Цитаты из книги Earthlings

Прикрываясь своей нормальностью, очень удобно обвинять в ненормальности всех остальных.

– Любовь – это наркотик, вырабатываемый мозгом, чтобы побудить человека к совокуплению, – сказал он. – Или, проще говоря, анестетик, который нужен, чтобы облегчить и приукрасить, по сути, жестокий и неприглядный половой акт.

Вывод один: лишь научившись кормить себя сам, ты можешь не бояться, что тебя выкинут за ненадобностью.

Но как долго мне ещё выживать? Начну ли я когда-нибудь просто жить?

Ни в одном человеческом гнёздышке не обойтись без мусорного ведра. В нашем же доме мусорное ведро - это я. Когда у мамы, папы или сестрицы в душе скапливается много дряни, они с радостью вываливают её на меня.

– В глубине души все гуманоиды ненавидят работу и секс! – повторяет он частенько. – Просто их загипнотизировали – и они верят, что это круто.

В моей голове всегда раздавались приказы. С раннего детства. Даже когда взрослые молчали, я отчётливо слышал, чего от меня хотят. Особенно громко, хотя и молча, мною командовала мать. Всем этим приказам я подчинялся не думая. Потому что знал: иначе мне просто не выжить.

Для меня самое страшное – думать, что слова, которые меня заставляет говорить окружающий мир, – это мои собственные слова.

– Последний ужин Христа был скромнее, – ответил Юу, пожимая плечами. – В его меню были только хлеб да вино. – Да я не об этом. Просто… картинка похожая. – Теперь земляноиды нас точно распнут! Слишком уж нагло мы их обобрали, – пробубнил муж, с давно забытым наслаждением набивая рот апельсинами и виноградом.

"Выживать, чего бы это ни стоило" - написали мы с Юу на изнанке своих сердец. Но как долго мне еще выживать? Начну ли я когда-нибудь просто жить?

– Ты прав! – согласилась я. – Но холодильник уже забит женским мясом. Рациональней всего – приготовить сразу всё, что туда не влезет. Может, попробовать сразу несколько разных блюд? – Пируем! – радостно закричал муж. Меню «Мужчина на ужин» у нас получилось из трёх разных блюд: «Мужчина в супе мисо», «Соте из мужчины с дайконом» и «Мужчина, обжаренный в воке с соевым соусом».

При всех своих переменах в одном малышка Сидзука не изменилась ни капли. Подрасти-то он подросла, но всё так же, как в детстве, верит в справедливость Большого Мира. И, даже выполняя роль женщины, она хочет оставаться всё той же образцовой отличницей, сияя звездой над миром, который жестоко и методично выжимает её как лимон.

Бранить меня мама любила, когда психовала из-за чего-то ещё. И вовсе не ставила целью исправить меня для моего же блага. Просто ей до зарезу нужна была груша для битья. Она выбирала меня - и словами, точно пинками, постепенно приводила себя в порядок.

– Ну тогда… Обещай, что будешь моим бойфрендом, пока не улетишь на свою планету!

Здесь, на Земле, молодые женщины должны влюбляться и совокупляться, - а те из них, кто этого не делает, получают маркировку "одиноких зануд", которые "тратят свою жизнь впустую" и ещё обязательно "пожалеют об этом позже".

Все, кто ещё не произвёл на свет новые жизни, подвергаются молчаливому давлению. Такие люди должны постоянно показывать Фабрике, как сильно они стараются. А если у них всё равно ничего не получается - хотя бы работать так, чтобы их вклад в развитие Фабрики был очевиден.

Все они верят в Фабрику. Их мозги успешно отформатированы. Они выполняют задания Фабрики, использую свои детородные органы старательно и эффективно.

Я открыла косметичку, достала Пьюта, показала ему. – Это Пьют, – объяснила я. – Выглядит как обычный плюшевый ёжик, но на самом деле он агент Ведьмопола с планеты Попихамбопия. Это от него я получила указку и трансформер, чтобы тоже стать ведьмой.

Я живу на Фабрике по разведению людей. Квадратные человечьи гнёзда на моей улице тянутся шеренгами, громоздятся одно над другим. Точь-в-точь как корзины с яйцами шелкопряда, про которые рассказывала Бабуля. И в каждом гнёздышке спаривается по самцу и самке, из которых появляются детёныши. В одном из таких гнёздышек живу и я. Людей на Фабрике производят натуральных, из плоти и крови.

11-летняя девочка Нацуки Сасамото