Цитаты из книги มหาวิหารนอเทรอ-ดาม แห่งกรุงปารีส

жалобы на плохие времена превращаются в ропот против короля

увы! ко всем человеческим поступкам можно относиться двояко. за что клеймят одного, за то другого венчают лаврами

- А знаете ли вы, что такое дружба? - спросил он. 

- Да, - ответила Эсмеральда. - Это значит быть братом и сестрой; это две души, которые соприкасаются, не сливаясь; это два перста одной руки. 

- А любовь? 

- О, любовь! - и голос ее дрогнул. - Любовь, это когда двое едины. Когда мужчина и женщина превращаются в ангела. Это - небо!

Вино доводит до греха даже мудрецов!

В ней выражалось предчувствие того, что человеческое мышление, изменив форму, изменит со временем и средства её выражения; что господствующая идея каждого поколения будет начертана уже иным способом, на ином материале.

Что может мужчина сделать против суеверия?

Где женщины в почёте, там боги довольны; где женщин презирают, там бесполезно взывать к божеству.

Пусть я буду опозорена, запятнана, унижена, что мне до этого? Зато любима! Я буду самой гордой, самой счастливой из женщин.

— Тем не менее у вас довольно жалкий вид.
— Жалкий — да, но не несчастный!

Когда человеком владеет одна мысль, он находит её во всём

Да и страдания... Единственное средство уменьшить их заключается в наблюдении за ними, и, описывая их, я развлекусь.

 - Скорее, скорее!  - говорил глухой, стараясь увлечь его коня. - Вот

сюда!

     Феб ударил его сапогом в грудь.

     Глаз Квазимодо засверкал. Звонарь едва не бросился на  капитана. Затем,

сдержав себя, проговорил:

     - Ваше счастье, что кто-то вас любит!

     Он сделал ударение на "кто-то". Отпустив уздечку, он крикнул:

     - Ступайте прочь!

     Феб, ругаясь, пришпорил коня.  Квазимодо глядел ему  вслед, пока тот не

пропал в ночном мраке.

     - Боже мой! Отказаться от этого! - прошептал бедный глухой.

"Эта неотвязная мысль возвращалась непрестанно, терзала его, жалила его мозг и раздирала его душу."

"В Библии есть сходство с пирамидами, в Илиаде – с Парфеноном, в Гомере – с Фидием; Данте в тринадцатом столетии – это последняя романская церковь; Шекспир в шестнадцатом – последний готический собор."

Вот она, жизнь! - говорил философ всякий раз,  как спотыкался. - Зачастую именно лучшие друзья подставляют вам ножку!

Парижский гамен бывал почтительным, но бывал и дерзким насмешником. У него были скверные, гнилые зубы, потому что он плохо и мало ел, и хорошие, ясные глаза, потому что он много думал.

Она не рассчитала своих сил, идя на пытку. Бедная малютка! Её жизнь до сей поры была такой беззаботной, такой приятной, такой сладостной! Первая же боль сломила её.

Если господам судьям угодно, то мы приступим к допросу козы.

Весёлое лицо повесы, улыбки которого столько раз проясняли мрачную физиономию священника, ныне было бессильно рассеять туман, с каждым днём всё более и более сгущавшийся в этой порочной, зловонной и загнивающей душе.