Отзывы о книге Day

Дом стоит, свет горит. Из окна видна даль Так откуда взялась Печаль?

Майкл Каннингем. чья большая слава началась в нулевых "Часами", в двадцатых, расширив временные границы до целого "Дня", говорит, в общем, о том же. О понятном каждому желании быть там и с теми, где и кто тебя понимает, ценит, не судит. О противоположном, но не менее знакомом - бросить все и уйти, начав новую жизнь среди других людей. О разочаровании - перевалив за середину, ты, так много обещавший/ая на старте, так ничего и не добился/лась, а впереди неотвратимая потеря привлекательности, схлопывание перспектив, угасание когнитивных способностей, проблемы со здоровьем. Это если повезет и судьба не приготовила для тебя одного из сюрпризов, которым она переламывает хребты вернее и быстрее, вроде инвалидности, смерти близких, потери жилья. О том, что, вопреки всему, жизнь стоит того, чтобы жить, а близкие люди - лучший из ее даров.

Нью-Йоркская семья из Бруклина: Изабель с Дэном, она фоторедактор умирающего бумажного глянца, он - в прошлом подававший надежды музыкант, ныне домохозяин (не в смысле "домовладелец", но мужской аналог домохозяйки), заботится о детях. Пока интернет не убил бумагу, а карьера Изабель шла в гору, она успела взять в ипотеку квартиру на верхнем этаже старого дома с мансардой. Теперь наверху живет ее младший брат Робби, учитель, гей, небогатый, уже немолодой, одинокий. За плату, примерно равную ипотечному взносу. Скоро ему придется съезжать, Натан и Вайолет подросли, в одной на двоих детской разнополым детям не место. Найти в Нью-Йорке квартиру, которая была бы по карману школьному учителю с зарплатой 60 000 в год почти нереально, все либо слишком дорого, либо кошмарно.

Есть еще преподавательница колледжа Чесс с маленьким Одином и Гарт, свободный как ветер брат Дэна, скульптор не пользующихся спросом фигурок из говна и палок неожиданных материалов, который помог Чесс с зачатием ребенка "для себя". То есть, предполагалось, что на этом его участие в жизни малыша завершится. Но, как чаще всего и бывает в жизни, с ребенком нужна помощь, оказывает ее по преимуществу неработающий Дэн, а Гарт всегда поблизости. Так оно как-то все и крутится. Изабель неотвязно думает о побеге (сквозной мотив Каннингема), Робби пытается паковаться, но пока лишь перебирает памятные вещи, связанные с неслучившимися отношениями. А мог бы, между прочим, работать врачом - совсем иной уровень социальной успешности, доходов, престижа. Почему отверг в юности такую возможность? В ту бы голову, да сегодняшние мозги! Дэн вяло подумывает о том, чтобы возобновить музыкальную карьеру. И каждый по-своему несчастен. И все вместе не осознают, как богаты взаимной любовью. Жить вшестером, многие годы на ограниченном пространстве, и не возненавидеть друг друга - дар подлинной и редкой близости.

А еще у них есть Вулф, созданный братом и сестрой сетевой персонаж: обаятельный тридцатилетний детский врач, который снимает квартиру в руммейт с приятельницей Лили, но оба подумывают о покупке дома, тоже на двоих (еще один сквозной каннингемов мотив). Сетевую страничку Вулфа с уворованными в интернетах фотографиями ведет в основном Робби, Изабель корректирует общую концепцию и подбрасывает идеи. Учитывая 3 400 подписчиков, проект можно счесть успешным. Через год, когда мир усядется на карантин, все перейдут на удаленку, а Дэн начнет выкладывать в тырнетах новые баллады, у него окажется 340 000 поклонников. Робби к тому времени застрянет в Исландии, куда отправится, получив неожиданное "прижизненное наследство". Их с Изабель прижимистый отец внезапно отстегнет им по круглой сумме, она отложит свою на образование детям, он уволится и отправится в путешествие.

Начавшись описанием 5 апреля 2019 года, история продолжится пятым апреля 2020 и закончится тем же днем 2021. За два года в жизни героев поменяется примерно все, и не сказать, чтобы к лучшему, но каждый пройдет свои уроки и почти все останутся в живых. Короткая емкая книга о том, что жизнь так печальна, но все мы ее живем.

