VI. ТАВЕРНА
Однажды, устав от продолжительной дороги, они вошли в одно из питейных заведений того времени. Был сильный дождь, и они оба промокли. В таверне было душно. Люди пили пиво из больших кружек и, пьяные, громко смеялись. Между столами проходили молодые и немолодые женщины, предлагавшие себя за деньги. Место было не самым приятным, но было уже поздно и ехать под вечер неизвестно куда по темной дороге, скользкой от дождя, было небезопасно.
В центре заведения была маленькая сцена, на которую вышли два скрипача. Обоим было уже за тридцать лет, но они были настолько худыми и изможденными, что можно было принять их за студентов-музыкантов.
– Дамы и господа, – начал один из них на идиш, а потом на немецком, – позвольте мы исполним для вашего внимания музыку.
И поднял скрипку. Внезапно к ним подошел господин высокого роста и сказал:
– А что это тут у нас делают жиды?
И ударил одного из музыкантов по лицу. Тот упал на сцену, лицо у него в крови, и он лежит, словно мертвый. Внезапно наступила тишина. Все замерли в ожидании, что будет дальше. Ганс хотел встать на защиту второго музыканта, но тяжелая рука мастера легла на плечо Ганса.
– Ганс, сиди. Ты ничем не поможешь. Ты хочешь, чтобы тебя арестовали? Это сам глава этого вонючего, грязного городка, в котором мы застряли из-за этой погоды. Держи себя в руках. Прояви волю.
Лицо второго музыканта побледнело, но он не растерялся. Он подбежал к одному из столов, схватил бутылку, с яростью разбил ее, и горлышко от нее вонзил в горло верзилы, который, истекая кровью, упал на пол, дергаясь и хрипя. Несчастного музыканта схватили и увели прочь.
– Жизнь бывает очень жестока, – сказал Мастер Кнут. – Ты слишком раним. Так нельзя. Учись проявлять Волю, Ганс. Не жестокость, нет. Волю.
Тебе она очень понадобится в жизни. Я очень сочувствую этим несчастным, но мы с тобой ничего сейчас не можем изменить. У нас здесь нет здесь связей. У меня нет.
Понимаешь, Ганс, – говорил его наставник, – как плохо быть тем, кого не любят? У нас не многие любят евреев. К счастью для тебя ты не еврей. Но у нас не любят и нищих, Ганс.
Ты ведь не хотел бы быть нищим? Нищим художником, Ганс?
– Нет, – отвечал Ганс, – я не хочу быть нищим художником.
– Тогда у тебя есть шанс при твоем мастерстве, ты за время нашего путешествия многому научился, попробовать себя при дворе. Я помогу тебе, Ганс. Готов ли ты к этому?