XIV. ИСТОРИЯ МАСТЕРА РУДОЛЬФА
Мастер Кнут уехал. Огонь в камине догорел. Ганс подходит к столу, за которым накануне он сидел со своим наставником, и видит большой конверт с подписью Мастера Рудольфа и надписью «Гансу. Моему ученику». Ганс открывает конверт и начинает читать. Чтение захватывает его, и он погружается в мир того, кто оставил ему послание.
«Мой дорогой Ганс. Мой лучший ученик». С этих слов начиналось письмо.
«Я решил приоткрыть завесу тайны моей жизни тебе. Написать по сути не столько наставление, сколько исповедь того, кому довелось пережить столько событий, что обычному человеку и не представить.
Родился я в Праге. Мой отец служил при дворе Императора Рудольфа II, императора священной римской империи и покровителя алхимиков. Отец мой сам был алхимиком и служил при дворе. С юности меня увлекало тайное знание, как и моего отца, и моего деда, и прадеда. Рудольфом меня назвали в честь Императора Рудольфа II.
После его смерти в 1612 году мой отец уехал вместе со мной в Англию ко двору Якова I из династии Стюартов.
С моей будущей женой Кэтрин я познакомился впервые в 1652 году. Встретил ее у церкви святого Дунстана, старинной церкви, расположенной в восточной части Лондона. Прекрасной готической церкви, еще не опаленной языком огня 1666 года. Как и моя жизнь, тогда еще не опаленная пламенем страдания и испытаний, которые я прошел.
Кэтрин была в зеленом платье, ее рыжие кудри ниспадали ей до плеч.
Она стояла у входа в церковь, погруженная в свои мысли, и не видела меня. Но, почувствовав мой взгляд, она обернулась. Сначала смутившись, она преодолела робость и внимательно посмотрела на меня. Я первым начал разговор. С первого мгновения, как я увидел ее, я уже знал, что она будет моей.
По распоряжению Карла II, монарха Англии, Шотландии и Ирландии, вступившего на трон в 1660 году, в 1665 я отправился во Францию, чтобы встретиться с одним из магистров тайного ордена для получения некоторых рукописей по алхимии и разрешения острых политических вопросов. Там, во Франции произошла моя встреча с магистром.
Не называя ни места, ни времени, ни города, в котором произошла наша встреча, несколькими штрихами опишу его внешность, потому что внешность его была необычна.
Был он невысокого роста, непропорционального телосложения и, хотя по внешности выглядел очень юным, волосы все у него были седые, заплетенные в косу. Взгляд у него был проницательный, как у человека много пережившего и повидавшего.
Многие вопросы были нами благополучно решены, рукописи приобретены, но помимо них у магистра за довольно большую сумму денег я выкупил темный Гримуар. Магическую книгу, о которой я расскажу позже.
Выглядела она необычно. На черном твердом переплете книги были железные застежки, украшенные странными символами. Застежки складывались в замок и закрывались на ключ, чтобы никто, кроме владельца книги, не мог открыть ее. Книга и ключ от нее стали моими.
Выкупил я ее для моей коллекции старинных книг и не думал, что придет время, когда я воспользуюсь ее силой на практике.
Про эпидемию чумы в Лондоне, начавшуюся год назад я знал, и письма моей жене были переполнены просьбами оставить дом и город ради безопасности жизни ее и наших детей.
Сам король Англии Карл II оставил Лондон и уехал в Оксфордшир.
Но несмотря на многие письма, ответ я получил только на первое. Потом письма от жены перестали мне приходить. Меня это обеспокоило, и мрачные мысли начали посещать меня, однако по возможности я отгонял их от себя изучением рукописей и чтением книг. Домой в Лондон, где я проживал тогда со своей супругой и нашими двумя дочерьми, вернулся я осенью 1666 года по морскому пути из Франции до города Дувр, известного не только как крупнейший порт Британии и близостью своей к Франции, но и Дуврским замком.
Белые скалы Дувра были названы римлянами«albus», что означает белый. За белизну этих скал Британию назвали «Альбионом».
На корабле мне приснился сон. Сначала я увидел магистра, читающего книгу. Он словно бы не видел меня, погруженный в чтение. Но, что удивило меня, вокруг его фигуры было темное свечение. Он не видел меня, и я не стал к нему подходить.
На смену образу магистра пришел образ Кэтрин. Она стояла у входа в дом, где мы жили. Ее лицо было бледным и изможденным. Я хотел к ней приблизиться, но она стала удаляться от меня. Ее фигура стала словно растворяться в воздухе. Пока не исчезла совсем. И я обнаружил, что стою у церкви святого Дунстана. Церковь была опалена пламенем и от нее шел дым. От дыма я начал задыхаться. На этом с ужасом я проснулся. Заснуть более я не мог. Часы показывали четыре утра. Я встал с постели, оделся и поднялся на палубу. Был холодный ветер и ясное звездное небо. И водный простор, по которому плыл наш корабль, который скоро войдет в порт. И вот мы приблизились к белым скалам, и наш корабль вошел в порт города Дувр. Все мои мысли были о моей семье и о том, что с ними. Из Дувра я добрался до Лондона. От моего соседа, который чудом остался жив, я узнал о том, что любимая моя жена и две дочери наши покинули этот мир. Солнце еще не зашло за горизонт, а я уже был на кладбище. Долго не мог я найти их могилы.