Как бы я ни любила творчество Майкла Каннингема, стоит признать: с фантазией у него так себе. Поработав над романами «Избранные дни», «Наступает ночь» и сценарием для фильма «Вечер», писатель выпустил новую книгу – «День». Поклонникам осталось запастись терпением для «Утра» и достать из заднего кармашка каннингем-бинго, в котором можно отметить наличие в свежепереведённом романе типичных для творчества писателя тем, образов и сюжетных ходов: Нью-Йорк, семья как группа близких по духу людей, грустный гей, мэтч с мужем сестры, смерть одного из центральных персонажей – не то, чтобы супероригинально, правда?! Ну да ладно, Каннингему простительно, ценим его не за оригинальность.

Я так и вижу «День» в театре. Это была бы трёхактная пьеса, действие которой разворачивалось бы в интерьерах двух бруклинских квартир и одного загородного дома. Изабель, мать двоих детей, наблюдающая за тем, как и работа, и муж становятся интересны ей всё меньше и меньше, постепенно мысленно двигается к идее жить с младшим братом. Робби, променявший возможность стать врачом на работу школьного учителя, после разрыва отношений находит утешение в семье старшей сестры. Дэн, чей когда-то записанный рок-альбом зарыт в братской могиле тех, с кем не случилась «ошибка выжившего», пытается вернуться к музыке в статусе отца двоих детей, продолжая обесцвечивать уже начинающие редеть волосы. Они все в чём-то просчитались, и в результате в зените своей жизни вместо того, чтобы наслаждаться плодами принятых решений, судорожно оглядываются по сторонам и пытаются отмотать назад. Единственный, из героев Каннингема, у которого реально всё хорошо – когда-то вымышленный Робби и Изабель Вульф – кудрявый гетеросексуальный педиатр, легко жмущий от груди восемьдесят кило. От имени Вулфа Роб каждый день постит в Instagram украденные на просторах сети фото и собирает порцию лайков, удостоверяясь, что идеальная жизнь может быть только у тех, кого никогда не существовало в реальности.

Странно читать в рецензиях, что «День» – роман о ковиде, тем более в 2025-ом это звучит, скорее, как антиреклама. Конечно, в книге есть приметы изоляционного времени (действие происходит с 2019 по 2021): бедные нью-йоркцы отказались от проветриваний, боясь, что вирус залетит в дом вместе со свежим воздухом, никто больше не посещает кладбища, а добраться с одного континента на другой стало сложнее, чем в доколумбовы времена. Но ковид для Каннингема – лишь очередное литературное воплощение смерти, которая всегда где-то рядом, и от которой невозможно укрыться ни в мансарде бруклинской квартиры, ни в лесном домике средь природных красот Исландии. Объятий близких или лайков трёх тысяч подписчиков недостаточно для того, чтобы спастись от бесславной кончины, способной настигнуть нас в любом возрасте. «Спасенья нет, мы все обречены» – как бы имеет в виду Каннингем и добавляет: «так может перестать уже откладывать на потом то, что хотели сделать ещё вчера?!»

5 апреля. Три года подряд пятого апреля… Вы помните, что делали 5 апреля год назад? А два года назад?

Хотя нет, постойте. Какая разница 5 апреля или 27 марта… Дело же не в дате, не в том, какой месяц и какой сейчас год. Дело в другом. Просто именно 5 апреля… Нет, давайте начнем заново. Чтобы без спойлеров. Хорошо? Итак.

Перед вами книга, в которой будет описан всего один день. 5 апреля. Утро 5 апреля 2019. День 5 апреля 2020 и вечер 5 апреля 2021. Это будет один день и один набор героев (почти). Изабель. Робби. Дэн, Гарт. Чесс и т.д. Американский писатель Майкл Каннингем словно выстраивает перед читателем шахматные фигурки на доске. Король, ферзь, ладья, слон, конь и пешки. И самой ценной фигурой тут будет вовсе не король, точнее не тот что королем зовется. Вместо черно-белых клеточек, будет карта Нью-Йорка. Вместо вертикалей и горизонталей будет сложная система родственных связей, влюбленностей и привычек, которые однажды заменили любовь. Вместо угрозы потерь, не шах и мат. А ковид и ковидные ограничения. Угроза и страх будут вполне себе реальные. Эта не шахматы, но партия будет разыграна. 5 апреля. Трижды.

