатый пошел, – поспешно сказала она.
– Ну вот, значит, через полгода и венчаться можно…
Воротясь домой, он тотчас стал собираться и к вечеру уехал на тройке на железную дорогу. Через два дня он был уже в Кисловодске

Смерть — это нет, Смерть — это нет, Смерть — это нет. Нет — матерям, Нет — пекарям. (Выпек — не съешь!) Смерть — это так: Недостроенный дом, Недовзращенный сын, Недовязанный сноп, Недодышанный вздох, Недокрикнутый крик. Я — это да, Да — навсегда, Да — вопреки, Да — через всё! Даже тебе Да кричу, Нет! Стало быть — нет, Стало быть — вздор, Календарная ложь!

... Знаю все, что было, все, что будет, Знаю всю глухонемую тайну, Что на темном, на косноязычном Языке людском зовется - Жизнь.

Мой острый слух подсказывает мне, что само слово “любовь” его — как-то — режет. Он вообще боится слов, как вообще — всего явного. Призраки не любят, чтобы их воплощали.

Говорить о внешности в моих случаях — неразумно: дело так явно, и настолько — не в ней!

— “Как она Вам нравится внешне?” — А хочет ли она внешне нравиться? Да я просто права на это не даю, — на такую оценку!

Я — я: и волосы — я, и мужская рука моя с квадратными пальцами — я, и горбатый нос мой — я. И, точнее: ни волосы не я, ни рука, ни нос: я — я: незримое.

Чтите оболочку, осчастливленную дыханием Бога.

Моя душа чудовищно-ревнива: она бы не вынесла меня красавицей.

Мужчина никогда не хочет первый. Если мужчина захотел, женщина уже хочет.

Антокольский: — А что же мы сделаем с трагической любовью? Когда женщина — действительно — не хочет?

Я: — Значит, не она хотела, а какая-нибудь рядом. Ошибся дверью.

Я должна была бы пить Вас из четвертной, а пью по каплям, от которых кашляю.

“Есть две ревности. Одна (наступательный жест) — от себя, другая (удар в грудь) — в себя. Чем это низко — вонзить в себя нож?” (Бальмонт.)

“Le remariage est un adultеre posthume” [Второй брак — это посмертный адюльтер (фр.).].

Сколько материнских поцелуев падает на недетские головы — и сколько нематеринских — на детские!

— Не мешай мне писать о тебе стихи!

— Помешай мне писать стихи о себе!

В промежутке — вся любовная гамма поэта.

О, поэты, поэты! Единственные настоящие любовники женщин!