Была осень, и листья деревьев пылали кровавым цветом в лучах заходящего Солнца. Эпидемия пошла на спад после пожара, уничтожившего часть города и саму чуму. Пожар пылал с воскресенья 2 сентября до среды 5. Я же вернулся в город 1 октября.
И словно в безумном сне я блуждал среди могильных плит и не знал, где похоронены те, кого я любил. Пока не нашел большую каменную плиту с вырезанными на ней именами умерших, и там были имена тех, кого я искал.
Я сидел в безмолвии, не уходя с кладбища, пока не почувствовал, что стал замерзать, и холод стал проникать в мое сердце. Я вернулся в мой опустелый дом. Несколько дней я лежал, не вставая с постели. Потрясение и простуда дали о себе знать.
Хотелось расстаться с этим постылым существованием, но это удел слабых людей. Но я, Рудольф фон Кнут, нашел в себе силы, чтобы справится с потрясением и болезнью. Я пришел к церкви святого Дунстана, опаленной пламенем. Там когда-то я впервые повстречал Кэтрин.
Это невозможно объяснить. Если ты не просто влюбился, но полюбил женщину и ищешь ее образ даже в других. Тоска снедать будет тебя, тоска… И если утратил ты возлюбленную, те места, которые Вы посещали вместе, будут невыносимы для тебя, особенно первое время.
И тогда я решил прибегнуть к силе темного Гримуара.
Я решил, что мне необходимо воспользоваться силой этой книги. Там был подробно описан обряд вызывания духов мертвых, известный еще со времен древнего Рима. Страшный проступок, на который я решился пойти по двум причинам: чтобы увидеться с теми, кого я любил, во-первых, и, во-вторых, поскольку умершие знают больше, чем живые, найти или узнать, как изобрести лекарство от чумы, чтобы спасти жизни невинных людей. Ночью я пришел на кладбище. У меня был факел и Гримуар. И средство, чтобы зажечь факел, и все необходимое для проведения обряда. Я сделал все, как было необходимо, и дух пришел…. Но не она то была.
В свете горящего факела я видел Кэтрин, которая пришла, но что-то смутило меня в ней. Я вспомнил уроки моего отца, сведущего в тайный знаниях и произнес слова, заставившие лукавый дух принять истинное обличие. Прекрасный облик моей жены начал таять словно воск и под ним начало открываться другое обличье. Много сил отняла у меня борьба с тем, кто пришел, но мне удалось изгнать его. Едва живой я вышел за ворота кладбища. Всполохи пламени и огни во время битвы увидели, и меня решили обвинить в колдовстве. Дом мой окружили. Но я предвидел это и через черный ход вынужден был покинуть его и Лондон. Книга словно обладала живой душой и страшной силой. Была и идет с давних времен борьба между светом и тьмой.
И когда-то я, часовой мастер, художник и врач, вынужден был стать магом и алхимиком, чтобы принять участие в этой борьбе.
Я преуспел в алхимическом процессе великого духовного делания, о котором писали алхимики древности, но не материальное золото они имели в виду, а обретение золота духовного, о котором сейчас говорить не буду. Есть древо смерти и утрат, и есть древо жизни и обретения.
И от древа смерти вкусил я плоды, в глубины которого нужно было проникнуть, и от древа жизни вкусил я плоды, к которому нужно было взойти.
Невыносимо терять любимых людей, но даже после потери в душе живет наивная надежда на встречу и воссоединение с ними в мире высшем. Но когда теряешь человека при жизни, когда он превращается в чужого, совершенно незнакомого для тебя человека, надежды уже нет.
Это как два мира, которым вместе не соединиться. Смириться с этим – тяжело. А порой невыносимо. Но надежды терять нельзя.
И жить надо дальше. Итак…
Дождись смерти прежней любви в твоей душе. И тогда, когда уже будет казаться, что только пустыня и жгучий песок в твоем сердце, посели в нем и взрасти в сердце росток новой надежды. Какое бы время года ни было на дворе, заботься о нем, ухаживай и поливай. Слезами живыми, как живой водой, омывай его, а мертвой водой сама скорбь уже омыла. Молись и Верь. И она придет. О! Она придет!
Даже в самой глубокой тьме можно найти свет». – Было написано размашистым почерком мастера Кнута. – «И когда найдешь его, найдешь свет, зажги факел и без страха иди вперед. Но тебе нужна будет воля. Чтобы не испугаться и идти дальше. Не бойся и иди». На этом текст письма заканчивался.
Ганса охватил трепет. Сколько же ему лет, подумал Ганс. Моему Мастеру? И как же он любил, если решился прибегнуть к вызову духа своей жены? Ганс убрал письмо обратно в конверт.
Несмотря на прочитанное в ту ночь, Ганса не мучили тяжелые сны.
Ему вспомнился разговор с мастером о небесном мире. Гансу снилась извилистая река, освященная восходящим Солнцем. Извилистая река его жизни.
Наутро Ганс проснулся отдохнувшим и полным сил.
Письмо Мастера он спрятал среди модных современных романов в своей личной библиотеке.