«Мы любим друг друга, поскольку не можем по-настоящему любить самих себя, полагаемся друг на друга, поскольку не можем положиться на самих себя»

Эта книга о… Хм. Сложно ответить кратко. Здесь много всего. Сложные отношения в семье (Дэн обречен разгневанно любить брата, а Изабель и Робби не просто брат и сестра, а родственные души). Это история о том, что можно быть «всего лишь» дядей, но быть для племянника и племянницы третьим родителем, такое большое место занимает Робби, так он любит детей, так он к ним привязался. Это история про музыкантов и неверную музу, про неправильный выбор высшего образования, про безответную любовь. Про то, что иногда иллюзии способны превратиться в саму жизнь, когда однажды замечаешь, что каждый скучаешь по человеку, которого нет. «Не страшно, что он воображаемый, только я порой начинаю упускать из виду этот факт». Эта книга про то, что иногда не знаешь как быть дальше, не представляешь. И вдруг обнаруживаешь, что плачешь в толпе как Изабель, просто в метро, на пустом месте. Оказывается, одиночество может накрыть и прихлопнуть тебя где угодно, когда угодно, как бы ты не сопротивлялся и не отрицал, что на самом деле не одинок. Эта книга о многом, и чтобы как-то упорядочить, связать и свести воедино все эти линии смыслов и замыслов, писатель установил хронологическую ось. Центр романа – дата. 5 апреля. Разрозненные картинки пазла встали на место.

«Робби отчаянно хотел быть любимым, а это, понимает он задним числом, надежная гарантия того, что в любви тебе откажут всюду и почти все, исключая родных»

Я очень люблю Майкла Каннингема. Я читала у него «Снежную королеву», «Начинается ночь» и «Дом на краю света». И да, читая четвертую книгу уже узнаешь стиль и тон, какие-то сюжеты, черты героев. Но при всей узнанности, роман не оставляет чувство вторичности и дежа вю. Это калейдоскоп, где знакомые темы и персонажи перемешались и получился новый рисунок. Рисунок, в который хочется всматриваться. Тем более ценно то, что это новый роман писателя после почти 10-летнего перерыва.

Если вы любите современную американскую прозу, глубокую и неоднозначную, вам понравится «День». Если вам нужно прожить грусть, надежду, неуверенность в себе, поиски себя, одиночество, сопричастность, любовь… вам нужно прожить вместе с героями книги всего один день. 5 апреля. И почему бы не прожить его в марте?))

Одна из лучших прочитанных книг в этом году. Люблю

В искусстве находить путь к себе и становиться таким другим, который «грезится и снится», всегда много подвохов, и, как правило, убежать от самого себя, чтобы красиво воплотиться в Я-желаемом, мало кому удается. Не получилось и у героев этой книги: каждый хотел стать кем-то сверх того, чем являлся, каждый нуждался в чем-то, чего никак не мог обрести или удержать, каждый пытался по-другому обустроить собственную жизнь, но зачем-то шел на компромиссы с самим собой, каждый по-своему отодвигал решение что-то изменить в себе, а когда, наконец, начинал, время жизни было упущено и предпринятых усилий уже не хватало, а смириться со своей обыденностью не получалось. Все герои «Дня» М. Каннингема по-своему несчастны, даже дети, которым маловато внимания, любви, игрушек, заботы и пр., и, похоже, никто не находит приемлемый выход.

Сюжет, уложенный в короткий срок, охватывает жизнь семейной пары с детьми и нескольких близких родственников этих супругов, от лица одного из которых преимущественно и шло повествование. Он развивался медленно, вырисовывающаяся постепенно картинка жизни героев не казалась ни оригинальной, ни захватывающей, но была насквозь пропитана разочарованиями и собственной недостаточностью каждого. Имя таким судьбам легион: одному хотелось воплотиться в творчестве и снова добиться былой музыкальной славы, уйдя от домашних ролей, другой вознамерился вернуться к своему желанию поступить в медицинский колледж и стать врачом, третья хотела не только быть матерью, но и самореализоваться в профессии. При всем уважении к автору читалось тяжеловато и скучновато. Перелистывать страницы пачками не хотелось, но внутренние метания героев никак не захватывали.

С книгами «Corpus’а» я обычно рассчитываю на качественную прозу. И на этот раз все было, конечно, качественно, но весьма тоскливо, а несколько страниц черных квадратиков цензуры сделали и без того печальный текст еще печальнее.

