Цитаты из книги V

Нет ничего лучше бородатых шуточек. В них какая-то стабильность: знакомая почва под ногами.

И мир, и мы, м. Шаблон, начинаем умирать с мига рождения.

Нужен, к несчастью, всего-то письменный стол да письменный прибор, чтобы любая комната стала исповедальней. Деянья, совершенные нами, могут быть здесь и ни при чем - или расположения духа, в которые мы то и дело впадаем на время. Дело может быть лишь в том, кто комната - куб - не обладает собственными силами убеждения. Комната просто есть. Занять ее и найти в ней метафору памяти - наша вина.

...В мире гораздо больше случайностей, чем человек способен вообразить, оставаясь в здравом уме.

«I want you,» Rachel said. He moved his chin across the mouthpiece, making grating sounds with a three-day growth. He thought that all the way up north, along a 500-mile length of underground phone cable, there must be earthworms, blind trollfolk, listening in. Trolls know a lot of magic: could they change words, do vocal imitations?

If you look from the side at a planet swinging around in its orbit, split the sun with a mirror and imagine a string, it all looks like a yo-yo. The point furthest from the sun is called aphelion. The point furthest from the yo-yo hand is called, by analogy, apocheir.

В том мире, где вы обитаете, мистер Стенсил, любая совокупность явлений может оказаться заговором.

Аллигатор попался пегий: бледно белел и чернел морской водорослью. Двигался быстро, но неуклюже. Возможно, был ленив, или стар, или глуп. Профейн полагал, что он, вероятно, устал от жизни.

Уже давно решил он, что ни в какой Ситуации объективной реальности нет: она существует лишь в умах у тех, кому выпало в любой данный момент ею заниматься.

Призраки, монстры, преступники, извращенцы – это признаки мелодрамы и слабости. Они ужасны только потому, что тот, кто их видит, боится остаться один.

Ее романы – которых вышло уже три, по тысяче страниц каждый, – собрали (как косметические салфетки собирают грязь) несметное количество преданных почитательниц.

– Может, так и надо, – сказала девчонка после паузы. – Может, надо свихнуться, чтобы кого-нибудь полюбить.

Декаданс — это отпадение от всего человеческого, и чем дальше мы падаем, тем меньше остаётся в нас человечьего. А раз мы меньше человека, мы навязываем эту утраченную нами человечность неодушевлённым предметам и абстрактным теориям

Вот мы сидим в самой гуще какой-то грандиозной интриги — и ни малейшего понятия не имеем, что творится

[…] – Единственное здоровое действие тут – то, что собираюсь сделать я, а именно – выпрыгнуть вот в это окно. Говоря так, Обаяш поправил галстук и приготовился дефенестрироваться. – Ну и ну, – сказал Свин Будин, слушавший его из кухни. – Тебе разве не известно, что жизнь – самое драгоценное, что у тебя есть? – Это я уже слышал, – ответил Обаяш и прыгнул.

Но во сне есть два мира: улица и под улицей. Один – царство смерти, а один – царство жизни. И как поэту жить, не исследуя другого царства, пусть и каким-нибудь туристом? Поэт грезой кормится. Если не придут никакие караваны, чем же кормиться еще?