У меня с Майклом Каннингемом какие-то биполярные отношения: то мне до безумия почти нравятся его истории, то я закатываю глаза от какой-то излишней инфантильности героев и истории в целом. Будучи инфантильной by myself, это кряхтение выглядит очень странно, но у нас с автором в целом «что-то не то». Сюда же отнесу в очередной раз уже меняющиеся восприятие к книгам и литературный вкус – в последнее время многое видится совершенно иначе и «старые взгляды» воспринимаются как ошибка, поверхностное суждение и т.д.

Одна и та же дата (если точнее, разные временные отрезки этой даты – утро, день и вечер), 5 апреля, в рамках одной большой семьи будет показана в 2019, 2020 и в 2021 годах. Что будет меняться каждый год и как герои сами будут это воспринимать? Я бы сказала очень просто – всё и всегда меняется, нельзя быть уверенным ни в чем. Однако здесь нужно держать баланс между излишней тревожностью и упадничеством. Вроде как многие из нас справляются, правда? Но иногда как накатит, что ух. На самом деле, здесь очень много близких конкретно мне тем: это и тот самый кризис среднего возраста, и одиночество, и тайны, о которых никому не расскажешь, и сожаления, и попытки начать что-то заново и т.д. Постфактум всё отзывается, понимается и при возможности обсуждается с тем, кто готов меня выслушать и кому сама готова что-то рассказать. Однако сама книга не воспринимается как что-то, что условно «спасает»/«встряхивает». Скорее, она давит на твои проблемные места и добавляет тревожности человеку, который и так похож на Твика из Южного парка. Тебе некомфортно, тоскливо на протяжении всего чтения, причем изначально конкретно меня раздражало количество героев и их какие-то обезличенность. Оглядываясь назад, понимаю, что задумка и исполнение великолепны и, кажется, именно такого эффекта как у меня и добивался Каннингем. Здесь нет мотивирующих мыслей и жизнеутверждающих постулатов, просто смотри на себя в немного кривое зеркало, смотри глазами других, а дальше уже тебе решать.

Я оставляю книгу без оценки, не советую её никому, но где-то там внутри кричу, что это 10 из 10 и как бы ни было неприятно и тяжело её читать, это стоило того.

Новый и долгожданный роман одного из моих любимых современных авторов, книги которого я читаю и перечитываю. Майкл Каннингем сумел меня удивить в очередной раз, восхитить знанием тех движений души, которые не всегда зримы и отчётливо проявлены человеком. Всего того, что не всегда подлежит описанию, запечатлению на бумаге. И как же невероятно он сплетает узоры из человеческих жизней, из ожиданий, планов, потаённых и явных устремлений, из прошлого, которое вдруг так ярко всплывает в памяти, из будущего, которое туманно нам грезится...

— Мы судёнышки, которые сносит в прошлое. Фицджеральд. — Фицджеральд, да. Там так, кажется: судёнышки, которые беспрестанно сносит обратно в прошлое. Вроде того. — Вроде того.

Сложно рассказать, о чём роман. Он о людях, о любви и дружбе, о семье, об утраченном и обретённом с течением времени. О том, что всё меняется, стóит какой-то составляющей нашей жизни измениться или вовсе исчезнуть. Он о нью-йоркцах, которые пытаются выжить в непростых меняющихся обстоятельствах. Супруги Дэн и Изабель предоставили мансардный этаж своего дома брату Изабель Роберту, который работает учителем в бесплатной школе и еле сводит концы с концами (а ещё расстался со своим очередным бойфрендом).

Робби тут как ясное солнышко — его любит сестра, которая с детства была хулиганкой и не отличалась особой красотой. Его любит зять, который когда-то был рок-певцом и теперь в семье за домохозяйку: готовит еду, нянчится с младшей дочерью, отправляет старшего сына в школу. Иногда кажется, что это семья Дэна и Робби, потому что Изабель всю себя отдаёт работе в модном журнале, который может закрыться как и сотни других, перешедших в онлайн формат. Робби любят дети, особенно младшая Вайолет, полюбившая в свои пять лет яркие наряды.

«Разве Дэну объяснишь, что это значит для гея, которому уже хорошо за тридцать, а у него ни денег, ни кубиков на животе. Дэн обитает на планете натуралов, где тридцатисемилетний мужик, одинокий, презентабельный и способный поддержать к себе интерес, — это просто клад. На планете геев условия гораздо суровей»

На дворе 5 апреля 2019 года. Каждый из героев переживает свой собственный кризис. Роберт уже понимает, что ему сложно найти в свои тридцать с хвостиком любимого человека, что он упустил возможность стать врачом, что он многое хотел бы изменить. Да и надо подыскать себе новое жильё, ведь старшему племяннику Натану нужна своя комната, он вышел из детства и только входит в непростой пубертат. Изабель с Дэном тоже словно стоят на распутье в своих отношениях, которые держатся на одних детях, которым нужна их поддержка и забота. Периодически на Дэна и Робби сваливается ещё и ребёнок братца Дэна по имени Гарт, вольного художника, которому пока не удаётся продать свои произведения... Да и отношения Гарта с преподавательницей из универа и матерью его ребёнка не клеятся, ведь ей нужен был только ребёнок, но не ветреный эгоистичный Гарт.

«Способны мы вообще пережить собственное детство, как ты думаешь?»

Роман состоит из трёх частей, которые передают события трёх дней: 5 апреля 2019-го года (практически половина романа), 5 апреля 2020-го года (четверть романа) и 5 апреля 2021-го года (финальная четверть текста). Мы наблюдаем, как меняются персонажи и их отношение к себе и друг ко другу. Вторая часть — это пандемия коронавируса, когда в Нью-Йорке введён режим локдауна и никуда нельзя сходить. Роберт, получив свою долю наследства от отца, отправился в Исландию и уединился в домике, откуда открывается потрясающий вид на ледник на вершине горы и реку, стекающую в открывающуюся зелёную долину. Это время уединения каждого из героев и возможность переосмыслить, куда они движутся и чего они хотят от жизни. А ещё — глубоко пережить те связи, которые были у них друг с другом, пусть что-то начинаешь осознавать и ценить только тогда, когда уже теряешь...

Каннингем в очередной раз показал, что может перенести на бумагу и соединить в одном романе столь разных и одновременно ставших близкими друг другу людей, отразить огромный спектр эмоций и желаний, в которых сами герои пытаются разобраться и понять, чего же стоит эта жизнь и ради чего они готовы рискнуть и начать всё сначала. Роман о мужчинах и мальчишках, о женщинах и девчонках, о родителях и детях, о дружбе и любви... Он о том главном, что не всегда можно выразить словами. (А ещё о выдуманном, о фантазиях, даже есть персонаж по имени Вольф, которого придумали Робби с Изабель, поддерживая его жизнь в соц.сетях и придумывая ему путешествия).

Прекрасный роман, о котором я бы ещё много хотел бы сказать, но не буду спойлерить. Однозначно роман попадает в мой ТОП года. И да, я куплю-таки бумажную версию себе в коллекцию, хотя читал в электронке.

Если бы это было первое мной прочитанное произведение современной американской прозы, наверное, не стала бы читать другие. До чего же они разные, американские писатели!

Горячо мной любимый Ричард Руссо, в его книгах (в том числе и об интеллектуалах) живая жизнь, юмор, живые люди с их проблемами и прибамбасами. Масштабный Джонатан Франзен с проблемами семьи и мира. Ханья Янагихара с прожигающей - при чтении Маленькой жизни - болью за героя. Донна Тартт с ее замечательными романами. И  т.д.
На этом фоне роман Каннингема для меня  - претенциозное невнятное и обрывочное повествование из жизни нескольких интеллектуалов. Но это какая-то псевдожизнь. Не ощутила ни жизненной правды, ни симпатии к героям.

Мы встречаемся с ними трижды, в день 5 апреля, с интервалом в год: до ковида, во время эпидемии и после неё. Помимо смерти одного из героев, в их отношении к жизни и людям ничего не происходит.

Взрослые сосредоточены на себе, слишком оберегая свои личные границы. Они в поиске себя, в размышлениях о смысле и ценности семейной  жизни. Дети одиноки. Почему-то общий язык с ними находят не родители, а братья того и другой. О любви к детям матери, Изабель, говорится лишь в финале.

Язык автора с нагромождением слов, определений, предложений длиной в одну или несколько страниц не помогает авторскому замыслу передать сложности психологии, нюансы чувств. Наоборот, он делает странными и непонятными персонажей, их мотивы, отношения, их жизнь.

В общем, сделала вывод, что Каннингем не мой автор и читать его не буду.

От этого романа ощущение вялотекущего, призрачного присутствия в отголосках чьих-то жизней. У меня к персонажам нет претензий в плане правдоподобности, достоверности, согласия с их суждениями. Я просто их наблюдаю и принимаю такими, какими автор их решил написать, лишь изредка гадая, бывает так или нет. Обычно я либо верю в персонажей и восхищаюсь, как точно писатель подметил психологические тонкости, либо резко не верю и это меня от чтения отвращает. А тут какой-то эффект отстранения.

И мир, который рисует Каннингем - меланхоличный, безнадёжный, в некотором смысле, кажется мне привлекательным. Он похож на литературный мир, в который я влюбилась в детстве. С возрастом я утратила доверчивость и стала всё, что говорят писатели, сверять с собственным опытом, мировоззрением, переводить на свой язык, чтобы удостовериться, насколько автор адекватен моему мировосприятию. Вот с Каннингемом я такого не произвожу и это приятно - просто довериться тексту и плыть по нему, утекая в безопасную грёзу. Идентифицируясь с персонажами, глядя на сов их глазами, но понимая, что это не по правде я ими становлюсь, а лишь играю роли в игре, кино, спектакле, вымышленной истории, в которой даже самые трагичные события выглядят как сюжетный ход и не вызывают никакого настоящего надрыва.

Как-то связаны эти переживания с симпатией, возникшей у меня сразу к идее Вульфа. Выдуманный братец, нереальный персонаж инстаграм-блога, компенсирующий отсутствие настоящих приключений, настоящего призвания, настоящей искренности. Очень детский инструмент, в который хочется по-детски верить.

А еще мне нравится Нью-Йорк как место действия. Его там совсем не много, просто фон, но почему-то живо представляется. Местами напоминает любимый фильм "Мать" с Умой Турман.

И да! Тема родительства, вины, недопонимания, тоски и невозможности преодолеть отчужденность. Тема детского взросления, похожего на противоположные магнетические силы, одновременную потребность в поддержке, понимании и сочувствии от родителей и желание оттолкнуть, отторгнуть, отгородиться. Тема брака или давней дружбы, в которых одновременно с взаимопониманием и диалогом вслух есть тайное, никогда не проговариваемое течение мыслей у каждого из участников отношений. Вот это все очень интересно у Каннингема. Я очень легко втягиваюсь в его нарратив, принимаю на его на веру, и только вынырнув из романа могу начать переосмыслять всё, что он говорит, и хотя бы чуток сопоставлять с той реальностью, что мне доступна в опыте.

В романе нет ни одного отрицательного или даже просто неприятного героя.
Все они - члены большой семьи - абсолютно несхожи друг с другом во всем: по характерам и темпераментам, увлечениям, жизненным ценностям и целям, сексуальной ориентации, отношению к феномену семьи и к собственной семье. Однако каждый из них бережно, уважительно или как минимум компромиссно относится к особенностям своих близких, каждый очень старается ради остальных, пусть с переменным успехом и порой сомнительным результатом.
В романе нет ужасных взрослых и несносных детей. Здесь замечают, любят и уважают детей, а дети стараются в меру своих возможностей не расти конченными эгоистами.
Однако у каждого славного, порядочного и симпатичного героя есть свои болевые точки, саднящие раны и периодически обостряющиеся навязчивые, трудно разрешимые личные и бытовые заботы. Тени прошлого и та самая мерзкая мелкая рутина, завязнув в которой, начанаешь ощущать сначала смутное, а потом явное внутреннее недовольство собой, замечать и приукрашивать "трещинки" в других, раздражаться и выгорать, острее чувствовать одиночество и бояться будущего. Вроде все любят друг друга, но всем по своему хреново.
А потом случается 2020-й год, привычный ход жизни ломается в одночасье, нарушается и без того зыбкое семейное равновесие, и героям, вырванным из рамок обыденности, пусть опостылевшей, но знакомой и понятной, приходится пересматривать, перестраивать самих себя, переосмысливать недавнее прошлое и торопить будущее, в надежде, что вместе с ним в жизнь вернётся желанная "нормальность".
Но ничто не становится прежним, потому что пандемия и локдаун были не причинами, а лишь катализаторами для давно тлевших проблем, недомолвок и недоделок. Где тонко, там порвалось, где крепко, там стало ещё крепче, а где болело, болит теперь намного сильнее. Формально они всё ещё семья, но на самом деле - кучка одиноких и потерявшихся взрослых и детей. И для каждого героя - открытый финал, для каждого, кроме одного - самого светлого и нужного всем им. Того, который был цементом семьи, удерживал это хрупкое равновесие, генерировал любовь. Он умер. Хотя кто-то и смерть считает открытым финалом, началом (увы, я так не считаю).